Take Me To Church

      Свет, что проникает через красные витражи церкви, придаёт всему вокруг кровавые оттенки. Здесь не поклоняются христианскому богу. Здесь не почитают ангелов. Это обитель Зверя, но данный факт не пугает Одри, не вызывает отвращения.       Красный свет касается лица Малека, его фигуры, и в этом жутковатом освещении он больше напоминает какое-то древнее божество, кровожадное и порочное. Он видит, как Одри смотрит на него, и его губы изгибаются в ухмылке. А в её голове бьются только что сказанные им слова.       Прямо здесь. И прямо сейчас.       Где-то неподалёку Фелония осматривает помещения церкви. Она может прийти в любую минуту, но это не охлаждает пыл Одри. Напротив, раззадоривает.       Она приоткрывает рот, шумно выдыхает. Малек протягивает руку и касается подушечкой большого пальца её нижней губы. Одри не может удержаться, слегка прикусывает её зубами и с восторгом замечает, как темнеет его взгляд. Ей чудятся в зелёных глазах напротив алые всполохи. Но во всём виновато, конечно же, освещение.       — Не дразни меня, Одри, — предупреждает Малек. — Я же предупредил, что сдерживаться не люблю.       В его голосе звучит соблазнительная хрипотца, от которой низ живота сладко сводит.       — А кто сказал, что я желаю, чтобы ты сдерживался? — выдыхает она. Подаётся ближе, становясь практически вплотную к Малеку. — Ты дал мне время, чтобы я поняла, чего хочу на самом деле. Но я и так знаю, чего хочу. Точнее, кого.       — И кого же? — по тону чувствуется, что ответ ему действительно важен.       — Тебя.       Этого короткого ответа достаточно. Малек одной рукой обхватывает Одри за талию, притягивая к себе так, что их тела практически впечатываются друг в друга, а вторую запускает в длинные тёмные волосы и жадно впивается в её губы. Это так сладко, так упоительно — ощущать его губы на своих, то, как их языки сплетаются в безумном танце. Одри приглушённо стонет, вжимаясь своими бёдрами в его, чувствуя эрекцию Малека. От этого собственное возбуждение усиливается ещё больше.       Она знает, что теперь он не остановится, только не тогда, когда она сама дала зелёный свет. И поэтому Одри собирает остатки воли и первой разрывает поцелуй.       — Мы сделаем это именно здесь и сейчас? — уточняет она.       — А что, тебя смущает обстановка? — Его губы изгибаются в ухмылке. Одри думает, что кого-кого, а Малека мало что способно смутить.       — Если не забыл, мы здесь не одни. Где-то неподалёку Фелония, — отвечает она.       — Можешь не беспокоиться. Я слышал шаги твоей подруги, направлявшиеся к подвалу. Она там задержится на достаточное время, чтобы мы успели воплотить кое-что из твоих фантазий.       А фантазий у Одри насчёт Малека немало. Соблазн велик, и всё-таки она уточняет:       — Ты уверен?       — Я знаю это.       Его близость и адреналин ситуации не оставляют ей шансов отступить. А ещё атмосфера этой церкви, в которой поклонялись Зверю, странным образом влияет на неё. Сколько людей здесь принесли в жертву? Сколько женщин и мужчин предавались разврату в этих стенах?       Между их телами — ни дюйма расстояния. Одри чувствует на своих губах тяжёлое дыхание Малека. И спрашивает:       — Я могу делать всё, что захочу?       — Да. Всё. Уверен, что наши желания совпадут.       Она томно улыбается и опускается перед ним на колени. Её лицо оказывается на уровне его паха. Взгляд Малека будто вспыхивает. Он пропускает меж пальцев пряди её волос и улыбается:       — Стоит чаще водить тебя по церквям, чтобы увидеть, как ты стоишь на коленях.       — Если на коленях перед тобой, то обстановка не имеет значения, — отвечает Одри. Она расстегивает пряжку ремня на его брюках, и негромкий звон металла звучит как прекрасная музыка. Этот звук знаменует избавление от тянущей пустоты внутри, что мучает Одри с недавних пор. Ей нужно, чтобы её заполнили. Ей нужно, чтобы это был Малек.       Она расстегивает его ширинку, высвобождает восставшую плоть. Малек выдыхает сквозь зубы, когда Одри касается его, сначала руками, потом губами, словно пробуя на вкус. Она вбирает его в рот, и Синнер тихо стонет. Снова путается пальцами в её волосах, мягко направляя, помогая задать нужный темп. То, как он пытается всё контролировать, даже в такой момент, сводит с ума. Кому-то это не понравилось бы… но не Одри. Её это заводит.       Она отстранённо думает, что если Фелония всё-таки зайдёт сейчас, это будет до ужаса неловко. Одри потом не сможет смотреть ей в глаза, а вот Малек наверняка останется невозмутим. Максимум поинтересуется, понравилось ли зрелище.       Впрочем, лишние мысли быстро вытесняются из головы. Одри не прекращает чувственную ласку, следит за реакцией Малека. Его глаза прикрыты, а дыхание тяжёлое, сбитое. Ей кажется, что она может кончить, просто наблюдая за ним. Но в какой-то момент он останавливает Одри.       — Что-то не так? — уточняет она.       — Всё так. — Губ Малека касается улыбка. — Но я хочу тебя целиком.       Одри поднимается, и они делают несколько шагов по направлению к ближайшей стене, испещренной надписями и рисунками. Малек заходит ей за спину, плавно ведёт ладонью по её спине, от шеи до поясницы и чуть надавливает, заставляя прогнуться. Одри прикусывает свою нижнюю губу, испытывая сладкое предвкушение от того, что сейчас произойдёт. Она прерывисто выдыхает, когда Малек оглаживает её бёдра, комкает юбку, задирая вверх. Он спускает вниз её бельё, и Одри переступает через него. Подаётся бёдрами навстречу, такая готовая, такая открытая. Догадывается, что Малек намеренно не торопится, желая раздразнить. Он ведёт себя так, будто у них есть всё время мира.       Она не сдерживает стон, когда Малек делает толчок, заполняя её собой. Он двигается в уверенном ритме, затрагивая самые чувствительные точки. Будь они в другом месте, Одри стонала бы во весь голос, кричала бы для него. Сейчас же вынуждена кусать губы, теряясь в восхитительных ощущениях, что дарит ей Малек.       Её взгляд падает на причудливые рисунки на стене. Одри вдруг чётко видит в переплетении линий мужчину и женщину, Малека и себя. Именно так фанатики поклонялись Зверю? Совокуплялись, сплетали тела, тем самым восхваляя его. Скорее всего. Но Одри почему-то уверена: то, что сейчас происходит между ней и Малеком, не просто утоление похоти или секс без обязательств. Это нечто большее, это сродни древнейшим ритуалам, что знает мир.       Одри знает: теперь, даже если сейчас зайдёт Фелония, они с Малеком не смогут оторваться друг от друга.       — Именно этого ты хотела? — жарко шепчет он на ухо. — Именно так всё представляла?       Одри смотрит на него из-за плеча, лукаво улыбается:       — Была у меня ещё парочка фантазий. К примеру, про твой галстук.       Малек замедляет ритм, затем и вовсе выходит из неё. С её губ срывается разочарованный вздох.       Но Синнер вовсе не собирается прекращать их упоительное безумие. Он разворачивает Одри к себе лицом, затем быстро развязывает и снимает с себя галстук. Надевает его на женскую шейку, затягивая петлю не слишком туго, но ощутимо.       Твёрдо стоять на ногах становится сложно, и Одри цепляется за плечи Малека. Вовремя, так как он рукой, не держащей галстук-удавку, подхватывает её и заставляет обвить его бедро ногой. Она вскрикивает, вновь ощущая в себе Малека. Даже те несколько секунд без него казались мучительными.       Он толкается глубоко в неё, всё резче, сильнее. Малек не отпускает галстук, и воздуха слегка не хватает, а когда он с жаром целует Одри, дышать ещё труднее. Он практически вбивается в неё, стягивает сильнее удавку, и его лицо плывёт перед глазами. Что Одри ясно различает, так это красный свет, льющийся через витражи, и этот свет — или Малек — заполняет всё её существо. Его становится больше, он сияет, ослепляет и наконец вспыхивает алым и пурпуром, багрянцем и кармином.       Одри обмякает в объятьях Малека, и через несколько секунд чувствует, как воздух резко возвращается в лёгкие. Она кашляет, и Синнер осторожно проводит пальцами по её шее.       — Надеюсь, я не переусердствовал. — Забота в его голосе кажется искренней.       — Это стоило того, — слабо улыбается Одри, ещё не до конца пришедшая в себя. — Но в следующий раз лучше затягивай не так туго.       — Ты уже думаешь про следующий раз. Это радует. — Малек улыбается, как сытый кот. Она хочет ответить ему, но тут слышатся шаги. Фелония возвращается. Они оба только и успевают, что поправить юбку и застегнуть брюки.       Детектив заходит и видит, как Малек и её подруга стоят подозрительно близко друг к другу. Фелония выгибает бровь:       — Я что-то пропустила?       «Ты даже не представляешь, что именно», — думает Одри, а вслух отвечает:       — Мне стало нехорошо, и Малек помог мне. Тут немного душно…       Его глаза откровенно смеются. У Одри возникает желание наступить Малеку на ногу, чтобы он не выглядел таким довольным и не палил их обоих. А вот Фелония выглядит мрачной.       — Я кое-что нашла в подвале, — заявляет она. — И потом еле выбралась оттуда. Похоже дверь каким-то образом заело. Выйдем на свежий воздух.       Одри кивает и вместе с Малеком следует за ней. Она успевает уловить странный взгляд Фелонии, направленный куда-то в сторону и вниз, её слегка округлившиеся глаза.       Лишь оказавшись на улице, Одри вспоминает, что забыла надеть своё нижнее бельё.