забудь

*** Первый. Второй. Третий. А после в трубке раздается монотонный женский голос, сообщающий о том, что абонент недоступен. И так уже месяц. Кашин заблокировал его после последней крупной ссоры. Старший снова ничего не ест, а вспыльчивость Данилы никуда не уходит с годами. Сначала это были просьбы, которые вроде даже работали, но со временем ситуация становилась только хуже. Пока не закончилась скандалом, в курсе которого, кажется, был весь относительно спальный район Санкт-Петербурга. Рыжий ушел, громко хлопнув дверью, и даже всхлипы Руслана, мешавшиеся с соплями и струйкой крови из носа не остановили его. Больше ни сообщений, ни звонков. Убирая телефон в правый карман пуховика, брюнет сует и руки следом, дабы не замёрзнуть от холода совсем. На улице слякоть, остатки снега, что успел тонким слоем покрыть землю в конце ноября. Тряпичные вансы оставляют следы, ведущие к круглосуточному магазину, специализирующимся на алкогольной продукции. Тонкие штаны болтаются на исхудалых бедрах Тушенцова, и, как назло, сегодня на улице температура была ниже обычного. Карие глаза безотрывно взирают на дорогу перед собой, пока спереди не вырисовываются очертания знакомого здания. Неохотно подняв голову, ухмыляется частью лица. Выбрался из дома впервые за две недели, и снова ради закупа выпивкой. Ведь изо дня в день напиваться до беспамятства было куда проще, чем отпустить и жить дальше. Дверной маленький замочек уведомляет о появившемся в магазине потенциальном покупателе. Быстрым шагом брюнет направляется по уже заученному маршруту в отдел с коньяком, по-прежнему сценарию направляя взгляд лишь себе под ноги. По правде сказать, единственные картинки, что всплывали в памяти всякий раз, когда заходила мысль о том, что он вообще видит — входная дверь квартиры и бутылки с ядом. Больше не помнит. Раздумья не длятся долго, секунд через 20 в правой руке оказывается 0.7 Хеннесси. Не желая задерживаться долго в успевшей осточертеть обстановке, Тушенцов держит курс в направлении кассы. Маленькое счастье — ни одного тела в очереди. В манере, словно обслуживающий персонал перед брюнетом красуется, ставит бутылку на металлическое покрытие. Пробурчав под нос что-то вроде «оплата картой» протягивает соответствующее приспособление. Списание. Даже жалкого безучастного «спасибо» не бросил, тут же покидая помещение. Побыстрее бы уже вновь оказаться в гордом, но таком гнетущем, убивающем одиночестве. Ему никто не нужен, вроде. Или то — очередная попытка самовнушения, которой Руслан отчаянно пытается убедить себя в том, что сложившаяся ситуация — просто такой период?