День рождение-повод для праздника

Не любил он своё день рождения. Точно не известно, от чего это пошло. Возможно, от того, что два года шла революция, и чисто технически не было возможности отпраздновать. А возможно, потому что его никто не научил. Его ведь стирали в подростковом возрасте. А потом война, и туда-сюда. Не до того было. Теперь же он в настоящем Хэнфорте. До этого он был на острове автоматонов, потом сбежал. И вот он тут. В Блогер Хаусе. Что ж, одно из самых лучших мест, где он проживал последние годы. Жаль, конечно, что в мафии работать приходится. Что, кстати, немало портит психику. Ну так вот. Ничего не предвещало беды, когда Клео вошла с улыбкой в комнату. Лололошка в этот момент только проснулся и сидел, откисая на кровати. Косплеерша включила свет, заставив сидящего на кровати вздрогнуть. — Доброе утро, Ло. Я хотела задать вопросик. Когда у тебя день рождения? — Девушка мило улыбнулась. На ней была бежевая кофточка с принтом собачки и розовенькие брюки. На ногах у неё были белые носки с капибарами. — А-а... Да, доброе утро, Клео. День рождения у меня... — Он посмотрел на календарь, который висел на стене. Пробежавшись глазами, ища дату, он нашёл: 1 декабря будет через... 5 дней. Господи. — Через 5 дней, оно будет через пять дней. Девушка сначала широко распахнула глаза, а потом молча кивнула. После этого она на пятках развернулась и вышла из комнаты. Дейв, дождавшись ухода Клео, с болезненным стоном упал на подушку. Опять этот адский день. Не любил он своё день рождения. Ну, что поделать. Будет и будет. Дела не ждут. Поэтому хочешь не хочешь, а вставать придётся. Поэтому он с кряхтением поднялся с кровати. Вставив ноги в тапочки, которые, между прочим, были беленькие с пумпончиками, он вышел в коридор. Уже за дверью его поджидал Персик. Завидев хозяина, пёс стал прыгать на него, пытаясь лизнуть за щёки. Поэтому комиссар присел, и пёсель сразу начал вылизывать его. Через пару минут нежностей Лололошка встал, пошёл умываться и делать всю рутину. Только вот за завтраком... все вели себя как-то очень подозрительно. Переглядывались, смотрели на него так, как будто он что-то не так сделал. Но добил его вопрос Тима о том, что: — Ло, а что тебе нравится? После плотного завтрака, состоящего из жареных яиц и хлебушка, он пошёл на работу. Сначала официальную. Начал разносить посылки по домам. Кстати, ему даже дали неплохие чаевые. А вот дальше самое интересное. Чёртова мафия. Что ж, разве у него есть право выбора? Он уже убивал, когда шла революция. Что же ему теперь мешает? Вот и правильно, что ничего. Поэтому он открывает чат с Санчезом, чтобы взять новое задание. Снайперка в руках дрожит. Тело ломит, а в глазах плывёт. Как ему, мать его, плохо. На ватных ногах он встаёт и едет прочь с этой крыши. Каждый шаг — испытание. Каждый вздох — режущие боли в лёгких. В глазах предательски мутнеет. И он с громким бахом падает на колени. Всё вокруг давит, давит. Пространство неумолимо приближается, сжимается и разжимается. Привычная ткань шарфа в данный момент душит, подобно удавке. Надо снять — единственная мысль. Дрожащими руками он тянется к злоебучей ткани. Мандраж в конечностях совсем не способствует тому, чтобы снять, наконец-то, этот платок. Он точно не может сказать, сколько времени прошло. Шарф он в итоге снял, но вот лучше вообще не стало. И он просто ждал, когда эти чёрные пятна перед глазами пройдут. Со скуки он начал смотреть на объекты вокруг. На стене перед ним — рисунки. Явно гопоты, которые зашли сюда лишь бы порисовать. Что ж, неплохо. Потом — перила. Его бросает в ужас, когда он вспоминает, как сходил с лестницы, которая вела на крышу, и чуть не пропахал спиной ступеньки. С тяжёлым кряхтением он поднимается на ноги и пару десятков секунд выжидает. Ждёт, когда его вялые нижние конечности перестанут дрожать. Всё же он долго сидел. Несколько дней прошло почти незаметно. Мафия почти не давала о себе знать, посылки лёгкие. Всё вроде хорошо. Жизнь даже немного в нужное русло пришла. Пока в один день не звонит Кавински с просьбой... нет, с приказом приехать в Империю на своё день рождения. Дейв, естественно, отказывается. Пусть тут плохо, но в Аллотере его репутация его погубит. И всё бы хорошо, но комиссара не покидало чувство, будто его кто-то подслушивает. И не зря... На улице дождь. Нет, мать его, ливень. Льёт как из ведра. А он в другом конце города. Автобусы, естественно, в 11 часов ночи не ходят. Приходится топать своими ногами: топ-топ-топ. А дождь всё льёт и льёт. Вся его одежда уже насквозь мокрая. Особенно обидно за кеды. Он ведь недавно их купил. Беленькие такие, с синими шнурками и чёрной подошвой. Приходится ускориться, ведь кажется, будет буран. Деревья опасно накреняются в сторону, покачиваясь на ветру. Кажется, будто их сейчас разломает на две половины. Фонари мигают. То включаются, то меркнут. Капли тоже летят наискосок. Темно, мокро, шумно, а главное — ни одной души на улице. Вот украдут его, а потом поминай, как звали.

***

Совсем плохо становится, когда он уже подбегает к дому. Молнии сверкают, гром гремит, земля трясётся. Отвратительная погода. Он взбегает на крыльцо, достаёт из кармана ключи и открывает дверь. Заходит, снимает обувь, надевает тапочки. Почти сразу в глаза бросается присклонившийся к перилам Дилан. — Ну вот и где тебя носит в такой час, да ещё и в такую погоду? Ты головой вообще соображаешь? Котелок ещё варит? — Лололошка стыдливо смотрит в пол, а-ля «мамочка маленького ребёнка отчитывает», и одновременно смотрит, как с него капает вода. Геймер устало трет переносицу. Вот всегда этот комиссар — заноза в жопе. — Значит так, — Дилан отрывается от перил и смотрит строго. — Ты сейчас же идёшь в ванну, моешься, одеваешь сухую одежду и идёшь в комнату. Когда мы тебя позовём, спускайся вниз. Лололошка лишь кивает и, проскакивая мимо Дилана одним рывком, поднимается наверх, на второй этаж. Сразу заходит в ванную. О одежде он не беспокоится. У всех жителей Хауса всегда на полках лежит один сменный комплект. Он сбрасывает — а нет, с трудом стаскивает мокрые вещи. Первым идёт белое худи, хотя оно уже не белое. Дальше он снимает футболку и брюки с носками. Все вещи хладнокровно летят в корзину для грязного белья. Потом закинет в стирку. Берётся за ручку, отодвигает дверцу, заходит в кабинку, закрывает дверцу. Теперь он начинает настраивать комфортную температуру душа. Сначала льёт холодную, он крутит в сторону горячей. А далее из шланга поливает самая настоящая лава. Крутит обратно в сторону холодной. Вот теперь хорошо. Лололошка берёт в руки кусок мыла. Приятный аромат, кажется, лаванда. Мылом он тщательно обрабатывает все части тела. Теперь он больше похож на пенного чудовища, чем на зловещего комиссара. Теперь очередь за водой. Из шланга льётся тёплая водичка, которая с комфортом смывает всю пену. Дейв, естественно, не ждёт, пока вода всё сделает, и начинает наносить шампунь на голову. Шампунь, кажется, с запахом ромашки. Массажными движениями он наносит раствор на волосы. Теперь, когда голова намылена и смыта, можно выходить из душа. Он открывает дверцы, выходит ногами на коврик, после чего берёт вафельное голубое полотенце и начинает вытираться. Особенно тщательно сушит волосы, чтобы ничего мокрым не осталось. После такой сушки он одевает белую майку с принтом шарфа и черные пижамные брюки в белую клетку. Выходя из ванной, он слышит какой-то сумбур на кухне. Что-то готовят? Он бы мог помочь, но вовремя останавливает себя — ему пока нельзя. Поэтому он идёт в комнату, читать книгу. Оказывается, читать Трансерфинг реальности — не так уж и плохо. Хорошая книга по психологии, много интересных слов. Да и слоган у автора занятный. Хорошая книжка, в общем-то. Он уже хотел продолжить, как услышал, что его зовут на кухню. Встаёт с кровати, кладёт книгу на тумбочку и идёт вниз. Уже на лестнице он понимает, что что-то не так. А когда спускается и слышит, как часы пробивают 12, Ло просто застывает. Сегодня ему 18. Сегодня его день рождения. Чёрт. Вот что они задумали, ну вот только не это. Опять эти тупые "здоровья, счастья", зачем? Эти слова сказаны только для галочки, чтобы показаться вежливыми людьми. На негнущихся ногах он проходит на кухню и замирает. Всё помещение украшено шариками: белыми и голубыми. Они висят на стенах, столешнице, да даже на лампе! На столе клетчатая скатерть в тех же тонах. Друзья стоят в голубых колпачках. Везде чисто. Всё прямо-таки сверкает! Но главное — сколько еды они наготовили, и что самое главное — нигде нет курятины. Они это учли. — С днём рождения! — они произносят это одновременно, и на душе становится так… тепло. Да, эти люди точно не бросят. Они пришли сюда, организовали это всё, всё спланировали. Они все улыбаются, все смеются. Они действительно его поздравляют. Это определённо… лучший день в его жизни. Слёзинка упала на пол.