Первый снег.

Зима только началась. Воздух стал по-зимнему прозрачным, пахло дымом из труб и промёрзшей землёй. Саша и Вася сидят на старой лавочке у реки. Лавочка, облупленная и покосившаяся, скрипит под тяжестью их курток. Под ногами хрустит первый снег, лёгкий и пушистый, ещё не превращённый в грязное месиво. Река тянется ленивой, серой полосой, чуть подёрнутой тонкой ледяной коркой. На поверхности отражаются огоньки редких фонарей с другой стороны, будто звёзды упали прямо в воду. Саша кутается в поношенный пуховик, натягивает шапку на уши, но холод всё равно пробирается под одежду. Он вздыхает, шмыгает носом и пинает носком ботинка кусок льда, лежащий на обочине. — Холодно, — тихо говорит он, засовывая руки в карманы, — Зачем мы сюда пришли? — Здесь красиво, — отвечает Вася, не отрываясь от своей тетради. Его голос звучит спокойно, будто мороз не имеет над ним власти. — Смотри, снег ложится на воду, и она как будто замерзает прямо на глазах. Саша косится на Васю. Тот сидит на краю лавочки, сосредоточенно перелистывает страницы своего старого гербария. Руки Васи покраснели от холода, но он, кажется, не замечает этого. Его клетчатый шарф выбивается ярким пятном на фоне зимнего пейзажа, а шапка сидит криво, открывая чёлку, которая слегка торчит. Где-то вдали раздаётся слабый звук колокольчика — может, это ветер задел старую вывеску, а может, кто-то просто гуляет с собакой. Саша снова смотрит на реку. Вода будто притихла, её движение настолько медленное, что создаётся иллюзия, будто она вовсе застыла. — Вот, — внезапно говорит Вася, протягивая Саше маленький листок с засушенной ромашкой. Его пальцы чуть дрожат, то ли от холода, то ли от волнения. — Помнишь? Ты дал мне её летом. Тогда на поле, у старой остановки. Саша замолкает. Он помнит. Помнит жаркий день, аромат скошенной травы и то, как Вася склонялся над цветами, собранными в пёстрый букет. Саша тогда лениво сидел на бетонной плите, делая вид, что всё это ему неинтересно. Ромашку он сорвал просто так, не глядя, и бросил в траву. А Вася поднял её, бережно встряхнул и убрал в карман. — И зачем тебе это? — спрашивает Саша, неуверенно беря листок. Его голос звучит чуть хрипло, словно от мороза. — Ну... чтобы не забывать. Лето, солнце, как ты улыбался тогда. Вася смотрит на него с мягкой, едва заметной улыбкой, от которой у Саши внезапно становится теплее. Даже ветер, пронизывающий до костей, перестаёт казаться таким ледяным. Он быстро отворачивается, чтобы скрыть, как покраснели уши. — Ты странный, — бурчит он, но голос звучит слишком тихо, чтобы это можно было принять за упрёк. — А ты ворчливый, — отвечает Вася с лёгким смешком. Снег продолжает падать, укутывая их в тишину. Пушистые хлопья оседают на тетради Васи, на плечах Саши, на старой лавочке и даже на реке. Они словно оказываются в отдельном мире, отрезанном от суеты, от времени, от всего. Саша смотрит на засушенную ромашку в своей ладони, и впервые за долгое время ему кажется, что всё в порядке.