...

      Тëмный лес окружал со всех сторон. Верхушки многочисленных хмурых елей и скрипучих сосен качались, словно кружились в хороводе, пытаясь закрыть собой чëрное полотно, на котором ярко выделялся бледный серебристый месяц. Лес обступал, давил и нагнетал. Отовсюду раздавались звуки, громкие и тихие, начинающие капать на нервы.       Девушка бежала в неизвестном направлении, тяжело дыша. Корявые, голые и пушистые, ветви били по бокам, рукам и лицу, но она не останавливалась, лишь тихо мычала от новой полученной царапины и пылающего в груди огня. Ноги еë заплетались, она давно уже выбилась из сил, но понимала, что надо бежать, ведь время на исходе.       В голове шумели зацикленные цифры: раз, два, три, четыре, пять. Каждая из них отдавалась громким ударом сердца, которое, казалось, развило свою максимальную скорость сокращения. Неизвестно было, сколько ещë осталось бежать и где нужно было остановится. Но числа, с каждым новым повторением всë более нагоняющие тревогу, подгоняли и заставляли нестись ещë быстрее.       Страх поглотил весь разум. Вдруг она не успеет? В глазах начало рябить от мельтешащих веток; на уши давил навязчивый неразборчивый шëпот и мерное щебетание птиц. Звуки становились всë громче и раздражительнее, пока не превратились в неразборчивый шум. А в голове всë так же шëл отсчëт.       В один момент раздался истошный крик, и она, споткнувшись об вылезающий из-под земли корень, с глухим звуком упала на холодную влажную землю. Все звуки исчезли. Так, прошло несколько секунд, пока девушка не осознала, что крик издавала она сама, и он вовсе не прекращался, а лишь на мгновенье перестал раздаваться в еë голове из-за обилия шума вокруг и внутри черепа.       Внезапно, грудь пронзила острая пылающая боль, и голос девушки надломился. Стало настолько больно, что контролировать себя больше не представлялось возможным. Она почувствовала, что то, ради чего она бежала, исчезло, прекратило существовать. Убегать стало бесполезно. Не нашла. Не успела.       Через некоторое время крик превратился в плач, постепенно угасающий. Ветер свистел и выл среди мëртвых деревьев, будто рыдал в унисон лежащему телу. Вскоре, почти все звуки затихли. Девушка перевернулась на спину и устремила пустой взгляд на деревья, всë также танцующие хоровод. Они будто смеялись, глумились над ней, качаясь и устремляя на неë свои ветви. Ветер продолжал протяжно стонать. Птицы тоже щебетали, пропали только голоса, что шептали наперебой друг другу.       Ссадины и раны начали ныть, травинки щекотать оголëнные участки кожи, оставляя после прикосновений влагу недавно прошедшего дождя. Холод пробирал до костей, но было уже неважно. Всë опустилось во тьму и потеряло краски. Существование стало бессмысленным, так же, как и попытки куда-то бежать. Девушка так и осталась неподвижно лежать на земле. И лишь мокрые от слëз глаза глядели на бледный, потухающий месяц.