Как приручить Кошонка

— Что же… — флорист прошёл на кухню и сел за стол, — судя по тому, что здесь всё ещё что-то растёт — дела с Гринволкером идут вполне неплохо, не так ли? Кстати, где он сейчас? — На крыше. На солнышке греется. — поставив в середину стола две кружки с чаем, фермер сел напротив гостя. — М-гм… — приняв одну из кружек, Бэлос открыл свою записную книжечку и коротко что-то в неё записал, — ты дал ему имя? — Кошонок. — Хм? — флорограф удивлённо вскинул брови, оторвавшись от книжечки. — Что? Ну, если он действительно ведёт себя, как кошонок! Я его поначалу так в шутку звал, а потом он начал отзываться. Вот и стал Кошонком. — Хмм… — флорист снова уткнулся в книжечку, — расскажи подробнее. Какие именно кошачьи повадки ты у него заметил? — Да что тут рассказывать? Много ест, много спит, любит совать свой любопытный нос везде, где может дотянуться, время от времени требует, чтобы погладили… и терпеть не может носить на себе одежду… — Он говорит? — старательно записывая ответы собрата, продолжил допрос Бэлос. — Нет. Но всё понимает. Может издавать звуки или показывать жесты, но не более. Как маленький ребёнок. — Что насчёт семян?

***

      Филип вернулся домой из магазина, поставил пакеты на стол. И если любопытный Гринволкер до сих пор не примчался смотреть, что же принёс мужчина, значит, он опять закапывает свои семена по самым укромным уголкам фермы и их надо будет найти, выкопать и уничтожить. Но потом. Чуть позже. Всё-таки Кошонок очень не любил, когда его заставали за этим делом. Пока Филип разбирал пакеты, зелёный мальчик вернулся в дом. И очень обрадовался, увидев в одном из пакетов своё любимое лакомство — плавленые сырки. Фермер мысленно отметил, что Гринволкер учится — в этот раз он разобрался с блестящей обёрткой сам и даже без особых трудностей. — Ну что? — Филип вздохнул, понимая, что, вместо отдыха или занятия чем-нибудь полезным, его вновь ожидает поиск семян. Кошонок повернулся к нему, продолжая медленно есть сырок. Его привычка выпучивать глаза по любому поводу делала его и без того большие глазёнки ещё больше, практически на половину лица, — все углы пометил? — даже не надеясь получить ответ, мужчина продолжил, — зачем ты их закапываешь? Ты ведь понимаешь, что из этих семечек вырастут ещё ребятки, вроде тебя? И они все тоже будут хотеть есть. Разве хорошо будет, если они слопают все твои сырки?       От такого заявления Гринволкер даже перестал есть. За пару секунд осознав опасность семян, он сорвался с места и вылетел на улицу. Через несколько минут Кошонок вернулся, неся в руках не менее десятка крупных, напоминающих внешне картофелины, семян, покрытых комьями земли. Обеспокоенно хмыкая, он подошёл к фермеру. — Положи их вон в то ведёрко… Я с ними потом разберусь. — мальчик послушно сложил семена в ведро, посмотрел на свои руки и пошёл к выходу, но, вспомнив что-то, встал, нервно что-то промычал и обернулся на Филипа с самым беспомощным видом, — опять выплескал всю воду из рукомойника? — скукожившись, Гринволкер сделал жалобный взгляд и робко кивнул. Мужчина вздохнул и двинулся следом, — как же ты его любишь…       Конструкция умывальника и правда вызывала у Кошонка щенячий восторг. Жмёшь на висюльку и льётся вода — чудеса да и только! Рукомойник пришлось наполнять трижды, зато мальчик вернулся домой чистенький, довольный и весь покрытый блестящими капельками.

***

— С того дня как отшептало — если раньше он только и делал, что ел да семена сажал, то теперь не больше семечка в неделю. И то, он сразу же приносит его мне. Он даже начал меньше есть! Не то чтобы сильно, но язык уже не поворачивается сказать, что он жрёт, как не в себя. — Что-нибудь ещё? — не дав паузе затянуться, спросил флорист. — Нуу…

***

      Решив перебрать аптечку и выбросить просроченные лекарства, Филип открыл шкафчик. Только скрипнула дверца — в комнате возник Гринволкер и подлез мужчине под руку. — Я перебираю лекарства… — пояснил фермер, опустив голову и увидев полный интереса взгляд Кошонка, — у них есть срок годности. И если он истечёт, то лекарство принимать больше нельзя, а значит оно просто будет лежать и занимать место. А нам этого не надо.       Он взял очередной бутылёк и мальчик не упустил шанса указать на него пальчиком, дабы Филип рассказал, что это такое. — Это нашатырный спирт… — сверился с этикеткой мужчина, — когда кто-то плохо себя чувствует — например, если сильно напекло голову солнцем — ему можно дать понюхать нашатырь, чтобы стало полегче… — он хотел убрать спирт обратно, но Гринволкер, заинтересованно укая, потянул к нему руки, сжимая и разжимая кулаки, — ты хочешь понюхать? — Кошонок энергично закивал, — но ты же сейчас чувствуешь себя хорошо, тебе он не надо! — мальчик требовательно запыхтел, ещё быстрее начав сжимать и разжимать пальцы, — ну хорошо, хорошо. Но только немного, ладно? У него очень резкий запах, ты можешь обжечь себе нос… — Филип откупорил пузырёк и поднёс его чуть ближе к Гринволкеру. Какая это плохая идея стало понятно миг спустя после того, как у Кошонка расширились зрачки, — о-ёй…       Фермер успел лишь закрыть бутылёк, когда мальчик бросился к нему, издавая что-то среднее между хныканьем и хихиканьем. Подняв руку с нашатырём повыше, Филип положил вторую руку на голову Гринволкера, надеясь удержать его. И Кошонок тут же начал об неё тереться. Через несколько секунд он вспомнил о пузырьке и снова попытался до него добраться, но ещё через несколько секунд вновь отвлёкся на руку. Мужчина же мог лишь беспомощно наблюдать, как мальчика плющит.

***

— После того, как его отпустило — я сразу же повесил на тот шкафчик замок. И не зря. В ту же ночь я проснулся от того, что он его грызёт. Он до сих пор время от времени пытается туда пробиться… — М-гммм… — задокументировав слова собрата, Бэлос оторвался от книжечки, — это всё? — Ну, ещё, разве что… он спит под кроватью. Причём именно под моей кроватью. Хотя у него есть своя комната. Не знаю, почему так, но если ему нравится… — Хорошо. — закрыв книжечку, флорист поднялся из-за стола, — если что — ты знаешь, как со мной связаться.       Попрощавшись с фермером, флорограф вышел в своём родном цветочном магазине. Сидящий за прилавком Хантер моментально его заметил и отложил журнал. — Заказ пришёл, пока вас не было. Я отнёс его в ваш кабинет.       Бэлос ответил ему усталым кивком и двинулся в сторону кабинета. Флористу не хотелось признавать, но этот Хантер действовал ему на нервы. Нет, парень был отличным работником — вежливым, усердным, пунктуальным — и как раз-таки это бесило больше всего, ибо флорограф искал какого-нибудь лентяя и лоботряса, на которого можно было бы безнаказанно срываться за любой косяк. Но увольнять пацана за слишком хорошую работу — верх глупости, поэтому Бэлос терпел. В этих мыслях он открыл дверь кабинета, но тут же отскочил, как ошпаренный, чудом удержав себя от нелестных высказываний. Заметивший это Хантер перемахнул через прилавок и заглянул в кабинет следом. От пакета с заказом во все стороны расползались мелкие белёсые слизни. — Спрашивается, ради чего я доплачиваю? — флорист старался сохранять спокойствие, но эта сцена заметно пошатнула его душевное равновесие, — чтобы находить в своих заказах слизней?! — Не волнуйтесь, я сейчас их соберу…! — мальчик сделал шаг вглубь кабинета, но флорограф цепко ухватил его за руку и оттащил обратно. — Не смей трогать их голыми руками!!! — прекрасно помня, что пацан не имеет волшебных сил, вспыхнул Бэлос, — они переносят столько паразитов, что одно касание может быть смертельным! — но немного остыл, вспомнив, что не притронется к слизням даже восемнадцатиметровой палкой, поэтому отпустил руку парня и прочертил пальцем круг, — вот тебе перчатки — убери эту мерзость с глаз моих долой и сожги! — решив, пока гнев, отвращение и ужас не прошли, пойти поругаться с тем, кто подложил ему эту свинью в виде слизней, флорограф ушёл в жилую часть магазина, бросив напоследок, — и перчатки тоже!       Вздохнув и покачав головой, Хантер натянул перчатки, нашёл небольшую коробочку и принялся складывать в неё слизняков.

***

      Филип с Кошонком ходили среди грядок — фермер обучал Гринволкера отличать полезные растения от сорных. — А вот тут у нас капуста… — услышав знакомое слово, мальчик встрепенулся и подал голос, — да, да, та самая капуста, которая тебе так понравилась. Только это не квашеная, а свежая. Вот такая она растёт на грядке, а потом её надо собрать, помыть, порезать и засолить в бочке и тогда получится квашеная! — пищащий от восторга Кошонок потянулся к кочану, сжимая и разжимая кулачки, но мужчина придержал его за плечо, — погоди немного, она ещё не выросла. Вот когда вырастет, станет большая, мы её соберём и сделаем много-много квашеной капусты! — довольный таким обещанием, Гринволкер оставил кочан в покое. И переключил внимание на небольшое растение рядом, — а вот это лебеда. — Филип присел на корточки и покачал головой, — очень наглая трава! Растёт, где хочет, ещё и отбирает воду и полезные вещества у других растений… — Кошонок прикрыл рот рукой, в ужасе округлив глаза, — поэтому её надо выдёргивать с корнем — если она здесь разрастётся, не будет у нас ни капустки, ничего…       Недовольный таким поведением лебеды, мальчик поспешил вырвать некультурное растение. Погрозил ей пальчиком, отряхнул корни от земли и съел. Заметив рядом ещё сорняки, Гринволкер принялся спасать от них капусту, как вдруг, увидев что-то, испуганно вскрикнул, вскочил и спрятался за спину фермера. — Что такое? Что ты там увидел? — выглянув из-за его спины, Кошонок указал на один из кочанов и снова спрятался. Филип подошёл, пригляделся и увидел причину беспокойства мальчика, — ох ты! Похоже, не только лебеда хочет оставить нас без капусты… — на кочане сидело несколько гусениц, — хммм… и что же мы будем с ними делать? — мужчина огляделся и его взгляд упал на старые консервные банки, какие он уже который год собирался повесить на пугало, — знаю! Я их соберу, а потом мы пойдём на речку и будем ловить на них рыбку!       Гринволкера заинтересовали эти слова, но он всё же предпочёл наблюдать с безопасного расстояния, как Филип собирает гусениц в банку. Потом они зашли в дом и фермер принялся готовить снасти для рыбалки. Но была и одна проблема. — Тебе придётся одеться. — Кошонок недовольно замычал и замотал головой, — я знаю, что ты это не любишь, но если сюда, на отшиб, никто не ходит, то на речке тебя могут увидеть! — мальчик насупился ещё сильнее, продолжая несогласно мычать, — это ненадолго, лишь пока мы на речке! … Ты так быстро отбраковал одежду, неужели она тебе совсем не интересна? — уловка сработала — в Гринволкере взыграло природное любопытство. Мужчина привёл его к шкафу, — ну, выбирай, что нравится… — Кошонок нырнул в шкаф, порылся в нём пару минут и вытащил огромные сапоги. Филип не смог сдержать смех, — а у тебя губа не дура! — продолжая смеяться, он погладил мальчика по голове, — да, это рыбацкие сапоги, но мы сейчас не на такую рыбалку идём… К тому же, тебе будет в них неудобно… — Гринволкер настоял, — всё равно хочешь примерить? Ладно, но, поверь, ты не сможешь в них ходить… — Кошонок плюхнулся на кровать, фермер помог ему надеть сапоги. Они почти доставали мальчику до пояса. Сделав пару неуклюжих шагов, Гринволкер вернулся на кровать и снял неудобную обувь, — видишь? Давай-ка я сам найду тебе что-нибудь… — Филип убрал сапоги обратно и осмотрел свой гардероб, — что-нибудь, что не будет смотреться на тебе, как чехол от дирижабля… — сказать это было проще, чем сделать, но в конце концов выбор пал на одну из старых рубашек, нижнюю половину которой пришлось завязать узлом, чтобы она хоть как-то держалась на худеньком тельце, и не менее старый комбинезон, пожертвовавший штанинами ради этой великой цели.       Наконец Кошонок был одет, снасти подготовлены, а разбежавшаяся наживка собрана обратно в банку — они могли выдвигаться! До речки было около двадцати минут пешком, однако дорога растянулась на полчаса, ибо впервые покинувшему территорию фермы Гринволкеру хотелось всё посмотреть. Ближе к концу пути мальчик вернулся из травы с самым потерянным видом и каким-то предметом в руках. Обеспокоенно пища, он протянул это Филипу. Мужчина не смог сдержать умилённой улыбки, когда понял, что это. — Ты хотел поймать ящерку, а она отбросила хвостик? Не волнуйся, у неё вырастет новый. А этот ты можешь оставить себе на память.       Кошонка это успокоило и он спрятал хвостик в кармашек комбинезона.       Фермер привёл Гринволкера на своё любимое место — в тенёк под деревьями, на небольшой, спрятанный среди зарослей камыша, причал. Пока мальчик пытался подцепить из воды кувшинку, Филип подготавливал всё к рыбалке. — Рыбачить не так уж и сложно… — хрустя свежевыловленной кувшинкой, Кошонок внимательно слушал наставления мужчины, — берём гусеницу или ещё какую-нибудь наживку, насаживаем на крючок, покрепче, чтобы не уползла, и забрасываем… Теперь нужно вести себя потише и ждать, когда какая-нибудь рыбка заметит нашу гусеницу и захочет её съесть… — Гринволкер удивлённо выпучил глаза, — да, рыбки едят гусениц. И птички тоже… — мальчик сморщился и поджал губы, не понимая, как такое можно есть. Фермер негромко засмеялся, — у всех свои вкусы. Ты любишь сырки, а рыбки любят гусениц. К тому же, если никто не будет их есть, их станет слишком много и тогда они точно съедят всю капусту… — Кошонок посмотрел на воду, моментально проникшись к рыбкам уважением, — но если рыбок станет слишком много, тоже будет плохо. Всех должно быть в меру и вот тогда будет хорошо. Поэтому мы с тобой сейчас… — он не договорил, увидев, как поплавок дёрнулся под воду, — смотри, смотри! Клюёт! А когда клюёт, надо подсекать! — Филип дёрнул удочку на себя и из воды показалась небольшая серебристая рыбёшка, — какая славная плотвичка!       Однотипная ловля рыбы быстро наскучила Гринволкеру, поэтому он начал заниматься своими делами — попробовал на вкус камыши, напугал несколько лягушек, испугался нескольких стрекоз и ушёл поближе к деревьям. Мужчина выловил ещё штук пять рыб и решил сделать небольшой перерыв, дабы размяться и выпить воды, когда мальчик в дикой панике прибежал обратно к нему. За ребёнком гнался кузнечик. Взяв бутылку за горлышко, фермер зашиб гадкое насекомое прямо в полёте, насадил его на крючок и закинул удочку. Кошонка это неслабо впечатлило. Крепко прижавшись к боку своего спасителя, он просидел так до самого конца рыбалки.

***

      Утренний сеанс фотосинтеза флориста прервал звонок. — Да-да? Что-то случилось? — Случилось. — отозвался на том конце провода фермер, — он зацвёл! — Ч… что? — Я сам в шоке! И так резко — ещё вчера ничего не было, а сегодня утром он уже весь в цвету! — Весь? — Ну, может, не весь… Только голова… — А как он сам отреагировал на этот… феномен? — Ему нравится. Крутится перед зеркалом, радостный такой… — В таком случае, я не вижу повода для беспокойства… — Но делать-то что с этим? — послышался нервный смешок, — ягодки ждать? — Не знаю, в моих источниках ничего не сказано о способности Гринволкеров к цветению… Думаю, это наш лучший вариант — ждать и смотреть, что будет… Я загляну к вам чуть позже. Если ситуация изменится — звони… — Хорошо… — выдохнул Филип и положил трубку. Вышел из комнаты. Кошонка в доме уже не было. Он нашёлся на улице. Среди листьев, служивших ему волосами, действительно было полно мелких светло-розовых цветов, к которым он подпускал только пчёл, старательно отгоняя или убегая от всех остальных, даже бабочек.

***

      Хантер растерялся, когда в магазин на негнущихся ногах вошёл фермер, бледный, как простыня. — Хозяин магазина тут? — мальчик лишь кивнул и указал в сторону рабочего кабинета флориста, — отлично… — Филип двинулся туда.       Услышав голоса, из кабинета выглянул флорограф. — Чт…? — едва успел начать он. — Нам нужно поговорить. — перебил его фермер, затолкал обратно в кабинет и закрыл дверь. Рухнул в ближайшее кресло, — слушай… я… Я… Короче, вот…       Он вытащил из сумки накрытую крышкой миску и протянул Бэлосу. Флорист принял её и открыл. Миска была полна ярко-бордовых ягод, похожих на крупную клюкву. — Это…? — но тут Филипа прорвало. — Я шутил насчёт ягодок! Я честно шутил! А сегодня утром просыпаюсь — а он возле зеркала. Вся голова в этих ягодах. И он… Он… Он их с себя срывает и в миску кладёт!!! А сам такой довольный, прям светится от счастья! И мне её потом, миску эту! … как будто хочет, чтобы я попробовал… — Не нужно так паниковать. Ничего страшного не случилось. — Не случилось?! А если б я выдрал из себя клок волос и дал тебе, мол, попробуй — ты бы как отреагировал?! — Твоя аналогия не валидна. Гринволкеры относятся к царству Растений и их анатомия существенно отличается от таковой у представителей фауны. … Кроме того, ты же фермер. Тебе должно быть не впервой собирать урожай… — Но не так же! И вообще… он мне уже как сын стал… Ну кто в здравом уме будет собирать урожай с собственных детей?! — Опять же, ты смотришь на него с позиции представителя фауны… — Неужели для представителей флоры это норма?! — Поверь, я знаю и видел много хуже… — … Нет, не хочу знать. Оставь эти знания при себе. Меня и так вот-вот удар хватит… до сих пор перед глазами стоит, как он… сам… Неужели ему не больно? — Если они спелые, то нет. Ягоды, или любые другие плоды, не являются органами в привычном смысле этого слова. Это запасы питательных веществ для повышения выживаемости или удобства транспортировки семян… Что странно, ибо в этих ягодах нет семян… Хммм… Возможно, когда-то давным-давно Гринволкеры были плодоносящими, но потом это почему-то изменилось. А эти ягоды — просто пережиток прошлого. Рудимент или вообще атавизм… Вроде аппендикса у людей. — Так даже хуже… — Ладно, это был неудачный пример… Н-ну ты же пьёшь молоко и ешь мясо! — Знаешь, если бы при мне какая-нибудь корова сама себя подоила — я б тоже офигел! — Ну, хорошо, если тебя это так смущает — в следующий раз можешь попросить самостоятельно оборвать с него ягоды! — В следующий раз?! — Я почему-то уверен, что таковой будет. И не один. — И… И что мне теперь делать? С этими… атавизмами… — Перестать себя накручивать и начать смотреть на них, как на обычные ягоды. Так будет лучше и для тебя, и для него. Всё-таки, плодоношение требует определённых усилий. И если он увидит такую реакцию на свои усилия — это может его ранить.       Филип обречённо вздохнул и забрал миску обратно. Взял одну ягодку. — Я у тебя тут потренируюсь? — Конечно, конечно… — Приготовь тазик, на всякий случай… Эх, что я вообще делаю…? — и положил её в рот.