Коллекция

      Пахнет свежестью, лёгким, сладким ароматом тех духов, которыми кареглазая девушка всегда пользовалась. Однако вместе с ним этот запах был смешан и с другим: с душистым ароматом красок. Художник, сидевший на старой, деревянной табуретке, часто поглядывал за холст, чтобы перенести изящность человека на картину, передать красоту его мёртвых глаз. Резкими взмахами кистью, он оставлял плески разноцветной жидкости на плотной ткани, медленно вырисовывая девичий портрет.       Только тогда, когда спина заболела от неправильной осанки, а руки устали находиться в постоянном движении, художник закончил свое творение. Перед его глазами предстала девушка: её большие шоколадные глаза, которыми она всегда наивно смотрела на парня, не выражали эмоций; сухие, искусанные губы были слегка приоткрыты; щёки бледны и лишены своего персикового румянца; короткие, мягкие волосы слегка растрепались от их небольшой ссоры несколько часов назад. Но лишь истинный живописец понимал, что красивой Очако не идёт жизнь к лицу.       Изуку встал со своего места, снимая с мачты холст и ставя его к остальным картинам в углу тускло освещаемой лампой комнаты. Он подошёл к девушке, посаженной в кресло и обнял её.       Шёпотом поблагодарив и простившись, тот выпустил из любящих объятий её тело. Мидория был заботливым ко всем, а особенно к своей подруге, поэтому на следующий день закопал её рядом с поляной очаровательных цветов около дома.

***

      Изуку сидит один, с книжкой в руках, пытаясь не обращать внимание на вечный шум и гогот других детей, желая сосредоточиться. Строчки на белых страницах перестают восприниматься и ему приходится перечитывать одно предложение по нескольку раз, чтобы наконец понять смысл. Мальчику никогда не нравился детский сад, однако и капризным он не был: молча шёл туда вместе с матерью за руку.       Все, кто когда-либо встречали этого ребёнка, отзывались только так: "Ой, у вас такой спокойный мальчик!", "А вот мой совсем не слушается в отличии от вашего", "Ваш сынок просто прелесть! Наверняка серцеедом будет!" и ещё множество синонимов к присосавшимся к нему прилагательным. Изуку же не возражал, ведь всегда приятно получать комплименты, даже если они звучат однотипно и иногда начинают наскучивать. Одна его мама никогда не говорила ему чего-то похожего. Да и... Она редко разговаривала с ним. Мидория закрыл толстую книжку, убрав её на маленький синий столик, стоявший рядом. После он встал с пёстрого ковра, направившись ко двору здания. Кому угодно разрешалось ходить туда и играть там, ведь прямо из внутренней части сада можно было присматривать за гуляющими. Но, конечно, во время зимы также присутствовал и контроль на то, всё ли правильно надел, тепло ли и так далее.       Мальчик прошёлся по ярко-зелёной траве, слегка смяв её своими красными ботинками и наткнулся на голубя рядом с кустами. Он был обычной раскраски, с синей шейкой, светлым туловищем и темноватой головой. Но вот незадача: тот совсем не двигался, а одно из его крылышек было кем-то перегрызано. Вероятно, решившим устроить охоту на бедное создание было бездомное животное.       Изуку это совсем не оттолкнуло, наоборот, он с бо́льшим интересом подошёл к птице, легонько толкнув её тело носком кроссовка. Голубь сделал один перекат, остановившись на боку и не проявив никаких признаков жизни. Мальчик опустился на кортаны, осторожно дотронувшись до крылатого ладонью. Ощупав его, Мидория попробовал слегка сжать пальцами, повертеть на траве и даже раскрыть одно его крыло. Птица будто и не возражала и, как мальчику казалось, даже была рада, что её кто-то нашёл и скрасил серые будни с момента смерти.       Изуку взял голубя в обе ладони, притянув поближе к своему лицу, чтобы хорошо рассмотреть глазки, как вдруг его окрикнула воспитательница.       "Эй, Изуку! Что ты там держишь? Отпусти голубя, не мучай его!"       Мальчик повернул голову, посмотрев на женщину средних лет. Он вздохнул, положив птицу поближе к кустам, чтобы на неё случаем не наступили другие и пошёл обратно, откуда изначально и вышел, чтобы прекратить слушать вопли надоедливых ребят. Воспитательница сразу приказала ему помыть руки, отчего Изуку внутреннее возразил ей, но в конце концов оказался у раковины, держа мыло.

***

      Второй класс средней школы. Учитель писал мелом на доске, объясняя необьясняемую формулу, нередко постукивая по учительскому столу указкой во время слишком сильного шума. Кто-то из учеников и учениц поцыкивал, фыркал или специально издавал какие-то бульки и непонятные звуки ртом. Коротко говоря, делали всё, чтобы не писать эту же формулу в тетрадь или хотя бы что-то понимать из сказанного преподавателем.       Изуку, ссутулив спину да так, что выглядел чуть-ли не подобием колеса, тоже не слишком отличался от остальных. Шума он не издавал и, это могло даже немного пугать, но дыхания его тоже было почти не слышно. Сидел на месте, словно маленькая мышь, попавшая под взгляд большого пушистого недруга.       Сейчас только вот он занимался своим любимым делом: рисованием. С поступлением в школу, став самым настоящим первоклассником, каким мечтают стать большинство детей, он не был заинтересован в учёбе. Да, он много читал, а особенно ему нравился раздел биологии, о котором он, к сожалению, узнал только в средней школе. Но остальные уроки его не интересовали. Они были скучными. Ко всему прочему, на сегодняшнем уроке был именно тот учитель, который говорит монотонно. Такая медленная и безэмоциональная речь не мотивировала быстрее понять предмет, а лишь клонила в сладкий сон, в котором Мидория всю эту неделю безумно нуждался.       Ну и что ему оставалось? Если бы он продолжил списывать с доски как и всегда, то точно бы отрубился где-то на середине. К тому же, его замученный мозг давно перестал нормально понимать такой интересный и нужный материал, которым даже сами учителя не пользуются. Поэтому он и решил, что намного лучше будет позаниматься тем делом, от которого он не упадёт головой на парту.       На чистом желтоватом листке он уже сделал несколько штрихов, очертаний будущей фигуры. Тем не менее, очертания это одно, а кого именно ему нарисовать - непонятно. Мидория поднял взгляд с листка, решив взять эскиз с кого-нибудь из рядом сидящих. Он никогда не любил своих одноклассников, но просто нарисовать, чтобы избавиться от навязчивой идеи заснуть, не будет приступлением против его моральных устоев.       Посмотрев на девочку с двумя завитыми хвостами и тонкими губами, он поморщился. Её нос не выглядел аккуратным, а Изуку недавно обрёл немного неправильную привычку: противиться рисованию и вообще рассмотру некрасивых для него людей. Он был таким же дураком, как и остальные в его классе, вот только он это признавал. Поэтому он отвёл от неё взгляд, посмотрев на одного из парней, который был повернут головой к учителю. Было видно его макушку и коротковатые волосы, достигающие лишь концов ушей. Однако его щёки были пухлы, и Изуку, решив не медлить, сразу посмотрел на другого.              Непроизвольно его взгляд наткнулся на колючие светлые пряди одноклассника спереди. Только вот неудача: лица совсем не было видно. И, если честно, парень бы побрезговал рисовать кого-то вроде Бакуго. Несомненно, он был одарён неплохими внешними данными. Не беря в счёт его омерзительный характер, он был очень неплох. Но, будто по базовым настройкам, Мидория испытывал к нему лишь неприязнь и отвращение. И, принимая в счёт отношения между ними, все слова, которые Бакуго произносил в его сторону, все его грубые, оставляющие синяки и чувство тошноты в горле действия... Этот парень определённо не был тем Каччаном, с которым Изуку мог делиться тем, что происходит у него в голове. И он обрубил всю дружескую симпатию к нему ещё тогда, когда понял это.       Зеленоглазый и не заметил, как смотрел на Кацуки несколько минут, думая обо всём том, о чем думать не очень хотелось. Он немедленно посмотрел на свой листок, сосредотачиваясь на движениях шариковый ручки и в итоге рисуя простого выдуманного персонажа.

***

      Изуку как всегда заперся в своей комнате, надев беспроводные наушники и врубив первое попавшееся видео с Никонико . Оно оказалось каким-то рассказом о том, какие машины хороши, а какие нет, что парень был не против послушать. Наверное, это было потому, что на кухне были слышны крики матери и отца, обвиняющие друг друга во всех грехах человечества разом. Любой бы был только рад слушать даже самый скучный ролик намного больше, чем это. Слава богу, что Мидорию они редко приплетали к разборкам.       Парень взялся за ноутбук, начиная играть в недавно вышедшую игру-боевик.       Просидев так примерно час, он потянулся, отложив устройство и вынув наушники из ушей. Было подозрительно тихо, никакого шума и повышенного тона. Либо кто-то из них на эмоциях ушёл из дома, либо они отстали друг от друга.       Мидория вышел из комнаты, думая перекусить и продолжить играть, или, например почитать что-нибудь. Зайдя на кухню он остановился на месте. Он смотрел вниз, на что-то лежавшее на кафельном полу. Парень не был обеспокоен или взволнован, лишь обойдя это и дойдя до холодильника.       После открытия дверцы его обдало лёгким холодком и он взял упаковку сока. Закрыв домашний ледник, он ловким движением взял пачку чипсов со стола и ушёл.       Мёртвое тело отца с разбитой головой и изуродованным лицом так и осталось лежать на кухне и медленно разлагаться.

***

      Мидория смотрел прямо на мать, когда та стояла около его кровати с ножом в руке. Её глаза были полны слёз и она, кажется, в сотый раз шептала слово "Прости". Правда не было понятно, говорит ли она это именно своему сыну.       "Я никогда... Ты ведь знаешь... Это ведь только твоя вина... Ты должен был родится девочкой... Он бы принял только девочку, понимаешь?"       Её речь была нескладной, еле связанной между собой, и она, наверное, не была в действительно адекватном состоянии на данный момент. Изуку приподнялся на локтях, смотря матери прямо в глаза.       "Ты хочешь убить меня? Как и сделала это с папой?"       Глаза Инко расширились и она побледнела. Женщина выронила нож, ладонями быстро хватая плечи сына.       "Это ты убил его, ты! Я ведь всё делала... Он любил меня, пока не появился ты, понимаешь? Это ты убил его когда появился на свет..."       Мать заливалась слезами, смотря на своего сына и потрясывая его.       "Если бы тебя не было, я бы никогда... Никогда, понимаешь?"       Изуку кивнул, отвернув голову. Ему было неприятно смотреть на зарёванную мать. Неприятно не потому, что он любит её, не потому что ему больно слышать её слова. Он испытывал только жалость к такому сломленному человеку. Только неприязнь к тому, что она дала себе дойти до такого уровня. Что дала себе разрешение сойти с ума так легко, пока он сам продолжает терпеть.

***

      Изуку видит свисающее тело с туго заязанной верёвкой вокруг шеи. Ему это что-то сильно напоминает, но он не может вспомнить, что именно. Он смотрит на тёмные круги под глазами матери, грязные болотные волосы и задаётся вопросом: "Когда же всё пошло наперекосяк? В действительности, потому ли это, что я существую?"       Изуку смотрит на женщину ещё полчаса, а после берет из своей комнаты листок, краски и другие нужные материалы. Материнское мёртвое лицо - вот, что ему показалось тем, что стоит запечатлеть не только у себя в голове.

***

      Изуку гуляет по коридорам академии, прокрутывая клубничный леденец вокруг языка. Вчера объявили пропажу ученицы 1-A класса и парень состроил из себя такого растерянного, будто действительно не имел понятия, что с ней. Очако была милой и наивной. Её походка была лёгкой, глаза большими и влюбленными, а улыбка сладкой и невинной. Поэтому именно она была очень лёгкой рыбкой, а у Изуку всегда была удочка и приманка при себе.       Парень невзначай вспомнил Тодороки: тихого мальчика из класса, который был безумно красив, а также Мину, такую же задорную красотку. Определённо, он сможет нарисовать их портреты для своей коллекции.