Контроль

Порой начинает казаться, что ему нужен кто-то, кто заберет на себя хоть часть ответственности…но кто? Тревожные сны с головной болью ощущаются ужасно. Через, кажется, пару часов JDH просыпается абсолютно разбитым. Мысли все скомканы, как листы бумаги с неверными расчетами. Еще чуть-чуть и треснет череп. Через силу ему удается привстать и усесться, чтобы хоть как-то вытрясти всю эту боль из тела. Внутренний диалог не затихает, он бы хотел остановить его, но дыхательные практики не помогают. Так и не достиг в них мастерства. Черт, а столько времени потратил. Ладно, вдох… нужно разобраться что дальше. Блять, что делать дальше со всей этой информацией. Ничего не понятно…как вообще одно из другого вытекает? Пальцы нервно забираются в волосы. Выдох. Боже… Прокс, кровь, Отец, вспышка… — Джон, все хорошо? JDH дергается от внезапности. Нет, голос Лололошки мягкий и добрый, сочувственный — настолько что раздражает — но Джон совсем уже забыл что внешний мир продолжает существовать вне его головы. —…А ты какого черта здесь забыл? — неожиданно резко звучит голос. Он так не разговаривает. Ах точно, еще и все это слияние боже… еще один пунктик на подумать, это придется осмыслить позже. Хотя, черт… Убранная с лица рука сжимает простынь. Он не хочет казаться слабым, ему нельзя. Да и перед этим глупцом тем более, вон как надеется на него. Такой весь эмпатичный, божий одуванчик, эгоист. Умеет же притворяться. Врет. — Да так, проведать просто… — Убирайся. Джон, глядя на испугавшегося Лололошку, мысленно взвешивает грубость своих слов и все-таки решает чутка смягчиться. — Пожалуйста, мне нужна концентрация. В сонном измерении не так давно потемнело небо. Как бы Джон не отрицал — он тоже беспокоится об этом, понимает, что сейчас им обоим тяжело, только поэтому и старается не выдавать эмоций. Лололошка неуверенно заходит в комнату, оглядывая сверху вниз сидящего на кровати JDH. Он выглядит… отчаянно. И беззащитно. Слабо. Не то что бы Ло когда-нибудь хотелось увидеть такую его сторону, но появляется от этого в груди какое-то чувство, будто Джон — нормальный человек, а не статуя из самолюбия и знаний. JDH, заметив изучающий взгляд, вертит головой и устраивается на кровати поудобнее, стараясь расслабиться, не подавать виду. Не подавать виду, что у него все валится из рук. Соврать. — Ага, я вижу. Ты сейчас как будто взорвешься. Слушай, может лекарств прине… — Уйди, сказал… — тон его становится более тихим и ровным. И, кажется, не от спокойствия, а от вещей более сложных, запутанных. Лололошка понимает, что Джону тяжело и он настолько вымотан, что уже не может огрызаться и контролировать себя, и что, наверное, надо бы оставить его в покое. Но что-то внутри не позволяет. Глядя на фигуру JDH, поникшую и бессильную, он не может дать ему остаться в таком состоянии. Нет, он в глубине души понимает, что это неправильно, но… почему-то ноги сами неуверенно делают шаги вперёд. Джон на него даже не смотрит, закрывает глаза, надеясь уловить концентрацию, но чужое присутствие все ближе. Ло даже не знает что сказать в свое оправдание, когда просто неловко садится рядом на кровать, да в уличной одежде, это же ненадолго. Рука тянется обвиться вокруг плеч JDH, чтобы приобнять так, по-дружески. Ему же нужна поддержка, так ведь? А Джон крупно дрожит и отстраняется. Смотрит на него отчаянно большими глазами. Боится. Как бездомная кошка, как мальчишка, потерявшийся в большом городе. Давно его не касались… так. Это страшно, будто разряд тока пронесся по всему телу от плеча и заставил шестеренки в мозгу то ли слишком резко остановиться, то ли крутиться еще быстрее… Он не любит касания. Те же рукопожатия — культурный жест, не более, Джон предпочитает избегать их. Но… JDH прищуривает на него глаза с подозрением. Даже если Лололошку он знает больше всех в этом мире, он не может ему позволить переступить через его принципы. Каким бы смазливым его личико не было — они не один человек. Вроде? — Эм, я… Джон, хочешь вместе подумаем? Ну там… ты расскажешь что знаешь, и мы попробуем с этим ммм разобраться? Вместе. В это время Джон мечется между двумя огнями: приказать уйти или позволить себя обнять. Оставить себе контроль или потерять. Оставить или потерять. Блять. Он ненавидит, когда что-то выходит из-под его контроля. Он ненавидит понимать, что чего-то не знает. Ненавидит оставаться позади, но… кажется, мозги уже начинают плавиться. Руки опускаются на простыни нервно, с таким же сдавленным выдохом. Лололошка до сих пор ждет его ответа? Умничка. И это на него он уже думал сложить свои чувства и тревоги? На ничего не смыслящего придурка? Черт с ним, Джон правда сейчас взорвется если не отпустит ситуацию. — Делай что хочешь. Он утыкается в чужое плечо. Сил нет. К тому же, он же не отвяжется. Да и, все-таки, не такие уж они чужие люди… Лололошка боязно его обнимает. Ведет своей кистью аккуратно, бережно, будто боится сломать, будто Джон даже не из фарфора, а еще хрупче. Сурьма, к примеру. Краем глаза Джон замечает небо за окном. Утыкаясь в плечо, устремляет свой взгляд в темноту. Солнце в сонном измерении Лололошки зашло необычайно быстро, на это понадобилось не более пары часов. В этом еще одна разница между ними: во сне Джона этот процесс длился годы, если не десяток лет, и в его голове рассвет уже явно не настанет. Темнота въелась в разум, залезла под кожу, кипит в жилах. Его не спасти. А вот у Ло все еще может быть. И все же как бы смешно попытки Ло «спасти» его не выглядят, JDH все равно разрешает ему притянуть себя ближе и обхватить чуть смелее. — Джон… — Нет, лучше молчи. В ответ Лололошка сжимает слегка пальцы на его плече, прислоняя к груди чуть ближе. От самодельной свечи исходит тусклый свет, который играет их тенями, как куклами. Он теряет последнюю крупицу выдуманного контроля вместе с выдохом. Теряется и сам в плену темных башен разума. Лололошка правда молчит. Искренне Джон благодарен ему за это, потому что голова снова заболела, как только уровень адреналина немного спал. Черт тебя дери, обними меня крепче. Джон намекающе слегка наваливается телом на Ло, заставляя обнимать крепче, ближе. Ощущается странно. Особенно когда его руки падают ниже до талии, смыкаясь там уже не совсем в дружеском объятии. Особенно, когда Джон прижимается своим телом к его самостоятельно. Утыкается в его щеку. Кладет свои руки куда-то зажато поверх голубого шарфа на плечо, предотвращая от чрезмерной близости, но это уже и так слишком близко. Он буквально чувствует своей грудью биение сердца Лололошки и даже, черт возьми, свое. Свое, отдающееся в ушах и звенящее в голове, сердце. Кожу обжигает Лололошкино дыхание. Слишком близко и непривычно. Джон в попытке отодвинуться сжимает пальцы на его плече, правда, отчего-то наоборот притягивая ближе. Нервно выдыхает прямо в губы.

***

Лололошка осторожно прижимает его к кровати, неуверенно целуя. JDH, изголодавшийся по подобным касаниям, когда касаются его, а не он, просто тает. Как бы он не ненавидел все эти нежности, ему сложно перестать себе врать, что он в них не нуждается. Хотя бы иногда. Перенимает мои привычки, красотка. JDH и сам догадывается, что эффект слияния работает в обе стороны. Убеждается, когда Лололошка наконец смелеет и целует его требовательнее. И ему это нравится. Он даже почти готов позволить ему доминировать. И ему опять нравится оставаться со сбитым дыханием, когда от него отстраняются. — Как мы к этому пришли вообще…? — полушепотом говорит Джон. —…Не знаю, я просто почувствовал что так надо, знаешь, интуитивно… — Я уже понял что из тебя ничего конкретного не вытянуть, не старайся. — Но я бы все-таки подметил, что ты даже не сопротивлялся когда я полез к тебе первым. Джон хмурится, сцепляя руки в замок за шеей Лололошки. Слова на секунду засмущали — как же бесит это слияние — но вскоре он слегка улыбается. — Ну конечно, я же тоже человек, а не какой-нибудь монстр. Мне тоже хочется расслабиться знаешь ли, а ты тут как тут — сам лезешь. Отказываться что ли? — он играется с длинной прядкой на его затылке. Хвост на нем отлично смотрится, не зря он собирает его еще с момента попадания в Архей. Тем не менее, Джон залазит тонкими пальцами под резинку, стягивая ее вниз и заставляя каштановые волосы распластаться по его плечам. — …К тому же достаточно интересно наблюдать за изменениями твоего характера, — он притягивает его ближе и шепчет на ухо горячо. — Такой сильный… Благо пошлые мысли заместили все тревожные. — Блин, Джон… — тараторит Ло со смущенно-заметавшимся взглядом. — Тебе вроде плохо было, оправился уже? — Тише-тише, у меня до сих пор болит голова. Не то чтобы эта боль вообще существовала, просто отмазка универсальная, да и щенячий взгляд Лололошки стоит того. Ради такого можно и приврать иногда. Честно-честно иногда. — Но правда, красавица, ты начинаешь мне нравиться таким… — Я рад, что ты остаешься самим собой, пхпх. — Возвращайся к делу. Рука JDH настойчиво тянет его вниз, пресекая все недовольства. — Знал что тебе нравится… — бурчит Ло с улыбкой. — Я буквально это и сказал. — Ну тем не менее! Джон затыкает его поцелуем. Доходчивей любой отмазки. — Слушай, Джон, чисто теоретически, а что если мы сольемся снова? — говорит будничным тоном, а сам нависает над ним уж слишком интимно. Ни стыда ни совести. — В битве с Шандр’гралла’дтрином мы слились вполне осознанно. Да и рассоединились тоже… вряд ли, конечно, игры с этим хорошо закончатся, но насколько я понимаю, в сонном измерении ситуация получше. Не забивай себе голову. Пока что. Сейчас у тебя другое задание, давай-давай. — Задание? — Да-да, и я на тебя полагаюсь, не подведи, — Джон слегка подмигивает из-под очков в своей обычной манере. По правде говоря, он не может сдержать порыва подтвердить свои слова поцелуем, а потом еле слышно и совсем интимно, искренне прям проговорить, — Я правда на тебя полагаюсь. — Хорошо, Джон. — Умница… — лепечет JDH непривычно ласково, совсем не подходяще, пропуская руку сквозь его волосы и прикрывая глаза. Локтем упирается во что то твердое — кожаный ремень, идущий от плеча — и все же не удерживается от комментария. — Фу, ты что в уличной одежде? Боже, какая антисанитария… — Ну, у меня нет другой. — Ужас. Раздевайся. Через пару секунд промедления JDH хотел заняться этим самостоятельно, но его запястья доходчиво прижимают обратно к кровати. Лололошка наконец отстраняется. Он откидывает подобие клетчатого шарфа. Оборванный, давно заменяет ему плащ. Джон думает, что будь его воля — он бы связал его этой тряпкой и делал бы все, что хотел. Но сейчас он сам как будто связан по рукам и ногам пристальным глубоким взглядом. Не может двинуться, когда тот расстегивает свой кожаный ремень, а с плеч соскальзывает белая рубашка, когда чутка ерзает на его паху, пока пытается снять ее до конца. В какой момент он вообще успел оказаться на его бедрах? JDH совсем потерял контроль. В качестве исключения можно. Сбивается дыхание, когда Лололошка остается перед ним полуголым. Слова как будто застревают на пути между мозгом и языком, не единого не проронить. Да и сознание уже кажется каким-то пустым. В мыслях остается лишь тело, покрытое шрамами, закаленное в боях, подкачанное слегка и при этом худое. И Джон проводит рукой по его талии, выводя задумчивые узоры. —…Серьёзно, если ты правда собираешься этим заниматься, то это полнейшая антисанитария. — Но ты же не оттолкнешь меня прямо сейчас? — А вдруг оттолкну? — Ну, давай, — вместе с этими словами он вновь нависает над ним, прижимаясь к его губам в более глубоком и напористом поцелуе. Руки JDH сначала остаются на бедрах, потом скользят чуть выше, отталкивая слегка, когда Ло слишком увлекается. Но то безрезультатно. Тогда он пропускает руку в волосы, напоследок вжимая его еще сильнее, а затем грубо отдергивая. — Да черт… — пытается вымолвить Джон сквозь рваное дыхание. Он уже чувствует как припухли губы, а этот невинный взгляд Лололошки, честно, вообще не помогает, — Ладно делай что хочешь, так и быть. Ло еле заметно улыбается, расстегивая пуговицы чужого докторского халата. Не удосуживается даже откинуть его в сторону, приступает к рубашке. Джон тянется помочь, выпутывается из всех слоев одежды, отодвигая все на другую часть кровати. Не на пол, грязное будет. Лололошка тут же прижимается с объятиями, только лишь потом вспоминая про слияние, но ничего не предпринимая — только надеясь, что все будет нормально. Они молчат, но в целом, практически читают мысли друг друга. Ло не особо опытный в таких делах, для него это почти что первый раз, так что он немного зависает, не зная что стоит делать дальше. JDH развязывает свой шарф, оставляет его лежать на месте вдоль простыней. Лежит с до сих пор сбитым дыханием, красноречиво сжимая ткань штанов на бедре Ло. Тот, правда, по-прежнему не знает. — Ой да иди сюда, — Джон тянет его за руку для поцелуя. Вновь перехватывать злосчастный контроль, ах, никому нельзя в этом мире довериться кроме себя. Кроме себя. — Да ладно, щас, погоди… — проговаривает буквально другой он, впиваясь в его губы поцелуем и нелепо возясь с пряжкой ремня. Когда JDH опускает свою кисть чтобы помочь, Ло отмахивается, типа: «Не до тебя сейчас». Джон откидывается на подушку, наблюдая с усталым интересом. — Да уж, тебе еще учится и учится. И все-таки такой он красавчик. JDH не может удержаться от желания утянуть его в поцелуй еще раз, когда у того наконец получается стянуть вниз белые штаны. — Ну так учи, не знаю. — Не, не, не, такую ответственность я на себя брать не буду, давай сам как-нибудь. Ты вроде как перенимаешь мой образ мышления, так что давай-давай. Ло повторяет то же самое со своими штанами, спортивками правда, поношенными и убитыми, которые не жалко кинуть на пол. Слегка проводит рукой по бедру Джона, стараясь не показывать своего смущения и стыда, но бессмысленно. Черт ну почему все так сложно… JDH под ним усмехается, разводя ноги чуть шире, намекая бедному. Ло же снова тянется за поцелуем. Упирается руками в оранжевое покрывало, сжимая слегка нервно, когда трется своими бедрами о чужие. Он даже не подозревает как горячо это выглядит. — Джон, ммм, перевернись на живот. JDH делает это медленно, успевая изящно потянуться на простынях, настолько, что от возбуждения больно. Переворачивается и смотрит из-за плеча довольно, игриво прижимаясь к нему задницей. Он никогда не сможет обойтись без доказания своей охуенности, даже в разбитом состоянии. Лололошка вновь пристраивается сзади, проводит членом между бедер под тихий вздох в подушку. — Ммм, боюсь оно так не работает. — Почему… — Ло затыкается, когда понимает, что не может толкнуться дальше. — А… а как тогда… JDH закатывает глаза и собирается сказать какой он неопытный, но прерывается на полуслове, из за… — А так работает? — спрашивает Ло, наклоняясь ближе. — Чт… блять Ло! Ч-черт… — Джон закрывает рукой рот, хмуря брови и отводя взгляд — выглядит слишком пошло. — … Это очень негигиенично. — он нервно вздыхает со все таким же хмурым лицом, чувствуя его язык внутри. — Даже не лезь ко мне с поцелуями после этого, — голос его достаточно плавный, наперекор сжимающимся ляжкам и подрагивающим ногам. Ощущая руки на своих бедрах, крепкие такие, ему сложно соображать дальше и язвить. Да черт, ему на коленях оставаться сложно, он может превратится в лужицу из-за этих слишком мокрых ощущений. Тем не менее, ноги разъезжаются, когда руки аккуратно гладят внутреннюю часть бедра, как бы прося расслабиться. Когда Джон, на удивление для себя, повинуется, то тут же давится вздохом, потому что язык проникает еще глубже. Хочется материться и ругаться, но все что слетает с языка — невнятные стоны, тихие, но отчаянные. Пусть творит что хочет. Терять контроль не так уж плохо. Да и, технически, он остался у него же, правда у менее развитой версии… хотя насчет менее развитой он уже сомневается. — Ну, ты мог бы наколдовать что-нибудь получше… — Много хочешь, поцелуев все равно уже не будет. Лололошка отодвигается с влажным хлюпаньем и вновь притирается к нему бедрами. До сих пор неловко, но трогает его талию, притягивая ближе. Джон фыркает от такой чрезмерной трепетности, а сам утыкается щекой в подушку, слегка красный после действий Ло. — Давай уже, — тянет недовольно, прикусывая палец, но все равно прижимается ближе и раздвигает ноги. Ло старается не торопиться, размазывая по входу смазку и слюну. Нервно вздыхает, когда проникает вовнутрь. JDH слегка шипит скорей от антисанитарии сего действа, но больше не подает виду. Ему несказанно нравится не прилагать усилий самостоятельно. Конечно, хотелось бы вновь занять доминирующую позицию, сделать все правильно, профессионально, но после множества пресеченных попыток он решает расслабиться. Язвительные комментарии из головы как-то выветриваются, когда Джона захлестывают ощущения. Он сдаётся плавно — в своей голове мгновенно — когда на спину давит мозолистая ладонь, упирая его грудь в простыни. Джон поглядывает на него из-под съехавших на нос очков. Аккуратно стонет, глядя прямо в глаза, вообще выглядит похабно, растаявши на простынях. Он абсолютно точно давно нуждается в этом. Чувства переполняют легкие. Не то чтобы бабочки — те давно умерли вместе со сказками про принцесс и драконов — какая-то сила которая буквально разрывает грудную клетку на части, усиливаясь, когда Ло толкается глубже. По телу градом катится пот, а ощущение пальцев, вцепившихся в бедра сильнее чем стоило, эффект удваивает. Из груди вырываются совсем отчаянные вздохи, руки бессмысленно цепляются за ткань подушки. Лололошка еще и ухудшает ситуацию тем, что нависает над ним, прижимается своей разгоряченной грудью к спине, почти что вдавливает в кровать. JDH чувствует себя совсем непривычно, оказавшись без шансов на побег. Будто зажали в каком-то серьезном разговоре, а у него, черт возьми, не осталось аргументов. Впрочем, Ло он может довериться. Можно сказать, он позволит ему быть правым в этом споре и без объяснений. — Мх… — Ты прям громкий… я все правильно делаю да? —…Более чем, — Джон расфокусировано смотрит в стену перед собой, еле внятно проговаривая эти слова. Кажется, мозги реально плавятся, но уже в хорошем смысле. Даже не в хорошем, а в самом блять лучшем из возможных. Ло шепчет ему в ухо что-то вроде «Спасибо, Джон», в ответ тело под ним лишь содрогается от горячего дыхания и издает невнятные звуки. После чего следует еле слышимый шепот что-то между «Да заткнись» и «Я тебя обожаю». Прикладывая руку к щеке, чтобы скрыть свое наверняка странное выражение лица, Джон впервые понимает насколько сильно кровь прилила в голову, да и к лицу в целом. — Боже мой, после этого пойдем в речке отмываться… —…Ладно. По итогу оба остаются без дыхания, смотря друг другу в глаза больше, чем нужно. Джон морщится, когда по внутренней части бедра стекает вязкая жидкость, но не язвит — голос почти сорвал, кажется. Хорошо соседям объяснять ничего не придется — к замку никто в жизни не подойдет. — Ло, ты мне на сонную артерию лег. — Я специально. — мурчит Ло, счастливый такой, с налипшими на лоб волосами. Притирается к шее под заумное бурчание. Примерно так по итогу они и засыпают: сливаясь в аккуратном объятии. …Буквально. Вместе: блять. Ло: а я говорил. Джон: а я тоже говорил! Вместе: ну черт…