Light me up

Чимин очень любит снежный Нью-Йорк. Зима была его любимым временем года, и он чувствовал себя как в сказке, каждый раз наслаждаясь витающей вокруг него атмосферой, когда в пекарнях пахло выпечкой с корицей, а снег на улице хрустел под ботинками. Ему хотелось немного: просто каждый год наряжать елку, покупать дурацких новогодних гномов в Икее и вечерами греться под одеялом. Желательно, с кем-то. Обязательно с печеньками. И иногда ходить на каток. Да. Но вот конкретно сегодня он очень зол, потому что по пути в университет он трижды успел навернуться на льду, а еще обжечь руку горячим фильтром просто потому, что крышечка оказалась треснутой. Рукав его бежевого кардигана был нещадно испачкан. Холодные от морозного воздуха щеки обдает теплом и он замечает Тэхёна, который уткнулся в телефон на супер мягком диване в университетском фойе. – Йоу, что с тобой? – вместо привычного «привет». Очень приятно, спасибо. – Я навернулся целых три раза и обжог руку. И тебе доброе утро, Ким. Чимин стряхивает снег с шапки и сует в нее перчатки. По крайней мере, Тэхён выглядит бодрым и Пак ему немножечко, саму малость, завидует. Друг посмеивается, печатая что-то в телефоне, а затем направляет телефон на его лицо и покрасневшие чиминовы глаза раздражает вспышка. Это дебильное фото он сто процентов вышлет Чон Хосоку. – Хосок сказал, что ты просто неуклюжий. – О, тебе обязательно абсолютно все рассказывать своему парню? – Знаешь, не то что бы он был неправ, – парень закатывает глаза и тянет его за грязный рукав кофты к кофейному автомату. – Завались. Машинка гудит несколько секунд, лампочка мигает и Тэхён наклоняется, чтобы в следующую секунду протянуть Чимину стаканчик с американо. – Ну все, не злись. Иначе твое настроение передастся мне, и я тоже буду злой букой. Пак усмехается в стакан, но не комментирует. Себе дороже. Но Тэхён прав, у них удивительная синхронизация настроения. Чимин не должен заставлять страдать еще и друга, иначе ситуацию не сможет спасти даже самая вкусная мясная пицца, и тогда это будет катастрофой. Мир взорвется, планета погрязнет в хаосе, жизнь будет сломлена, а дьявол будет плясать на пепелище и питаться отчаянием умерших душ. Они заходят в аудиторию и Чимин сразу же открывает свой ноутбук. Закатывает глаза, когда слышит, что девчонки сзади него недостаточно тихо хихикают. Они воодушевленно строят теории о том, как же сегодня будет выглядеть их сексапильный молодой преподаватель: он будет опять в классике? Или широких джинсах? Если в классике, то его рубашка будет расстегнута хотя бы на три пуговицы? Интересно, как он будет выглядеть без неё? Чимина начинает тошнить и Ким бросает на него сочувствующий взгляд. Пак зачесывает светлые волосы назад и, когда обсуждаемая тема начинает набирать обороты, звуча примерно как «интересно, насколько сильные его бёдра, он смог бы задуш–», давится воздухом. О господи. – Серьезно?! – Блондин оборачивается назад так резко, что что его шея стреляет болезненным импульсом. Брюнетка, кажется, её зовут Матильда, смотрит на него враждебным взглядом и заправляет темную прядь волос за ухо. Вырвиглазный розовый цвет её ногтей приводит в бешенство. – Вы не могли бы обсуждать свои сексуальные фантазии где-нибудь в другом месте? – цедит сквозь зубы и чувствует, как его лицо начинает багроветь. Девушка презрительно фыркает и отворачивается к подруге. Тэхён несколько раз ободряюще хлопает его по бедру и Чимин шипит. Ему болит абсолютно всё тело от кончиков волос. Вчера вечером ему пришлось играть в твистер со своими племянниками, и он честно был рад, ему было весело, но сразу несколько часов после, у него был просто бешенный секс-марафон, поэтому каждая клеточка его тела болезненно ноет. Всё, что ему остается – выдохнуть и огорчённо сжать свои пухлые губы. Он открывает программу в ноутбуке как раз тогда, когда в аудиторию заходит лектор. Профессор Чон легок на помине. Чимин злится еще больше, когда видит чертову черную рубашку, первые три пуговицы которой всё-таки расстегнуты. Сразу за этим его слух улавливает удовлетворенное хихиканье за своей спиной. Фу. – Значит так, – громкий голос разрезает тишину аудитории и профессор Чон обводит присутствующих магистрантов взглядом. – Для кого-то это утро будет добрым, а для кого-то нет. Сейчас я назову имена студентов, которые не сдали мне доклад. Да уж, чего тут греха таить: преподаватель по квантовой физике выглядит как модель Кельвин Кляйн. Его черные волосы всегда аккуратно уложены гелем и зачесаны назад, открывая лоб. Прямой нос, большие глаза, которые передают буквально все его эмоции, от чего всегда можно понять, он смотрит на тебя одобрительно, или нет, фигурные губы и колечко пирсинга в нижней. У Чон Чонгука широкие плечи, тонкая талия, сильные бёдра и высокий рост. Он выглядит как мечта любой студентки. Особенно в овуляцию. Или как мечта студента-гея, у которого кинк на…да плевать, на всё. Этот мужчина то ли бог, то ли дьявол, он нравится всем. И если кто-то просто восхищается его уверенностью и внушительностью, то остальные обильно пускают слюни. – Итак. Дэниэл Уилсон. Анна Мэй. Матильда Купер, – на этом моменте Чимин злорадно ухмыляется. В его душе всего одну секундочку кто-то, злобно хихикая, танцует с бубном, пока взгляд профессора Чона не падает на блондина. О нет. Нет-нет-нет. – И Пак Чимин. Вы что, думаете, что если вам до выпуска осталось три месяца, то вы можете забить на мои задания? Если я старше вас на каких-то пять лет, это не значит, что я буду снисходительным, – мужчина складывает руки на груди и присаживается на стол, обводя взглядом притихших студентов. – Потрудитесь-ка мне объясниться, уважаемые. – Как ты мог проебаться с докладом, Чимин, – неверяще шепчет Тэхён и прячет лицо в ладонях, пока Чимин остервенело пытается придумать причину. Что он, черт возьми, может сказать? Что он был занят? Что его кошку сбила машина? Он забыл? Но он, блин, действительно забыл и был занят! Горячим сексом, на самом деле, но это неважно. Матильда сзади картинно извиняется и кокетничает, обещая всё исправить, от чего злость бьет ключом и его щеки снова багровеют. Он стреляет в Чон Чонгука своим яростным взглядом и, когда тот ожидающе поворачивается к нему, цедит сквозь зубы: – Извините, профессор Чон. У меня внезапно возникли проблемы. Лектор сощуривается и цокает языком. – Проблемы. Судя по всему, вы вчера хорошенечко погуляли, Пак Чимин. Незачем придумывать отмазки, ребята, – блондин леденеет. Нет, он знает, что выглядит достаточно помятым, но такой выпад в свою сторону он точно не ожидал. И когда Чимин вцепляется пальцами в ткань своих бежевых брюк, Чон Чонгук поворачивается к белой доске и открывает маркер. – Завтра чтобы доклады были у меня на столе, – говорящий так, словно он дает второй благословенный шанс, мужчина аккуратно выводит буквы и переключается: – Наша тема сегодня: «Квантовая частица в бесконечно глубокой потенциальной яме» Да. Примерно так Чимин себя и чувствует. В бесконечно глубокой потенциальной яме.

***

Между второй и третьей парой Чимину пришлось выпить ибупрофен и сразу за этим еще одну порцию американо, чтобы хотя бы немного привести себя в чувство. Его голова раскалывается и он очень хочет поесть, и поспать. Если бы он мог вырубиться в глубоком сне дня на три, он был бы счастлив. Но всё, что ему остается, это отдать бразды правления в руки усталости и лучшего друга, чтобы он, как паровоз, сегодня таскал Чимина за собой. Ему приходится покорно высидеть еще две ужасно скучные лекции. Однако то, что преподавателями были мужчины в возрасте, позволило ему хотя бы немного передохнуть после первой пары. В этом случае не было никаких озвученных и неозвученных фантазий, тупого хихиканья и абсолютно мерзкого флирта. После учебного дня Тэхён потянул его в их любимую пиццерию, чтобы хоть немного привести друга в чувство. Это, честно говоря, не очень помогло. В этот раз Чимин заказал себе пеперони, вместо обычной мясной, и томатный сок. Он не выглядел счастливым, когда ел. Даже, когда ему принесли клубничный тарт. Пак сбрасывает уже третий звонок и отключает звук на телефоне, когда приходят оповещения в мессенджере. Он закатывает глаза и бесится еще больше, когда Тэ открывает свой телефон и говорит ему: – Твой парень спрашивает где ты. Блондин не думает долго, прежде, чем пробубнить: – Скажи моему парню, чтобы он шел к черту. – Оу, воу, – вытирает свои руки об кофту и поднимает на Чимина глаза. Тэхён именно потому и стал его лучшим другом, когда они впервые встретились в университете: он никогда не наседал и не лез с советами. А еще скрашивал удрученное состояние Чимина своими шутками. – Давай-ка ты сам. Мне ему еще экзамен сдавать. – Трус. Ким смеется, что-то всё-таки печатает в телефоне, и Чимин уточняет: – Надеюсь, ты сказал ему это. – О нет, и не надейся. Ты доел? Я сказал Чонгуку, что привезу тебя домой через пятнадцать минут. Чимин смотрит на него ошарашенно и прикладывает горячую после чая ложку к оголенной коже на руке друга, прямо там, где красуются их парные фенечки. – Ауч! – Ты предатель. Заслужил. – Чимин, – Тэ подает ему куртку и продолжает. – Ты же знаешь, что вам нужно поговорить. И тебе нужно отдохнуть. Синяки под твоими глазами глубоки, как Марианская впадина. Да. Ким-мать-его-Тэхён как всегда прав. Его подвозят к подъезду высотки и Чимин буквально выплывает с машины. Сегодняшний день не должен был быть таким. Он просто хотел прийти после пар в их гнездышко, приготовить ужин, лечь на диван, возможно, с бутылочкой красного полусухого, и греться в объятиях любимого человека. Он не знает, что или кто виноват в произошедшем, но он старается все спихнуть на ретроградный Меркурий. (И на Матильду). Получается не очень. Блондин заходит в их теплую квартиру, где вкусно пахнет едой, а в прихожей предусмотрительно включен свет, и Чонгук сразу же появляется в коридоре. Он складывает руки на груди и очень старается показать свое недовольство. Мужчина почти отвлекается на то, как мило Чимин смотрится в этой огромной белой куртке и вязанной шапке, выглядит как ангел, которого очень хочется обнять, но Чон все еще продолжает гнуть своё. – Где ты был? – спрашивает брюнет, когда Чимин бросает ключи на комод. Парень смотрит на него и замечает ту злополучную рубашку, которую он сам гладил этим утром. Злость, перед этим утихшая, снова растет в геометрической прогрессии. – Тэхён сказал тебе, где я был, – агрессивно стаскивает кроссовки и спешит пройти мимо, чтобы запереться в комнате. Чонгук хватает его за запястье, возвращая все внимание к своей персоне. – Ты не отвечал на мои звонки, – ставит перед фактом мистер Очевидность. – Да, не отвечал. Он хочет было вырвать руку и всё-таки следовать своему плану, но Чонгук дёргает его на себя и буквально рявкает: – Чимин! – Он закрывает на секунду глаза, чтобы успокоиться, и затем поглаживает чужое запястье большим пальцем. – Детка, что случилось? – Что, по-твоему, случилось, Чонгук? – студент отступает на шаг и Чон всё-таки позволяет ему это сделать. Ему просто нужно дать парню выговориться. – Тебе обязательно нужно быть таким грубым со мной в универе? – Чимин, я ведь просто шутил. – Очень хорошая шутка, Чонгук! Я сегодня поскользнулся три раза, пока дошел до университета с метро, мне ужасно болела голова, и перед тем, как ты обратил внимание на мой помятый внешний вид перед всей группой, я должен был выслушивать то, как сильно ты привлекаешь моих сокурсников! – Чимин подходит к нему ближе и поднимает голову, чтобы заглянуть в темные глаза. Он обращает внимание на то, как Чонгук сдерживает себя, чтобы не улыбнуться. – Тебе смешно? Блондин толкает мужчину своей очаровательной (абсолютно каждая часть Чимина, кроме задницы, кажется Чонгуку очаровательной) ладонью в плечо и меняет тональность голоса, копируя своих сокурсниц: – Профессор Чон такой сексуальный, о боже, – картинно прикладывает ладони к щекам. – Что он сегодня наденет? Может его рубашка будет расстегнута? О, у него такие сильные бёдра, я бы хотела, чтобы профессор Чон задушил меня ими. И вот. Я прихожу домой и мне должна мозолить глаза эта гребанная рубашка! Чимин делает то, что Чонгук абсолютно точно не ожидает: хватается руками за края рубашки и резко тянет в стороны, разрывая. Бедные пуговицы по инерции бьются о стены, теряясь в махровом ковре. И, хоть Чон должен оставаться серьезным, в его паху стреляет. Взгляду тяжело дышащего парня открывается та часть тела мужчины, которую он знает лучше всех, потому что не раз исследовал её своими …да всем, чем хочешь, на самом деле. – Полегчало? – Доносится до него будто сквозь пелену и Пак усмехается. Обводит пальцем в воздухе, указывая на накачанную грудь и шесть невероятных кубиков пресса, выдает: – Это всё – моё. Ясно? Ты больше не будешь ходить в этих дебильных рубашках, иначе я сойду с ума. Чонгук зависает на пару секунд. Он смотрит на Чимина, на то, как он пытается стабилизировать свое дыхание после мини-истерики. Оглаживает взглядом его взъерошенные пшеничные волосы и красные щеки. Он любуется своим невероятным мальчиком, который злился на него весь день из-за своей собственной ревности. Они, на самом деле, об этом никогда не говорили. Но сейчас, когда Чимин об этом сказал (даже если непрямо), что-то удовлетворенно рокочет в груди, а на лице растягивается улыбка. Мужчина тянется с Чимину и, хватая его за шею, впечатывается в чужие губы. Эти губы – самые красивые, самые пухлые и самые вкусные, которые Чонгук только приходилось видеть. Он зарывается руками в чужие волосы, пока Пак слишком уж неубедительно пытается отстранится. Проходит несколько секунд, прежде чем Чимин стонет в его рот и закидывает руки за шею, а брюнет опускает свои большие ладони на самые идеальные бедра в мире и кусает мальчишку за нижнюю губу, чтобы следующим, насмешливо констатировать факт: – Моя детка ревнует. Чимин сверкает глазами и шипит: – Я сейчас побью тебя. Из груди мужчины вырывается низкий смех, когда он трется кончиком своего носа о кнопочный чиминов. – Давай-ка, лучше, я тебя трахну. Чимин возвращается к чужому рту, и их поцелуй такой мокрый, что в штанах больше не хватает места для его желания. Чонгук тянется к пряжке ремня на чужих брюках и сразу за этим отстраняется, чтобы стянуть с парня большой объемный свитер, толкает легонько в спальню и вжикает ширинкой, стягивая брюки и нижнее белье. Чон хватается двумя руками за ягодицы, сжимая, и скользит языком в чужой рот, что заставляет блондина, который тут же низко стонет, вцепиться в чужие предплечья, когда мужчина шлепает его по заднице. – Ложись, – шепчут в его губы, и он повинуется. Чимин не может не повиноваться, иначе он умрет. Пак садится на кровать, упираясь в бархатную спинку, однако Чонгуку так не нравится. Он ползет к парню, словно хищник, хватается ладонями за лодыжки, тянет на себя и, наконец-то Чимин оказывается под ним. Немного злой, очень возбужденный, разгоряченный, и, как всегда, открытый. Он наклоняется к парню так, чтобы иметь возможность рассмотреть самые мелкие веснушки. Целует еще раз в губы, в подбородок, за очаровательно покрасневшим ухом, спускается поцелуями-бабочками на грудь и живот. Чимин крупно вздрагивает, когда Чонгук оставляет мокрый поцелуй чуть ниже пупка и громко стонет, как только его берут в рот. Чонгук скользит языком по всей длине, обхватывает губами головку и втягивает щеки, заставляя мальчишку скулить. Это обжигает все его естество, отчего Чимин запрокидывает голову и назад и зажмуривается. Чонгук берет его в рот полностью, гладит руками напрягшийся живот, пока блондин задыхается в своих ощущениях, его бедра дрожат, а руки цепляются в волосы мужчины, чтобы оторвать от себя. Чонгук не слушается, только прижимается еще сильнее, насаживается ртом так, чтобы чужой член уперся головкой в его глотку, и только тогда выпускает его изо рта. Пак загнанно дышит и поднимается на локти, смотрит затуманенным взглядом и отвечает на поцелуй поднявшегося к нему мужчины. Чоновы глаза блестят и он шепчет издевательски: – Какой покорный мальчик. Возможно, будь Чимин в состоянии, он бы ударил мужчину в плечо за этот тон, но картинка перед глазами сменяется, и он оказывается в коленно-локтевой. Чонгук давит рукой на чужую лопатку, принуждая лечь грудью на постель. Хватается руками за ягодицы, разводит в стороны, рассматривает, и считает свои долгом сообщить: – Ты такой припухший внизу после вчерашнего. Нам стоит остановиться? – Не смей, – глушит в подушке и подается вперед, пока его ласкают между ног уже смазанными пальцами. Он слышит, как Чонгук усмехается и скользит в него сразу тремя, проталкивая медленно пальцы до самых костяшек, а затем мужчина склоняется к нему, чтобы зацепить губами мочку уха и прошептать забвенно: – Всегда такой готовый для меня, да, малыш? О, блять. Этот дьявол издевается. Чон отстраняется лишь на мгновение, пока хватается за тазовую косточку и притянуть ближе к себе, проводит несколько раз по возбужденному члену рукой, смазывая, и, наконец-то, толкается в горячую узость. Он с обожанием смотрит на то, как Чимин растягивается для него, как хорошо он его в себе принимает, как его спина выгибается от переполняющих ощущений. Чон входит медленно и до самого конца. Оттягивает одну ягодицу, второй рукой нажимая на чужое плечо, и выскальзывает для того, чтобы резко толкнуться обратно. Чимина под ним размазывает. Парень сжимает в руках черную простынь и сам подается назад, но на его бедро тут же опускается ладонь с громким шлепком. – Ох, черт, Чонгук…– почти воет, когда мужчина сзади наращивает темп и касается лобком промежности. – Да, мой хороший? – Черт, вот так… Блондит умоляет его не останавливаться, как только член касается чувствительной точки, и Чонгук трахает его нещадно. Задает бешенный темп, второй ногой упирается в постель и натягивает Чимина на себя, пока тот разбито воет в подушку и тянется к собственному члену в желании кончить. Конечно же, его руку отталкивают. Брюнет фиксирует ее сзади и делает еще несколько резких толчков, как студента начинает крупно трясти в оргазме. Чимин подается бедрами вперед в желании соскочить, но его сжимают еще сильнее, и он буквально скулит от гиперстимуляции до тех пор, пока Чонгук не кончает в него с гортанным стоном и не падает сверху. Тело под ним все еще мелко потряхивает, Чон оставляет на чужом плечике короткий поцелуй и любовно гладит Чимина по волосам. – Я люблю тебя. – И я люблю тебя, чудовище. Чимина учтиво относят в ванну. Чонгук намыливает его своим гелем для душа и кутает в полотенце, пока готовая пижама ждет парня на диване, а затем садит Пака спиной к себе и укрывает их двоих пледом, пока Чимин нежится, откинувшись на сильное плечо сзади. Мужчина ныряет рукой под чужую пижамную кофту и гладит живот круговыми движениями, открывает рот в желании поговорить. – Малыш, нам нужно потерпеть всего три месяца, – целует куда-то в висок и обнимает одной рукой за плечи. – Я знаю. Тогда мы будем только друг для друга, да? – он утыкается носом в изгиб чонгуковой руки и наслаждается прикосновениями. – Да, – кивает тот и оставляет поцелуй за ушком. – Нам больше не придется отмалчиваться. И мы будем открыто ходить на свидания. Мы же перетерпим это? – Конечно. Ради нас – что угодно. Чимину хватает несколько минут на то, чтобы уснуть в умиротворении, пока его любимый мужчина греет его в своих объятиях. Когда парень просыпается на следующее утро, Чонгук натягивает на себя классические брюки и широкий черный свитер. Он замечает копошение на кровати и наклоняется, чтобы оставить на припухших после сна губах утренний поцелуй. – Отдыхай сегодня. Тэхён тебя отмажет перед преподавателями. Блондин потягивается в кровати, точно словно котенок, и решает так и сделать. Чонгук уходит на работу, обещая скоро вернуться, ведь у него всего две пары, чтобы провести время вместе. Чимин провожает мужчину, закрывает за ним дверь и снова ныряет в постель, как вдруг его взгляд цепляется за стол. На письменном столе в их спальне лежит готовый доклад по квантовой физике, который он абсолютно точно не делал, и в углу титульного листа черным по белому написано: «Выполнил: Студент 6-го курса 2-й группы Пак Чимин».