Часть 1
1 декабря 2024 г., 00:20
Минхо вынырнул из пучины беспокойного сна от резкого грохота со стороны общего коридора. В комнате царил полумрак, до этого момента тишину нарушало только мерное тиканье часов и звук проезжающих мимо машин из приоткрытого на ночь окна.
Выругавшись под нос, Минхо вскочил с нагретой кровати и, наспех влезая в тапочки, вылетел из комнаты. Конечно же, он догадывался о причине этого звука.
Хёнджин, Хван Хенджин был его соседом по комнате, занозой в его заднице и по совместительству в сердце. Бесил он его в той же степени, что и заставлял влюбляться в себя с каждым днем все больше и больше. Жаль не взаимно.
Сегодня днем Хенджин с горем пополам закрыл сессию, и на радостях решил упиться в хлам. Это Минхо понял сразу, как только увидел его тушку, лежащую на полу за дверью в обнимку с вешалкой для верхней одежды. Он не подавал никаких признаков жизни, и только, когда Минхо слегка потыкал его в бок носком ноги, заерзал и что-то невнятно замычал.
— Это ж надо было так нажраться, мать твою, — прошипел Минхо.
Возникло резкое желание вернуться в постель, и даже недавние мысли о любви к этому чуду сейчас не казались такими уж обязывающими, но в коридоре было довольно прохладно, особенно на полу, и лечить эту задницу в любом случае пришлось бы ему.
Он попытался ещё раз растормошить Хенджина, но внятной реакции не получил. Тяжело вздохнув, он присел, и слегка грубовато подхватив того, как невесту, потянул вверх.
Почувствовав тепло чужого тела, Хенджин счастливо заурчал и уткнулся холодным носом Минхо в шею.
— Хён, — выдохнул куда-то туда же Хенджин.
В нос ощутимо ударило запахом перегара, Минхо поморщился и стремительно зашагал в комнату, захлопнув за собой дверь ногой.
Подойдя к кровати, он бесцеремонно сбросил Хенджина.
— Спи, алкоголик недоделанный.
Минхо уже собирался улечься в свою постель, и вернуться в царство морфея, как со стороны Хенджина снова послышалось мычание, обретшее подобие просьбы.
— Хён, Минхо-хён, хееен, не уходи.
Минхо хотел проигнорировать, но спустя несколько секунд, послышались всхлипы.
— Хееен, — во всю уже рыдал Хенджин.
— Да блять, поспал, — раздражённо выдохнул Минхо, и вернулся к кровати Хенджина, сразу ложась на край.
— Ну, что такое, горе ты моё луковое? — задал риторический вопрос он, заключая Хенджина в свои крепкие объятия, позволяя намочить свою любимую домашнюю футболку.
— Ты, — Хёнджин слабо тыкнул его в грудь.
— Я? Что я? — не понял Минхо.
— Ты случился, хен, — пробормотал куда-то в шею Хенджин.
Минхо на какое-то время завис, пытаясь понять, что тот имеет ввиду, но Хенджин прервал поток его мыслей.
— Хен, я люблю тебя.
Минхо на мгновение усомнился в собственной трезвости, или, в крайнем случае, слухе.
— Люблю, люблю, понимаешь? — продолжил Хенджин, начиная рыдать ещё сильнее.
Сердце стало разрываться осознанием самих слов, и в тоже время пониманием, что вероятнее всего это лишь набор пьяных бредней и, что на утро Хенджин вовсе ничего не вспомнит, но… Но Хван так плакал, его плечи тряслись, а футболка мокла все сильнее.
Минхо, подавив в себе собственные чувства, просто обнял Хенджина крепче и стал мерно прокачиваться, нашептывая:
— Тшш, Хенджинни, тише, маленький, я тоже тебя люблю, все хорошо.
Постепенно Хенджин успокоился и засопел во сне, а вместе с ним заснул и Минхо.
Утро наступило, окрашивая комнату неяркими солнечными лучами. В первые моменты полусонный мозг находился в вакууме спокойствия и счастья.
Под боком размеренно дышал тёплый родной Хенджин, его Хенджин.
Спустя несколько секунд его накрыло осознание, сколько же он вчера наговорил. Теперь оставалось, только молиться, чтобы Хенджин ничего не вспомнил.
Он уже мысленно представил себе, как Хенджин просыпается, вскакивает с постели, говорит, что Минхо не так все понял и, что ни какой любви нет, а то, что Минхо сам вчера говорил — всего лишь попытка успокоить его истерику. Пока Минхо все это прокручивал в голове, Хенджин слабо заёрзал и медленно открыл глаза.
— Доброе утро, хен, — прошептал он со слабой улыбкой, тут же поморщившись. — Черт, голова раскалывается и пустыня во рту.
У Минхо вырвался нервный смешок.
Что ж, его пока не послали — уже успех.
Он нехотя поднялся и под слегка наигранные оханья Хенджина пошёл к столу за со вчерашнего вечера приготовленным стаканом воды и таблеткой.
— Выпей, — протянул он сначала стакан, а потом и таблетку Хенджину.
Тот послушно её проглотил и заодно осушил до дна стакан.
— Спасибо, хен, — поблагодарил Хенджин и раскрыл руки, приглашая в объятия.
Минхо заметно заколебался.
— Хёнджин, ты помнишь, что-нибудь со вчерашней ночи?
В груди неприятно защемило, Минхо даже и не знал, какой ответ будет лучше.
Хенджин нахмурился, опустив руки.
— Минхо-хён, я... — робко начал, — я помню, что вчера тебе говорил, и что говорил мне ты, — припечатал Хенджин.
Ну, все, это конец, прощай дружба, прощай Хенджин.
Какой же он идиот.
— Я лучше пойду, — выпалил Минхо, развернувшись в сторону двери, но его остановила неожиданно крепкая хватка на запястье. Он повернулся обратно к Хенджину, видеть которого было сродни пытке.
— Хён, подожди, я хотел сказать, что говорил правду вчера. Минхо, я... ты действительно мне нравишься, очень нравишься, как парень, — на одном дыхании сказал Хенджин, отведя взгляд и заметно розовея щеками.
Минхо несколько опешил от такого заявления, сердце забилось чаще, а в животе зашевелилось что-то очень сильно напоминавшее тех самых бабочек.
Он сел на кровать и перехватив руку Хенджина поудобнее уставился тому в лицо.
— Хёнджинни, посмотри на меня, — мягко попросил он и, дождавшись выполнения просьбы, продолжил, — ты мне тоже нравишься, очень сильно, все, что я говорил вчера, тоже было правдой.
Хенджин сдавленно пропищал и накинул себе на голову одеяло, скрываясь в коконе. Минхо засмеялся и крепко обнял этот самый любимый комочек.
— Какие же мы дураки, — хмыкнул он почти не слышно, но из под одеяла раздалось согласное "мгм".
А из коридора раздался грохот и разъяренное:
— Какого хуя вешалка на полу?
