Бесценные уроки

      — Говоришь, умеешь считать? — шипит Сейвика.       Напряжение сгущается над ними, как тучи в мае, становится клеклым и вязким, как размякшая сахарная вата. Отбросы Видаля хмурятся, сам же он лучится широкой улыбкой, в которой теперь читается неприкрытая угроза.       Силко бросает на Сейвику недовольный взгляд:       — Это всего лишь ошибка.       Он лезет в нагрудный карман, достает ещё одну пачку, которую всегда носит с собой, и отсчитывает восемь купюр — вдвое больше, чем нужно. Смотрит на них с сомнением, как на несвежее молоко, случайно обнаруженное в холодильнике, и, закатив глаза, кладет на стол всю пачку целиком:       — В качестве извинений.       Видаль барабанит пальцами по столу. Улыбка, словно приклеенная к его лицу, напоминает выкатившийся из-за туч полумесяц.       — Деньги для тебя не проблема, а?       Он снова заводит взгляд за спину Силко, и тот подавляет мучительное желание обернуться. Видаль кивает куда-то в толпу:       — Мы возьмём девчонку. И забудем об этом.       Аэро скалит зубы и хватается за рукоять любимого кинжала. Парни, стоящие ближе всего к ней, горбят плечи, как рассерженные кошки, кто-то с хрустом разминает шею.       — Я так не думаю, — спокойно отвечает Силко.       Сейвика кладет ладонь на спинку его стула — готовая в любой момент столкнуть его на пол, чтобы начать драку. Видаль сдувает с лацкана несуществующую пылинку:       — Решай. Деньги так или иначе окажутся у нас.       За спиной Видаля ощериваются с полдюжины стальных дул винтовок. В пронзительной тишине Сейвика раскрывает спрятанную за спиной ладонь, чтобы дать остальным сигнал. Силко успевает задумчиво хмыкнуть.       А уже через секунду боль, шум перестрелки и крики поглощают его без остатка.       — Долго ты ещё будешь с ним обниматься?       — А ты куда-то торопишься?       Голос Силко становится неестественно вежливым — верный сигнал, что его лучше не злить. Сейвика морщится и отворачивается к окну. Ее волосы слиплись от крови, свежие царапины и ссадины неприятно щиплет при движении. Зажатым в руке кинжалом она отбивает по бедру нехитрый ритм, пока снова не теряет терпение:       — Пока ты тут самоудовлетворяешься, нас того и гляди нагонят!       Силко кривит губы в творческих поисках. Делает ещё один быстрый надрез поперек щитовидной артерии и поднимается на ноги. От таза и до колена вниз ногу тут же простреливает боль, но Силко, увлеченный работой, мгновенно о ней забывает.       Вооруженная до зубов банда Видаля рассыпалась, как стекло, под натиском мерцания. Среди приспешников Силко ранили только двоих — их он уже отправил с частью команды к Синджеду.       — Поднимите его, — командует он, кивая на труп. — Только сперва переверните вверх ногами.       Сейвика качает головой, её щека подрагивает от едва сдерживаемого раздражения:       — Для чего?       Силко достает из внутреннего кармана пальто флягу и подставляет под голову вздернутого вверх тормашками стрелка Видаля. Стеклянные глаза парня смотрят вперед, в безликую пустоту. Тягучая темная кровь медленно ползёт от его подбородка вниз, затекает в ухо, пропитывает волосы у виска и, наконец, по капле стекает в открытое горлышко. Доберись Силко до него минут на десять пораньше — может, дела бы обстояли и повеселее, но он и так уже сделал надрез больше нужного.       — Все должно выглядеть так, как будто умирали они медленно и под пытками. — Силко внимательно оглядывает остальные четыре трупа, выбранные им по принципу «самые целые», и указывает на увальня с синими губами. Из его груди выдран огромный кусок плоти, огрызки ребер, чуть вывернутые наружу, торчат под неестественным углом. — Найдите, во что его одеть.       — И что ты собираешься с ними делать?       — Повесим их над входом в «Каплю».       Сейвика давится сигаретным дымом:       — Вандер бы не стал…       — Вандер… не смог организовать четверку детей! — выплёвывает Силко. Меж ними словно сгущаются тучи. — Поэтому я здесь. Не так ли?       Их глаза встречаются, и Сейвика вдруг вздрагивает от мысли, что этот взгляд она уже видела — из окна «Капли», куда они много лет назад пришли зализывать раны после восстания на мосту, закончившегося ничем.       Силко тоже был там — по ту сторону бара. Прятался в выжженном сумраке темного проулка. На левой стороне его лица темнело огромное кровавое пятно — чёрное марево улицы словно поглощало его, сливалось, как вино пропитывает чистую салфетку. Злоба затаилась в нем, стрелой прошла сквозь года, чтобы сейчас восстать из пепла.       Сейвика отводит глаза — точно так же, как сделала это много лет назад. Остальные — невольные зрители их маленькой перепалки — склоняют головы вслед за ней.       Силко дёргает подбородком и довольно вскидывает бровь. Минутное наваждение проходит, словно его и не было.       — Дождитесь остальных, — командует он, обернувшись к своей банде. — Предложите им присоединиться к нам, а потом сразу спросите, где находится остальной арсенал. Попросите кого-нибудь одного — только одного! — проводить вас туда и смотрите — не отпускайте его ни на шаг. Остальных ведите ко мне.       Он с сомнением опускает глаза на стрелу, застрявшую у него в бедре. Придерживая ее левой рукой, второй он резко обрывает хвостовик и кивком головы указывает Сейвике на дверь:       — Пошли.       Гул от их шагов делает мертвую петлю по круглому потолку подъёмника. После всего, что случилось днём, его прохлада и тишина ощущаются особенно соблазнительно. Они снова одни. Сейвика с удовольствием падает на диван, разглядывая островерхие крыши Зауна с высоты Променада. Отсюда город, до которого никогда не дотягиваются лучи солнца, кажется единым, как будто все его жители — одна большая семья.       Услышав рядом стон, Сейвика оборачивается на звук. Силко, привалившись спиной к поручню, пытается вытащить из ноги застрявшую стрелу. Сейвика молча устремляется к нему. Присаживается на корточки — Силко вцепляется пальцами в поручень и морщится, стоит ей тронуть древко стрелы.       — Всё-таки надо было уколоться, — беззлобно усмехается она, осторожно выводя наконечник наружу: если поторопиться, он может отсоединиться от алюминиевой трубки и застрять, и тогда Силко точно сдерет с нее шкуру.       Лицо Силко искажается — ни то от боли, ни то от злости:       — Ты ещё будешь меня отчитывать? Твоя работа — обеспечивать безопасность. И пока что я не вижу, что ты с ней справляешься.       — Мы выбрались из ада, — тихо возражает Сейвика. — Никто не справился бы лучше.       Инсерт приветственно поблескивает в догорающих лучах солнца, и Сейвика с облегчением выдергивает наконечник. Колено Силко рефлекторно подлетает и бьётся о ее предусмотрительно выставленный локоть.       Силко шумно вздыхает. Он знает, что она права. Может, даже сказал бы «спасибо», если бы она не полезла вперёд со своими нравоучениями.       — Просто в следующий раз, как соберёшься надуть кого из верхушки, предупреди заранее, ладно?       Кровь заливает ткань брюк горячей скользкой рекой. Силко отрывает край рубашки, прикладывает к ране платок и делает импровизированный жгут. Боль становится сильнее, нога немеет, но он знает, что худшее уже позади. Уж до «Капли» он как-нибудь доковыляет.       — Это был не я, — признается Силко, тяжело опускаясь на диван. — Перед выходом я пересчитал все четыре раза. Ошибки быть не могло.       Сейвика вскидывает брови — удивляется она весьма натурально. Силко решает ей поверить. На этот раз.       — Кто-нибудь шлялся по кабинету с утра?       Силко качает головой:       — Только я и Джинкс.       — Так может, она и стащила?       — Зловещий план дочери Вандера по моему уничтожению?       Сейвика неопределенно пожимает плечами, смакуя свою догадку, но, наткнувшись на его скептический взгляд, серьезнеет.       — Значит, и года не прошло, как у нас завелась крыса?       — Собери всех, — говорит Силко. — Будем сверять показания. И вот ещё что, — он в задумчивости потирает ладонью о ладонь, — ты была права. «Капля» — небезопасное место для Джинкс.       — Правда? — оживляется Сейвика.       Но не успевает она как следует обрадоваться, как Силко добавляет:       — Поэтому с завтрашнего дня займешься ее обучением. Покажи ей, как нужно защищаться в случае опасности.       — Ага. Ёще что-нибудь?       По его слабой улыбке Сейвика понимает, что другого ответа от нее он и не предвидел:       — Я увеличу твой оклад втрое, — говорит он, но Сейвика по-прежнему хмурится: — И… Выделю тебе один выходной в неделю.       Сейвика давится воздухом:       — Серьезно? — она так удивляется, что напрочь забывает о гордости. — У меня будет расписание, как в Пилтовере?       — …Если, конечно, занятия с малолеткой не сильно тебя отяготят.       Сейвика морщится и хмуро кивает. С девчонкой она, конечно, ещё намучается, но лишний свободный день на неделе — в течение которого она избавит себя от лицезрения вездесущих голубых косичек — того стоит.

***

      К вечеру Силко чуть не валится с ног от усталости. В голове трещит, будто кто-то безостановочно бьёт по тарелкам прямо над его макушкой, бедро продолжает ныть, потому что от инъекции мерцания он отказался. Карабкаясь вверх к мансарде, он еле переставляет ноги, крепко держась за перила. Лучшим решением сейчас было бы рухнуть в постель и забыться, но Силко держит путь отнюдь не в спальню.       Победа над Видалем сулит изменения не только ему. Нужно сесть и все обдумать. Составить план. Время неумолимо отсчитывает мгновения, счёт пошел на часы: слухи по Нижнему городу распространяются ещё быстрее, чем вши. Совсем скоро на наследие Видаля позарится с десяток группировок — стоит указать им, в чьи руки перешёл бизнес.       Ладонь Силко замирает над ручкой — меж дверью и косяком, опасно сощурившись, пролегает щёлка. Перед выходом он точно запирал кабинет на ключ, а значит…       По ту сторону кабинета — тишина и непроглядная темень. Силко прикрывает здоровый глаз и весь обращается в слух. Проходит несколько мучительно-долгих секунд, прежде чем до его ушей доносится слабое шуршание.       Он здесь, прямо за стенкой.       Силко делает короткий шажок раненой ногой по направлению к двери. Подбирается весь, как зверь перед прыжком, и дёргает за ручку. Нож врезается в стену аккурат в том месте, где должна была быть шея.       Силко вздрагивает, пытаясь отдышаться — в полутьме мелькает насупившееся лицо Джинкс. Она осторожно наклоняется, выныривая из-под лезвия, воткнувшегося прямо над ее головой:       — Ты повторяешься.       — Джинкс? Почему ты не…       — Ш-ш. Смотри.       На губах Джинкс играет хитрая ухмылка, и Силко вдруг замечает у нее в руках провод. Она соединяет вилку с удлинителем, и в тот же миг комнату затапливает свет. Яркие голубые и фиолетовые дорожки ползут вдоль стен и спинки дивана, опутывают кольцами глобус и лианами свешиваются с потолочных балок.       Силко отрывает задумчивый взгляд от перемигивания огоньков, только когда Джинкс обвивает руками его талию.       — Здорово, да?       — Очень красиво, — откликается Силко, положив ладонь на ее макушку.       — Можно прям до Нового года не снимать, — хихикает она и вприпрыжку устремляется к столу. А затем удивляется, заметив, как он хромает: — Что это с тобой?       — Ничего. Так, разногласия на переговорах. А с тобой?       В свете лампы глубокий порез, темнеющий под ее правым глазом, становится заметнее.       — Фигня, — жизнерадостно откликается Джинкс. — Защитные очки забыла надеть. Впредь буду аккуратнее, — быстро добавляет она, заметив, как он нахмурился.       Силко кивает, решив, что боль сподвигнет девочку быть аккуратнее куда вернее нравоучительной лекции. На столе обнаруживается тарелка с супом и несколько сваренных сосисок — Джинкс, вероятно, ожидала его возвращения многим раньше. Страхи, дела и обязанности минувшего дня, наконец, уходят прочь, как страшный сон, и Силко вдруг вспоминает, что ничего не ел уже около суток.       Джинкс с сомнением смотрит на то, как он, почти не жуя, проглатывает остывшую еду. Но, как выяснилось, смутило ее вовсе не его отсутствие манер.       — Я… взяла немного денег у тебя из стола, — сознается она. — Для подарка.       — Хорошо. Не проблема, — рассеянно отвечает Силко. На вилке остается последний кусочек того-что-точно-не-является-мясом, и желудок, наконец, перестает страдать от голодной боли. — Только в следующий раз предупреждай, потому что у меня всё… Под счёт… — запнувшись, он удивлённо поворачивается к Джинкс.       — Я хотела спросить, но ты ушёл, — лепечет она. — А мне нужно было успеть найти…       — Подожди. Покажи, откуда ты их взяла.       Джинкс указывает на нижний ящик, и Силко тут же его открывает:       — Ты видишь эту пачку сейчас здесь?       — Ну… Кажется, нет…       Силко медленно откидывается на спинку стула:       — Так это… ты?       Мысли начинают закручиваться в голове с неимоверной скоростью, превращаясь в искривлённые образы, обрастая когтями и зловещими улыбками.       Думаешь, она забыла, как ты одним днём прикончил всех, кто остался от ее семьи?       Вспомни, как она уничтожила половину лаборатории!       Зловещий план дочери Вандера по моему уничтожению?       Голос Сейвики, несущий пророческий трепет, вдруг ясно вспыхивает в памяти. Каким было последнее желание Вандера? Знала ли Джинкс, с кем Силко встречается сегодня? Могла ли спланировать всё заранее? Ей всего-то и нужно было, что подбросить масла в огонь и ждать…       От понастроенных в три этажа догадок его отрывает всхлип. Джинкс пятится прочь, испуганно качая головой, ее глаза стремительно наполняются влагой:       — Я взяла совсем немного! Там точно оставалось ещё! Я бы никогда…       Силко вздыхает. И взмахом головы отгоняет прочь нелепые мысли. Конечно, она тут не при чём.       — Подойди ко мне, — просит Силко, протянув к ней руки.       Джинкс мнётся ещё пару мгновений, но всё же несмело плетётся к нему. Силко, морщась от боли, сажает её обратно на стол.       — Давай договоримся. Ты можешь брать из моего кабинета всё, что захочешь. С одним условием, — он внимательно заглядывает в ее глаза, — сначала ты спросишь об этом меня. Идёт?       Джинкс медленно кивает.       — …А за подарок спасибо. Думаю, их и правда можно оставить до Нового года.       Приглядевшись, Силко замечает, что огоньки на гирлянде заключены в прозрачные пластиковые оболочки в форме кристаллов. Качественная работа — хотя нескольких сотен, конечно, не стоит. Надо бы научить Джинкс правильно торговаться.       — Это не подарок, — неожиданно возражает девяушка. — Мы эти гирлянды постоянно на праздники вешали.       Она вскакивает на ноги и принимается рыться в одном из ящиков:       — Закрой глаза.       Силко послушно прикрывает здоровый глаз и опускает голову, чтобы она не подумала, что он подсматривает изувеченным глазом.       — Все, можно смотреть, — голос Джинкс раздается совсем рядом с ним.       Силко поднимает голову. Слабая улыбка медленно слетает с его губ.       На ладонях Джинкс — механизм, похожий на ружьё с уменьшенным калибром и ручкой, повёрнутой перпендикулярно патроннику. Затвор у оружия отсутствует. Джинкс смущённо поджимает губки:       — Я не успела найти последнюю деталь. Но смотри! Он работает.       Она сует Силко круглые защитные очки, вкладывает в длинную стальную скобу несколько пружинок, а затем соединяет его с ручкой. Силко слышит щелчок предохранителя — Джинкс вжимается лицом в его грудь и не глядя делает выстрел в сторону. Силко едва успевает понять, что произошло. Раздается несколько коротких перестуков у противоположных частей стены — и все замолкает. Джинкс отстраняется, сияя глазами.       Вот, значит, как она обзавелась царапиной, мелькает мысль.       — Ну как? — гордо вопрошает Джинкс. — Пружинки только надо заменить на патроны.       Джинкс шумно дышит от волнения, подпрыгивая на месте. Силко молчит. Выходит, тот стук, что он слышал — пуля перемещалась по комнате с такой скоростью, что успела побывать в нескольких местах почти одновременно. А с какой силой спусковая скоба вытолкнула ее из патронника…       …Неужели Джинкс изобрела новое оружие?       Изящное, простое, не привлекающее внимание, которым можно дать отпор на расстоянии…       — Тебе не нравится? — раздается у уха.       …Идеальное.       — Это, — Силко качает головой и, наконец, поворачивается к ней, — именно то, что мне было нужно. Спасибо, Джинкс.       Ребенок сразу же расцветает и лезет его обнимать. Тем же вечером Силко сливает содержимое шприца, спрятанного в столе, в раковину и ломает иглу.       Остаток дня выдаётся фантастическим — тихим и спокойным. Джинкс наспех разогревает на плите еду, притащенную с Окраинных рынков, и они устраивают ужин на крыше, наблюдая, как медленно просыпается город под покровом темноты. Вынырнув из своих мыслей, Силко вдруг понимает, что молчит слишком долго, но Джинкс, похоже, не заметила затянувшейся паузы. Она беспечно болтает ногами, обгрызая креветку в панировке, и наблюдает за окнами домов, в которых горит свет.       Силко тоже берет одну из последних креветок:       — Так… Раз ты привыкла отмечать Дни рождения, пожалуй, мне нужно знать, когда будет твой.       Джинкс поворачивается к нему. Улыбка немедленно покидает ее лицо, когда она поднимает на него свои испуганные глаза:       — …Позавчера.