Приди и забери меня

      Санеми прищурился, когда болезненно яркий луч золотистого солнечного света ударил в него. Он поднял руку, чтобы заслониться от всего, что мог, и отвернул голову, прижавшись спиной к грубой коре какого-то дерева позади себя. Летние насекомые жужжали вокруг него, усиливая внезапную сенсорную перегрузку.       Где он был? Он не помнил как сюда попал.       «Санеми», — сквозь шум прорезался голос, который невозможно было спутать ни с чем; такой же мягкий и сладкий, как и всегда.       Его глаза распахнулись, несмотря на светящее в лицо солнце. Копна черных волос, развевающихся на ветру, виднелась на другом конце поля. От улыбки — такой теплой и манящей — грудь Санеми невыносимо сжалась.       «Гию!» Санеми чуть не упал, бросившись вперед по высокой траве. Бежать — это все, что он мог сделать. Гию стоял так близко, но так далеко. Гию. Он скучал по Гию так чертовски сильно— так сильно, что его сердце грозило вырваться из грудной клетки с каждым быстрым шагом.       То ли из-за расстояния, то ли из-за сильного волнения Санеми, но оценить его форму было невозможно, пока он не остановился резко, увидев перед собой своего любимого.       «Гию, твоя рука!» — сказал он с благоговением, широко раскрыв глаза от полного недоверия. Его рука нетерпеливо, осторожно схватила Гию за локоть. Он поднял рукав Гию до его плеча. Ни шрама, ни даже намека на него. Правая рука? Совершенно целая? «Как это произошло?»       Только тогда Санеми увидел, что и его средний и указательный пальцы чудесным образом снова приросли к руке. Гию только рассмеялся тем нежным смехом, который Санеми так любил. Он поднес свои теплые руки к лицу Санеми. Приятное ощущение, хотя оно и казалось таким странным.       «Я всегда хотел это сделать», — улыбнулся Гию, проводя большими пальцами по неровной поверхности щек Санеми. Санеми наклонился к левой руке Гию, делая это исключительно инстинктивно. Однако он поднял свою левую руку, чтобы погладить правую руку Гию. Боже, как восхитительно. Полное нахлынувшее облегчение напоминает возвращение домой после долгой, трудной миссии.       Наконец-то вернулся домой.       Странно, но так идеально. Он часто ловил себя на том, что ему было любопытно, каково это, быть полностью обнятым Гию, двумя руками, двумя ладонями вдоль его тела. Теперь, когда он познал восхитительный вкус этого, он беспокоился о том, сможет ли он вернуться к нормальному состоянию.       Санеми внезапно пришел в себя, воспоминания нахлынули на него. Точно. Гию заболел. Ему нужно было как можно больше отдыхать. «Вот, пойдем, сядем. Ты, должно быть, устал».       Что-то грустное мелькнуло в лазурных глазах Гию, но он ничего не ответил, кроме простого: «Хорошо».       Санеми оторвал взгляд от Гию, вытянув шею назад, чтобы найти таинственное дерево, с которого он начал. Оно стояло высокое, крепкое. Идеальное место для Гию чтобы расслабиться в тени.       Он подхватил левую руку Гию, снова по привычке, чтобы начать прогулку обратно по равнине, на которой они оказались. Они не разговаривали, легкая, но головокружительная тишина разыгралась между ними. Санеми воспользовался возможностью насладиться своей привилегией держать Гию, пусть даже совсем немного. Их переплетенные пальцы крепко сжимались.       Его сердце могло разорваться от того, насколько оно было полно, билось о стенки его груди. Чувство болезненно чуждое в его ноющих костях.       «Как дети?» — спросил Гию, как только он устроился в мягкой траве у подножия дерева.       Дети? Его выражение лица, должно быть, говорило само за себя. Гию игриво закатил глаза и ждал, что Санеми скажет ему ответ. Санеми нахмурился, не желая тратить драгоценное время на разговоры Гию о них.       Гию так сильно заботился о Танджиро, Незуко… всех остальных. Санеми мог бы прожить без всего того времени, которое они тратили на приготовление еды и отправку подарков для них, просто чтобы удовлетворить прихоти Гию. Но заразительная улыбка на губах Гию после вечера с теми, кого он считал идеальной компанией, заставила Санеми смягчиться.       Отбросив свое эго, Санеми вздохнул и плюхнулся рядом с Гию.       «Знаешь, они уже не совсем дети. Черт, половина из них в ближайшие месяцы ждут собственных детей».       «Ух ты». Гию откинул голову назад, прислонившись к дереву, обнажив длинную линию шеи. «Это мило, правда?»       Санеми промычал и изогнул бровь. «Я полагаю».       «Как думаешь, ты сможешь с ними встретиться?» — спросил Гию, когда Санеми переплел их пальцы вместе.       «Смогу встретиться с ними? С их детьми?» Он ждал, пока Гию кивнет. «Эти мелкие засранцы и так не оставляют меня в покое. У меня не будет выбора в пользу тишины и покоя».       Гию крепко сжал руку Санеми. «Полагаю, ты прав».       Ветерок пронесся мимо, скользнув по волосам Гию. Санеми, конечно же, поправил его волосы, когда ветер стих. Гию позволил ему это. Не устраивая своего обычного упрямого сопротивления, типа «я могу сделать это сам».       Санеми пробежался глазами по чертам лица Гию. Он выглядел иначе — не таким больным, каким он его помнил. Его щеки больше не ввалились, глаза не запавшие и не стеклянные, кожа сияла и посвежела. Это было приятно. Он выглядел божественно.       Его глаза остановились на пухлых губах, растянутых в легкой улыбке. Когда его тяжелый взгляд метнулся обратно на глаза Гию, он обнаружил, что тот смотрит на Санеми. Ждет с озорным блеском.       Санеми улыбнулся, наклонившись, так взволнованный простым поцелуем. Это его любимое занятие, в конце концов.       Но они не соединились, жжение в горле заставило его отвернуть голову и закашляться в кулак. Не просто чтобы прочистить дыхательные пути, нет — полноценный кашель, который был достаточно силен, чтобы сотрясти его душу внутри. Его легкие сжимались и содрогались.       Когда он успокоился, его глаза расширились, и он увидел брызги крови на тыльной стороне ладони. Благодарный за то, что отвернулся от Гию, он стер улики о землю рядом с собой, окрасив стебли травы в багровый цвет.       «Санеми», — выдохнул Гию.       Он снова повернулся к Гию, все еще волоча руку за собой. Гию поднял большой палец, чтобы провести по нижней губе Санеми, медленно и целенаправленно.       «Увидимся, когда ты придешь, ладно?» — прошептал Гию, мрачно кривя губы.       «Что? Я здесь». Санеми нахмурился. Никакого ответа. «Гию, о чем ты говоришь?» Фигура его возлюбленного начала расплываться. «Ги…»       Глаза Санеми резко распахнулись, его тело сотряс очередной кашель. Он повернулся на бок в своем футоне, совершенно беспомощный перед очередным приступом. Успокоившись, он понял, где сейчас находится.       Темная комната в его доме, один.       Он посмотрел вниз и увидел, как свежая кровь впитывается в постель у его головы.       Нет. Нет. Он зажмурился, пытаясь с каждым морганием вернуться к Гию. Безрезультатно. Нет…Черт!       «Давай…» — прорычал он, зажмурившись еще сильнее, чем прежде. «Пожалуйста», — его голос был водянистым и слабым. «Пожалуйста», —снова попытался он, слезы подступили и разрушили его попытки снова заснуть.       Гию не было уже несколько месяцев, и Санеми чертовски скучал по нему. Боль от этого была намного сильнее, чем то, с чем Санеми имел дело на своем буквальном смертном одре.       Вопреки всем остаткам своей силы воли он снова открыл глаза, сверля ненавистным взглядом сжатые кулаки перед собой.       Его руки и то немногое, что он мог видеть, были хрупкими и вялыми, совершенно бесполезными приспособлениями. Навязчивый образ по сравнению с его прежней славой. Он потерял шокирующее количество веса, поскольку его время на этой Земле быстро подходило к концу.       Он застонал, перекатываясь на спину и тупо глядя в темный потолок, его конечности стали тяжелее свинца.       «Гию», — сумел он вымолить навзрыд. «Пожалуйста, пожалуйста». Слеза скатилась по его виску. «Приди и забери меня».