Импульсивность

Их связь была тайной. Одни лишь деревья в саду поместья семьи Басу перешёптывались, шурша листвой и подглядывая в окна поздним вечером. И больше никто не знал. Тень скользнула по коридору. Слабый свет свечи упал на её лицо, озаряя холодные серые глаза. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что в коридоре ни души, девушка постучалась. Дверь отворилась. —Пунктуальность твой конёк, — иронично произнесла хозяйка дома. Добавила, — Он опять задержал тебя? Подонок. Зашедшая не сдержала смешок, —Это уж точно. — Её взгляд опустился ниже, изучая тело Видии. На ней было кружевное бельё. —Если сейчас вернётся твой муж... —Что тогда? Он не пойдёт против меня. Ни при каких обстоятельствах. —Я не хочу делить тебя. Это просто невыносимо. И мысль о том, что ночью, когда твой муж возвращается домой, ты ложишься под него, хоть и не по своей воле... Это ужасно. Просто отвратительно. —Скоро и мне тебя придётся делить... —Что? —Для всех ты одинокая вдова, так что... В моих интересах найти для тебя достойного претендента на роль мужа. —Ну уж нет... Я не для того добивалась всего, что имею, чтобы какое-то... отродье испортило мне планы. —Какие планы? —У меня много планов и, надеюсь, ты хочешь узнать о моих планах на сегодня. О том, что я ещё не успела сделать. Кстати, почему? — девушка наигранно склонила голову в сторону, строя недоумение на лице, — А потому, что ты до сих пор не пускаешь меня дальше порога. Видия отступила назад, ступая вглубь покоев. Они сразу сели на расправленную постель. —Знаешь же, я не стану ни с чем мириться. И то, что ты Басу... — она наклонилась, оперевшись на одну руку и провела языком одного уголка верхней губы до другого, —... ничего не значит и уж точно не делает меня сдержаннее... Мой разум холоден всегда, когда это не касается тебя. —Значит не всегда... Девушка хмыкнула, повторила: —Да, значит не всегда. —Хочешь быть ближе ко мне? —Ближе? Насколько ближе? Подожди... Кто этот несчастный? —Доран. Девушка победно щёлкнула языком: её догадки оправдались. — Вот оно что. И не стыдно отдавать собственного брата мне на растерзание? — в шутку проговорила та. Девушка улыбнулась и придвинулась. Их губы слились в поцелуе. Казалось, именно от этого луна выступила из-за непроглядных облаков. Видия зарылась пальцами в волосы возлюбленной, не давая ей ни малейшей возможности отстраниться. Но она и не стала бы. Их поцелуи, прикосновения всегда были пылкими, дерзкими, но никогда — ласковыми и нежными. Иногда забота проявлялась в мелочах. Но совсем не часто и вовсе не осознанно. Однако они любили друг друга— иначе, по-другому, особенной любовью. —Я не могу выйти за него замуж... —Можешь, ещё как. Только Видия знала свою возлюбленную такой: кроткой, покорной. И эта мысль ей очень нравилась. —Скажи, что тебе это необходимо. Действительно необходимо. Что это крайние меры, вынужденные... —Да. Обыкновенное «да», которое она слышала ежедневно и всё обрело свою простоту. Всё стало элементарным до абсурда. Тело повиновалось внутреннему томившемуся желанию. —Будешь дальше тянуть? —Тянуть? Разве я делаю что-то не так? — женщина положила руку на её кисть, медленно поднимаясь выше, к локтю, — Тебе не нравится? Губы девушки скривились в ухмылке. Она опустилась спиной на кровать. Спустила сари с плеч, оголила грудь и верх живота. —Какая скромная... —Да-а, разве не такой ты меня полюбила? —Нет, полюбила я тебя совершенно другой. —Хочешь сказать, сначала ты равнодушно затащила меня в постель? —Хочешь сказать, что ты когда-то была скромной? — коротко рассмеялась Видия, но почти сразу же продолжила: —У меня были свои цели. —И это не любовь. —Любовь... Смотря к чему. —Ах, львица! Как всегда, во всём ищешь выгоду! Женщина по-доброму улыбнулась, вглядываясь в «пасмурные» глаза. Словно ясное небо заволокло тучами. Серыми, непроглядными, нагоняющими тоску и навевающими сон тучами. Или спокойствие. —Люблю твои глаза, — её рот чуть приоткрылся, как если бы она намеревалась сказать что-нибудь ещё. Но договаривать не стала. Лишь заключила мысленно: Возможно даже слишком. И потянулась, чтобы поцеловать в веки. Люблю... Не слишком ли сложное слово для такой, как она? Для той, кто постоянно гонится за величием, властью и не считается ни с кем. Сможет ли она отказаться от этого? И вновь припала к губам девушки снизу. Но самая сладость таилась не в них. Она хорошо понимала это. Ведь внизу живота уже давно ныло. Спускаясь, язык очертил влажную дорожку вокруг соска. Женщина слабо сжала обе груди, вызывая легкую улыбку у возлюбленной. Это не то, что по-настоящему доставляло ей удовольствие, потому не было смысла задерживаться. Лукаво ухмыльнувшись, она полностью спустила сари. Невероятно красивое сари. Но даже оно было и вполовину не таким красивым, как её тело. Плавный изгиб от талии к бедрам, изящные тонкие пальцы, преждевременно сжимающие края простыни, мягкие каштановые волосы, растрепавшиеся по подушке, ноги, согнутые в коленях и расставленные в стороны. И во всём этом Видия видела красоту. Впрочем, тут её было видно невооружённым глазом. Или... ей так только казалось, ведь глаза могла застилать пелена влюблённости. Женщина прошлась по ней довольным взглядом. Пальцами осторожно коснулась чувствительного места, нащупывая влагу между ног. И продолжила искушать круговыми массирующими движениями. Но этого было мало... —Откуда в тебе столько терпения? — вопрос не требовал ответа. Видия знала, что его у девушки уже не оставалось. Ещё чуть-чуть и она выскажет всё своё негодование. И будет права. Последовал удовлетворенный вздох, когда женщина наконец накрыла промежность губами. Она проникла в лоно одним толчком. Заставляя девушку изгибаться в спине и мычать, прикрывая рот рукой, чтобы не разбудить прислугу. В комнате витал аромат ванили и корицы, будоражащий разум и сбивающий с мысли. Никто из них не мог связать и слова, хоть и по разным причинам. Женщина продолжала гладить, целовать, ласкать, наблюдая за реакцией. Она задействовала клитор, проводя языком по мокрым складкам. Мышцы внутри сжимались всё сильнее. И нарастающее тепло волной разлилось по телу.

***

Вот и пришло время. Они обе знали, что когда-нибудь их играм придёт конец. Видия отдалилась. Бросила ту, ради кого могла пойти против всех. Теперь она повинуется правилам. Но не тем, что написаны на бумаге, а тем, что на устах её детей. Лишь одно слово и она готова на все. Мама. Мама. Мама.

—Уже слишком поздно для подобных посиделок. Но девушка проигнорировала его. Она налила вино в бокал. Задумалась на мгновенье. И, вместо того, чтобы отпить из бокала, припала губами к горлышку бутылки. Мужчина грубо схватил её за запястье. —Запрещаешь? — взгляд серых, выглядевших по-особенному хищно в полутьме глаз встретился с глазами Дорана. Он заметно напрягся, желваки на его лице задвигались. —Нет. Она всплеснула свободной рукой, —Неужели! — и сделала несколько размеренных вдохов, в попытке успокоиться. —Совсем недавно мы стояли у алтаря и, как полагается, клялись в вечной любви. Это правда? Твои слова? Он забрал бутылку и опустошил за считанные секунды. —В последнее время ты сама не своя. —Да? — она встала перед ним, закинула руки на плечи. —Я же вижу в твоих глазах желание. Сделай то, чего так хочешь. Доран отвернулся, но рука тут же коснулась его щеки, обратно поворачивая на себя. —Просто признай. Ещё в первый день нашего знакомства ты взгляда не мог оторвать от меня. Точнее, с первого дня... Он резко подхватил её за бедра, приподнимая и усаживая на кухонный гарнитур поблизости. Доран нахмурился, на его лбу проступила морщинка. —Алкоголь... Неужели так быстро ударил в голову? Подумай дважды, что делаешь. Вместо слов девушка потянулась к его ночной рубашке, проникая руками под ткань и настигая его твердого торса. Сильно надавила кончиками пальцев, так, что кожа местами покраснела. —И всё равно глупая-глупая... Она взяла его ладонь, которая оказалась достаточно крупной, чтобы сжать всю её грудь целиком. Повела по шее, ключицам, и, достигнув лица, на секунду помедлила. Девушка протянула руку к Дорану и притянула к себе, заставляя поцеловать. Первый раз, второй, третий... и счет потерял значение. Что же я делаю... Возможно, и вправду глупая... Но она не дала волю сомнениям. Лишь прижимала его к себе, не давая отстраниться и позволяя себя целовать. Нужны ли ей были эти поцелуи? Нелюбимого мужчины, который совсем недавно вызывал в ней исключительно неприязнь. Тогда она отбросила чувства, служащие помехой на пути к цели... Цели, такой заманчивой и заветной, но без капли осмысленности. Всё произошло спонтанно и необдуманно. А что же думал он? Она была для него такой недосягаемой, чуждой, нагловатая манера поведения привлекала его внимание. Её странность... заинтриговала его. Но всё было намного, намного проще. Он действительно жаждал её. И был счастлив возможности заполучить хотя бы её тело, хотя бы на одну ночь... Даже если потом она пропадёт из его жизни — в чем он был уверен. На кой асур ей оставаться с ним? Обычно такие связи бесследно забываются, стираясь в памяти под действием алкоголя. Но в этот раз всё будет иначе, определённо иначе, и он запомнит, обязательно запомнит... Вопреки выпитому спиртному. Прикосновения казались ласковыми объятиями теплого летнего воздуха, в те утренние минуты, когда поднимается солнце, и земля, пропитанная влагой, поблескивает под первыми лучами. Но сам Доран... он скорее походил на бурю. Неудержимую и свирепую. От него не знаешь чего ожидать. Ужасно сильный, ужасно высокий, ужасно красивый... —Боги, хороша... Безумно хороша... Невероятная... — взял её за подбородок, целуя в губы так, словно готов был незамедлительно поклясться в своей бесконечной и неоспоримой преданности. И преподнести голову на алтарь. Чужую. Но если понадобится, если она попросит, то и свою. Девушка запрокинула голову. Но не от удовольствия. И не для того, чтобы открыть больше мест для поцелуев. Чтобы не видеть его лица. И всё-таки в брата и сестру связывали слишком крепкие кровные узы. —Вы похожи. Доран сразу понял, о ком идёт речь. Переспросил: —Похожи? —Да... — и, не находя нужных слов для объяснения, помотала головой, в попытке совладать со злостью. Или обидой. — Давай забудем? — сказала она скорее себе, чем ему. Стакан, всё то время стоявший на краю стола был чем-то задет. И вдребезги разбился. Казалось, не было звука громче, чем звук разбитого стекла. Вне сомнений: совсем скоро там соберётся несколько любопытных слуг. Но, к счастью, в тот момент их уже там не было.