***
24 декабря 2024 г., 03:56
Он покрыт шипами
Зеленый остролист.
Среди всех деревьев только он один
Увенчан короной с шипами.
(Рождественская песенка)
Драко Малфой, безоружный, стоял под прицелом трех волшебных палочек и тщетно пытался избавиться от страха. Уизли едва взглянул на него — его взгляд метался между двумя другими присутствующими, палочка в его руке опасно дрожала. Поттер так побледнел, что его дурацкий шрам на лбу стал похож на разъяренную алую змею. Палочка Поттера не дрожала — она была зажата в кулаке и направлена прямо в сердце Драко. Да, он может прикончить меня в мгновение ока, — отметил про себя слизеринец. Одна Грейнджер проявляла хоть какое-то подобие невозмутимости. Она наблюдала за ним настороженно, но внимательно, ни на секунду не выпуская из виду Поттера и Уизли. Драко на мгновение встретился с ней взглядом и уловил в нем искру откровенного любопытства. Грязнокровка. Не желая еще больше разжигать враждебность, он оглядел уродливую комнату. Итак, это штаб-квартира знаменитого Ордена Феникса. Что ж, внутреннее убранство оставляет желать лучшего. Кто бы мог подумать, что тошнотворно-зеленые стены сочетаются с тяжелыми бархатными шторами непередаваемого болотного цвета? Снейп сказал, что когда-то этот дом принадлежал Сириусу Блэку. Это, вероятно, многое объясняет. Кроме того, дом был выбран не из-за его красоты. По словам Снейпа, Дамблдор накладывал мощные защитные заклинания, использовал сильнейшую магию, которая не исчезла даже после его смерти. Возьмем, к примеру, тот факт, что здание было непригодным для жилья. Вздохнув, Драко оторвался от изучения довольно замысловатого узора на ковре и опустился на продавленный диван. — Не двигайся, — прошипел Поттер. — Гарри, он безоружен, — тихо вмешалась Грейнджер. Драко удивленно поднял глаза — девушка все еще с любопытством смотрела на него. Не сводя с нее глаз, он медленно поднял руки, показал пустые ладони и медленно полез в карман пальто. Поттер издал сдавленный возглас, но все же не прикончил Драко на месте. Слизеринец неторопливо достал из кармана пачку сигарет. — Гарри! У него есть волшебная палочка… или… что-то в этом роде, — Уизли смущенно умолк. — Рон, это сигарета, — объяснила Грейнджер. — Курение — дурная привычка маглов. Где ты ее подцепил, Малфой? — Со времени нашей последней встречи я приобрел большой опыт, — привычно протянул Драко и рассеянно помахал сигаретой. — Прикурите? Поттер напрягся еще больше, если это вообще было возможно. Грейнджер, однако, только взмахнула палочкой, пробормотав: «Инсендио». Драко глубоко затянулся сигаретой и выпустил дым. Уизли уставился на него во все глаза. — Что ты там делаешь, Малфой? — пробормотал Поттер. — Что, черт возьми, Снейп задумал… — он слегка запнулся, — придя сюда? Как, черт возьми, он вообще нашел это место? Он больше не состоит в Ордене. — Кто знает, — ответил блондин. — Наверное, Дамблдор.… — Заткнись! Не произноси его имени. Драко томно закатил глаза и посмотрел на Грейнджер с молчаливой мольбой. Она отвернулась. Гарри снова направил на него палочку. Драко с любопытством приподнял бровь, но, что бы ни было на уме у Поттера, его отвлекло открытие двери. В комнату вошел рыжеволосый мужчина, по-видимому, старший Уизли. — Гарри, можно тебя на минутку? Поттер даже не вздрогнул. — Говори здесь. Я не сдвинусь. Старший Уизли вздохнул: — Тогда, пожалуйста, убери палочку. Рон, ты тоже. Гермиона… Поттер даже не пошевелился. Двое других перевели взгляд с Драко на мужчину и медленно опустили руки. — Гарри, пожалуйста… — Малфою нельзя доверять! Мне плевать, что вам сказал Снейп. Я видел, как они убили Дамблдора. — Гарри, я разговаривал с Северусом. Драко некоторое время пробудет здесь, в штаб-квартире Ордена. — Что? Нет! — Гарри… — Что Снейп с вами сделал? — Поттер дико взглянул на открытую дверь, и его напускное спокойствие вмиг слетело с него. Он метался как сумасшедший, размахивая палочкой и разбрасывая вокруг голубые искры. — Где он? Я… — Гарри замер, собрался с духом и сказал более спокойно: — Я собираюсь убить его. — Северус убедил меня, что он все еще на нашей стороне. — Он убил Дамблдора! — Сегодня состоится собрание всех членов Ордена, и Северус объяснит им свою позицию. Как я уже сказал, он убедил меня. — Что он мог сказать? Драко закрыл глаза и откинулся на спинку дивана. Он так устал, ужасно устал. Пусть они спорят. Его либо посадят, либо убьют. На самом деле сейчас это его не волнует. — Это сказал сам Дамблдор. Северус принес нам «Мементо мори». Грейнджер громко ахнула. Драко не нужно было открывать глаза — и так было ясно, что лица Поттера и Уизли выражали полное недоумение. — А если я не позволю ему остаться? Наступила тишина. Мужчина шумно вздохнул. — Конечно, это твое право. В конце концов, это твой дом. Заклинание, наложенное Альбусом, должно было защитить тебя, когда ты достигнешь совершеннолетия. С твоего великодушного разрешения здесь расположена штаб-квартира Ордена. Если хочешь, мы найдем для него другое место после сегодняшней встречи. Драко услышал, как старший Уизли вышел из комнаты. — Папа! Гарри, скажи папе, что ты не это имел в виду! Были слышны тяжелые шаги Поттера — казалось, он направлялся в противоположную сторону от того места, куда ушел мужчина. — Гарри! — Уизли побежал за Поттером. Наконец наступила тишина. Подождав минуту, Драко осторожно открыл глаза — Грейнджер все еще была рядом, бесстрастно изучая его. Он снова закрыл глаза.***
— Мементо мори. Невероятно могущественная магия. Она сидела на диване, поджав под себя ноги. И все еще странно смотрела на него. Неужели эта девушка никогда не моргает? Драко поудобнее устроился в кресле и прикрыл веки. Может, она уйдет, если он не будет обращать на нее внимания? — Чтобы сотворить такое волшебство, нужно умереть и знать, что умираешь. Должно быть, он воспользовался предметом, который был у него с собой в Астрономической башне. А если ты постараешься как следует сосредоточиться? Что, если ты сможешь сотворить заклинание невидимости даже без палочки? Драко вдохнул и задержал дыхание. Открыл глаза, и рука все еще была видна. Черт. Ладно, может быть, он все-таки был невидим для Грейнджер. — На самом деле, это могло быть что угодно. Носовой платок или очки. Монета, — задумчиво продолжила она. — Важно то, что Мементо мори становится вместилищем последних крупиц магии волшебника. Похоже, Грейнджер все равно его видит. А если попробовать Заглушающее заклинание? Орден в полном составе этажом ниже решает их судьбу со Снейпом — почему ее нет на собрании вместе со всеми? Ведьмы и волшебники приходили весь день. Грозный глаз Грюм, и оборотень, и та страшная девушка с розовыми волосами — предположительно, она его кузина или что-то в этом роде. Гости вполголоса обменялись несколькими словами с кем-то из взрослых Уизли, затем заглянули в гостиную с бледными, испуганными лицами, не произнеся ни слова. Нам надо брать с них по одному кнату за просмотр, — решил Драко. — Может быть, тогда грязнокровка все-таки уйдет. — Считается, что если использовать остатки своей магии для создания Мементо мори, смерть будет намного мучительнее. Дамблдор, несомненно, хотел сказать что-то очень важное. Довольно неприглядного вида напольные часы пробили девять. Неужели девушка собирается болтать всю ночь напролет? Она говорит как ни в чем не бывало, но не выпускает из рук волшебную палочку. О, вот она, охрана. Драко задумался, стоит ли ему обижаться, поскольку Орден Феникса считал, что его, Драко Малфоя, грозу магического мира, приложившего руку к убийству волшебника, второго по могуществу после Темного лорда, может надежно охранять лохматая девчонка-ведьма? Но решил не обращать внимания. — Конечно, сообщение в Мементо мори… — Разве тебе не нужно быть внизу вместе со всеми? — не выдержал он. — Ты не боишься, что Снейп причинит вред твоему драгоценному Поттеру? Губы Грейнджер дрогнули. — Гарри может сам о себе позаботиться. — Разве тебе не интересно узнать, что там происходит? Или ты решила отказаться от своей привычки принюхиваться сегодня? На этот раз она улыбнулась по-настоящему. — Конечно, они примут профессора Снейпа обратно в Орден. На самом деле он не покидал его, иначе не смог бы найти штаб-квартиру. На лице Драко промелькнул неподдельный интерес, но слизеринец тут же взял себя в руки и вернул себе выражение притворной скуки. — Вот почему Орден в безопасности, пока он находится на площади Гриммо. Конечно, дом непригоден для жилья, но Дамблдор наложил специальные защитные заклинания, — Грейнджер увлеклась своей любимой темой, невольно подражая интонациям учителей Хогвартса — этот голос столько раз доносился до Драко через весь Большой зал от гриффиндорского стола. — Те, кто не принадлежит к Ордену, не могут найти этот дом, сколько бы раз они здесь ни были. И, конечно, теперь, когда Гарри достиг совершеннолетия, магия, которая защищала его в доме дяди, переместилась сюда и усилилась. Если кто-то захочет причинить вред Гарри, он не сможет войти в здание. Судя по всему, Снейпа убивать не будут. Драко пытался радоваться, но у него просто не было сил. — Таким образом, как ты можешь видеть, придя сюда, профессор Снейп доказал свою преданность… — Да, Грейнджер, все ясно. Тебе не нужно объяснять мне в пятый раз, я не Поттер и не Уизли. — Да, — безмятежно улыбнулась она. — По-видимому, нет. Драко закрыл глаза и откинулся на спинку дивана, надеясь, что разговор окончен. Грейнджер молчала — какое блаженство. — Северус, это самоубийство! Я тебе не позволю! — казалось, что это кричал их бывший учитель по Защите от темных искусств, оборотень. — С каких это пор ты стал мной командовать, Люпин? — Снейп ворвался в комнату, оборотень следовал за ним по пятам. — Если ты беспокоишься о противоядии от волка, почему бы тебе не приготовить его самому? — Ты был в бегах несколько месяцев. Он убьет тебя, как только увидит. — Это тоже возможно, — спокойно признал Снейп. В дверь вошли несколько членов Ордена и теперь рассредоточились по комнате, прислушиваясь к спору. Здесь была его двоюродная сестра — нервный тик мгновенно перекрасил ее волосы в желчно-зеленый цвет, чтобы они гармонировали со стенами — оба родителя Уизли, Грозный Глаз Грюм и несколько незнакомцев. Уизли-старший и Поттер, замыкающие шествие, остались у входа. Поттер выглядел подозрительно опасным. — Северус! Он никогда не примет тебя обратно. Он будет знать, что ты нам предан. Артур, заставь его прислушаться к голосу разума! — Северус должен решить сам, — ответил старший Уизли. — Но Волан-де-Морт убьет его прежде, чем он сможет что-либо сделать для нас. Это полный провал! — Скорее всего, Темный лорд потребует моей жизни. Без сомнения, он узнает, что я шпионю для Ордена. — Тогда почему… Снейп продолжил, по-видимому, не услышав восклицания Люпина. — Я думаю, Темному лорду было бы интереснее сблизить меня с ним, зная, что я остался верен Дамблдору… — Акцио, палочка! Драко вздрогнул и поднял голову. Грейнджер теперь держала две волшебные палочки, а Поттер размахивал пустым кулаком, поднятым для проклятия. Гриффиндорец выглядел устрашающе. Секунду спустя Поттер скрестил руки на груди и прислонился спиной к стене, бросив на свою подругу уничижительный взгляд. Снейп огляделся, по-видимому, только что заметив других волшебников в комнате. — Темный лорд узнает, что я остался верен Дамблдору. Поттер фыркнул. — Он поймет, что я только притворялся преданным ему. И он поймет, что я знаю об этих его знаниях, — Снейп сделал паузу, изображая улыбку. Со дня смерти Дамблдора Драко не видел на его лице ничего подобного. — Мы оба будем очень осведомлены. — Северус! — у оборотня, вероятно, не было чувства юмора. Или, может быть, ему действительно было не все равно, жив Снейп или мертв. — Я думаю, он будет достаточно заинтригован, чтобы оставить меня в живых на некоторое время. Я использую задержку, чтобы максимально ослабить действие заклинаний или защитных чар, — Снейп в упор посмотрел на Поттера. — Если возможно, я облегчу вам последнюю битву. Мастер зелий огляделся по сторонам. — Я, вероятно, больше никого из вас не увижу, — он посмотрел на Драко. — Я оставляю тебя под защитой Ордена Феникса. Разве здесь сейчас нет противо-трансгрессирующих чар? Старший Уизли кивнул. Снейп повернулся и вышел из комнаты, не удостоив Поттера взглядом. Оборотень, громко топая, последовал за ним. Наступила тишина. Члены Ордена встревоженно переглянулись. — Предатель! Дегенерат! Связался с отбросами! — из коридора донеслись женские крики. Грейнджер раздраженно вздохнула. — Ладно, — Уизли-старший поднялся со своего места. — Тебе нужна комната.***
Драко был голоден. Он повернулся на продавленной кровати, не испытывая ни малейшего желания спускаться вниз. — Мы не держим здесь домашних эльфов, — сказал старший Уизли, провожая его в мрачную спальню на третьем этаже. — И никто не будет тебе прислуживать. Но, пожалуйста, поешь с нами на кухне. Наконец, оставшись один, Драко отказался выходить из комнаты. Как долго он здесь? Полтора дня? Два? Когда в последний раз ел? Он не помнил. Драко оглядел тесную, пыльную комнату. — Это не слишком отличается от тюрьмы. Что, если я решу просто уйти? — Драко, ты не в тюрьме. Слизеринец фыркнул, ему было неприятно слышать, что это прозвучало как у Поттера. — Здесь ты под нашей защитой. Ты можете выходить из дома, когда захочешь. Без волшебной палочки, конечно, но мы не будем тебе препятствовать, если ты захочешь купить себе новую. Орден и этот дом имеют много степеней защиты, и если ты уйдешь, то никогда не сможешь найти нас снова. Солнце зависло прямо перед окном. Алый свет просачивался сквозь тонкие занавески, нисколько не улучшая мрачную цветовую гамму. Драко вытащил сигарету, но понял, что не сможет зажечь ее без волшебной палочки. — Я надеюсь, ты останешься. Северус прятал тебя от Сам-знаешь-Кого… — Уизли сделал паузу, собираясь с духом, — от Волан-де-Морта много месяцев. И Альбус умер, чтобы помешать тебе стать убийцей. Можешь считать, что ты им кое-что должен. Уизли вышел из комнаты. Драко сел на кровать. И с этого момента старался двигаться как можно меньше. Однако в желудке было пусто, в животе сосало, так что скоро все-таки придется спуститься вниз. За дверью послышались голоса. — Гарри, ты не обязан стоять здесь и смотреть, — сказал мистер Уизли… — Мистер Уизли не знает его так, как я. Я имею в виду, как мы, — даже через стену было слышно, как Поттер обижается. — Гермиона, как ты можешь доверять ему? Ладно, остальные, но я думал, что ты единственная… Они действительно собирались обсуждать это прямо за дверью? Может, он и в тюрьме, но у него есть дела поважнее, чем подслушивать разговор Поттера и грязнокровки. Драко вздохнул. Похоже, выбора нет. Грейнджер кричит, как умирающая. — Гарри, ты слышал предсмертное послание Дамблдора. Ты знаешь, что он договорился со Снейпом убить его в случае необходимости. — Подделка, — отрезал Поттер. — Гарри, Мементо мори нельзя подделать, — терпеливо объяснила Грейнджер. — Это от Дамблдора. — Но почему? Почему он… — Поттер резко замолчал. — Я не знаю, Гарри, — успокаивающе сказала Грейнджер. — Но я верю Дамблдору. Давай, пойдем пообедаем. Драко услышал, как они ушли. В животе у него заурчало. Он прижал к себе подушку и перевернулся на другой бок, уставившись в стену.***
На следующее утро он вошел на кухню, и первое, что он заметил, было то, что Грейнджер делала что-то странное — она достала волшебную палочку и направила ее на какую-то веточку. — Я ничего не понимаю. Мы украшали дом к Рождеству два года назад. Почему сейчас магия не работает? Точно, Драко вспомнил, до Рождества осталось чуть меньше недели. Честно говоря, он забыл. Только грязнокровка может думать о Рождестве, когда весь мир рушится на части. — Я не знаю, дорогая, — раздался голос от камина. Миссис Уизли одной рукой что-то помешивала в котле, а в другой держала номер «Ежедневного пророка». Ни Грейнджер, ни мать Вислого не заметили, что Драко стоит в дверях. Он заглянул через плечо девушки. Перед ней лежала маленькая сосновая веточка. Грейнджер взмахнула палочкой — веточка слегка приподнялась, приняла слегка выраженную конусообразную форму… и упала на стол, роняя иголки. Миссис Уизли наполнила миску и левитировала ее на стол Грейнджер. Обернувшись, она увидела Драко. Миска упала, рассыпав кашу. Женщина мгновенно пришла в себя, подняла миску, прежде чем она упала на пол, и поставила ее перед Грейнджер, почти полную. Девочка опустила сосновую ветку и снова уставилась на Драко с тем же выражением сосредоточенного любопытства. Драко тут же захотелось, чтобы грязнокровка что-нибудь сказала, или съела свою кашу, или просто перестала пялиться на него. Миссис Уизли принесла еще одну миску каши и две тарелки сосисок. Слизеринец с жадностью принялся за еду, радуясь предлогу не обращать внимания на Грейнджер. В комнату с криками ввалились Уизли и Поттер: — Мама! Завтрак! — парочка застыла на месте, увидев Драко. Грейнджер дала им мгновение тупо постоять на месте и, наконец, сказала: — Рон, Гарри, садитесь. Завтракать. — Я не голоден, — пробормотал Уизли. — Конечно голоден, — Грейнджер выжидающе смотрела, как они усаживаются как можно дальше от Драко. Миссис Уизли с озабоченным видом подала им овсянку и сосиски. Воцарилась тишина. Поттер сжал ложку в кулаке и уставился прямо перед собой, не притрагиваясь к еде. Уизли поглощал кашу — отвратительное зрелище — сам Темный лорд, вероятно, не смог бы испортить ему аппетит. Он то и дело украдкой поглядывал на Драко, без сомнения, восхищаясь его хитростью. Грейнджер ела молча. Драко решил представить, что он сидит в кустах. Уизли оставил все попытки смотреть исподтишка и уставился на Драко в упор, как дурак, с отвисшей челюстью. Что ж, по крайней мере, это лучше, чем испытующий взгляд Грейнджер. Драко вздохнул. Уизли, у которого в голове явно родилась идея — и который хотел бы поразвлечься посильнее — встал и потянулся через стол за кувшином тыквенного сока. — О! — притворно воскликнул он, проливая липкий сок Драко на плечи. Затем он сделал паузу и налил еще, словно в раздумье. — Рональд! — Я не хотел, мам. Честно. Грейнджер снова вытащила свою палочку. — Скор… — Подожди, — Уизли держал в руке волшебную палочку и выжидательно смотрел на нее. Черт. Драко закрыл глаза. Черт возьми. Судя по раздраженному вздоху Грейнджер, она тоже все поняла. — О, ради Мерлина… — она вытащила свою волшебную палочку. — Скорджифай. Боже мой, Рон, если хочешь, посмотри на руки Малфоя.… Ладно, — подумал Драко, — Грейнджер получит свою порцию острых ощущений. И Вислый тоже, если уж на то пошло. Он встал, медленно снял рубашку, аккуратно повесил ее на спинку стула, повернулся обнаженным торсом к Уизли и показал ему свои предплечья. — Здесь нет никаких следов, — Рону явно было не по себе при виде полуголого слизеринца на кухне, даже если он сам все это затеял. Грейнджер, после всех ее предыдущих разглядываний, даже не хватило порядочности изобразить заинтересованность. Повернувшись, Драко надел рубашку и тщательно разгладил ее. — Ты доволен? — он направился к двери и на ходу оглянулся через плечо. — В следующий раз, когда захочешь, чтобы я разделся, Уизли, есть более простые способы. Он услышал смех Грейнджер и с достоинством выплыл из комнаты.***
После этого случая Драко нечасто встречался с Поттером или Уизли. Он сидел в своей спальне, пока ему так не надоели четыре стены, что он захотел перейти в гостиную, даже если там были эти жуткие зеленые обои и постоянно маячила Грейнджер. На этот раз она стояла в углу, спиной к нему, и пристально разглядывала стены. Затем она взмахнула волшебной палочкой: — Декоро. Сверкающие снежинки срывались с потолка и грациозно приземлялись на ближайшую к ней стену. Они задержались на мгновение, поразительно красивые, а затем растаяли, стекая лужицей на пол. — Черт, — вздохнула Грейнджер, осушая озеро согревающим заклинанием. — А еще тебя считают самой умной ведьмой на нашем потоке. Гермиона не клюнула на довольно примитивную приманку. Он явно растерял свои навыки. — Дело в самом доме. Я ничего не понимаю. В конце концов, теперь это дом Гарри. И вообще, нам удалось украсить его два года назад. Драко собирался ответить, но передумал, решив, что разговор его не настолько интересует, чтобы продолжать. Однако, грязнокровка, похоже, и не ждала ответа. Она направила волшебную палочку в угол за спиной Драко — и там выросла рождественская елка, но тут же рассыпалась на тысячи иголок. Посмотрев на весь этот беспорядок, Грейнджер, по-видимому, решила, что так пол выглядит лучше, и села на диван с очевидным намерением снова начать разглядывать его. — Почему ты не в Хогвартсе? — быстро спросил Драко. — Каникулы ведь еще не начались, не так ли? — Да, — ответила Грейнджер. — Они еще не начались, — он не смог отвести от нее взгляда. На ее лице снова появилось выражение хладнокровного любопытства. — Я не собираюсь читать тебе нотации за то, что ты так рано уехала оттуда, — сказал он. — Должно быть, в этом году ты стала лучшей среди девочек. Хороший пример для детей. — В этом году мы не в школе. Драко удивленно поднял глаза, но по бесстрастному лицу Грейнджер ничего нельзя было прочесть. — Мы сражаемся с лордом Волан-де-Мортом, — объяснила она. — На чердаке, да? Может, он сидит в коробке со старыми елочными игрушками? — На это стоит посмотреть, — улыбнулась Гермиона. Драко достал пачку и уже было достал сигарету, как вдруг, к его досаде, пачка вылетела у него из рук под действием заклинания Призыва. Он сделал пару глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, и повернулся к Гермионе. Во рту у нее были две сигареты, и она уже прикуривала их своей волшебной палочкой. Драко хотел возразить, но девушка наклонилась и сунула сигарету в его открытый рот. Она затянулась и выдохнула. Она держала сигарету таким образом, что сразу было понятно, что у нее есть опыт. Драко поставил бы свой последний галеон — свой единственный галеон, поправил он себя, с грустью вспоминая изменившиеся обстоятельства — что Грейнджер не вела себя так перед Поттером и Вислым. — О, так мы играем в плохую девочку, — мысленно закатил он глаза. — Гриффиндорские обычаи. Глубоко затянувшись, Грейнджер выпустила идеально ровное колечко дыма и снова устремила на Драко взгляд, полный бесстрастного любопытства. Достаточно. — Перестань на меня так смотреть. Я не теорема Нумерологии. — Нет, — согласилась она, продолжая изучать его. — По крайней мере, я могу это решить.***
Поттер, вероятно, решил проблему Драко, просто притворившись, что последнего не существует. В целом, отличное решение. В редких случаях Поттер смотрел мимо него, через левое плечо слизеринца. Драко подумывал о том, чтобы научить Выскакунчика, который свил гнездо за окном спальни, сидеть у него на плече, чтобы Золотому мальчику было, по крайней мере, на что смотреть. Поттер и Уизли слонялись по коридорам и тихо переговаривались, очевидно, что-то замышляя. Затем они заметили Драко и с видом заговорщиков скрылись за дверью. Странно, но Грейнджер они с собой не взяли. Драко задумался, а затем отбросил мысль о первой юношеской любви. Дух войны, а не романтики витал в этих приглушенных разговорах, хвала Мерлину. Похоже, Орден не солгал, пообещав, что он не будет жить здесь, как в тюрьме, и позволил ему свободно разгуливать по дому. Казалось, их не волновало, что Драко может попытаться сбежать. Его отец в Азкабане, он сам подвел Темного лорда, и теперь тот хочет его смерти. Есть достаточно причин, чтобы сидеть и не высовываться. И хотя видимость безопасности польстила бы самолюбию Драко, в том, что его недооценивали, было свое преимущество. Уроки Люциуса не пропали даром. Апатия сменилась беспокойством. У Драко вошло в привычку бродить по коридорам поздно ночью. Иногда он замечал, как члены Ордена приходят и уходят, отправляясь на задание или уже возвращаясь. Иногда они смотрели на него, иногда нет. Однажды он увидел, как Макгонагалл, пошатываясь, вошла в парадную дверь, поддерживаемая одним из братьев Уизли, и ее лицо пересекал кровавый порез. Позже той же ночью он встретил Грейнджер — девушка прокрадывалась по черной лестнице. Похоже, она тоже не выспалась. Драко прикурил сигарету от ее палочки, предложил ей сигарету и, пока Грейнджер затягивалась, посмотрел на ее губы. — Мне нельзя доверять, — предупредил он. — Я запомню, — ответила она.***
Поттер и Уизли заперлись на одном из своих бесконечных совещаний по стратегии. Обычно они прятались на полузабытом, тесном чердаке, не сомневаясь, что Драко ничего не знает об этой комнате. Слизеринец подумывал о том, чтобы вломиться туда, просто чтобы увидеть их разъяренные лица, но решил не напрягаться. Может быть, он подслушает их позже. А эту сумасшедшую Грейнджер, казалось, совершенно не интересовало, чем занимаются ее друзья. Она сидела на стуле за одним из столов в гостиной и водила палочкой над какой-то комковатой коричневой массой, повторяя: «Декор… Конструкция…» Коричневое пятно закружилось вокруг палочки, превращаясь в модель здания. Драко пригляделся и усмехнулся: покрытые глазурью крепостные стены, засахаренные башенки и отчетливый аромат специй — пряничный Хогвартс в миниатюре. Мерлинова борода, Волдеморт собирается уничтожить всю ее семью, а эта девочка играет со сладостями. Пряничный Хогвартс на мгновение замер — что это, крошечная игровая площадка для квиддича? — и взорвался фонтаном муки и коричневого сахара. Грейнджер вытерла со лба следы патоки и вернулась к работе. Маленький Хогвартс снова вырос и снова рухнул. И в третий раз, и в четвертый. — Неужели ты не нашла себе занятия поинтереснее, Грейнджер? — наконец спросил Драко. — Разве тебе не нужно быть наверху, договариваться со своими парнями? — Все хорошо, — ответила она. — Но спасибо за участие. Ей удалось добавить озеро к следующему мини-Хогвартсу, но этот замок тоже рухнул. — Хоть ты и грязнокровка… — Драко ожидал вспышки гнева, которой, к его огорчению, не последовало, — но я думаю, Поттер был бы признателен тебе за помощь. — Не волнуйся, Малфой, все под контролем. Если появится Волан-де-Морт, я тебя защищу. — Итак, каков твой грандиозный план по устранению Темного лорда? Ты хочешь, чтобы он подавился рождественским пудингом? Грейнджер повернула голову, и под ее немигающим взглядом Драко пожалел, что вообще осмелился заговорить. — Гарри и Рон разрабатывают тактику. Нам нужны кое-какие предметы, принадлежащие Волан-де-Морту.… — Крестражи, — закончил Драко. Дал ей понять — он тоже что-то знает, может быть, это ее успокоит. — Да, — спокойно ответила Гермиона. — Мы провели небольшое исследование, обнаружили большинство из них и выяснили, как преодолеть защиту. Гарри и Рон скоро последуют за ними. — И они выставят вас дураками. Тебе не повезло — ты упорно трудилась, чтобы найти их, а приключения достанутся другим. Драко говорил с непринужденной усмешкой, и, в конце концов, он, должно быть, задел Грейнджер за живое. Она посмотрела на него — просто, без всякого изучения — и ответила: — Я слишком опасна для них. Драко никогда не понимал этих сумасшедших гриффиндорцев. Если бы Грейнджер была в Слизерине, он бы сделал ее своей правой рукой, чтобы в бою ее трезвый ум и сильные магические способности были как можно ближе к нему. Грейнджер принялась за свой несчастный имбирный пряник — решительно, целенаправленно. Как досадно, что она родилась грязнокровкой, а оказалась в Гриффиндоре. Опасна… вот как это лучше всего сказать. Должно быть, он произнес последнюю фразу вслух, потому что Гермиона как-то странно посмотрела на него: — Они любят меня. Она долго смотрела ему в глаза. Опасно. Драко хотел отвести взгляд, но не мог. Почему? Последний пряничный замок рухнул в облаке сахарного песка. Слизеринец нахмурился и смахнул сахарную пудру с ресниц. — Что за… смотри, — выхватил палочку у девушки. Он повел над руинами — и замок Хогвартс тут же вырос во всем своем пряничном великолепии. Они оба замерли в ожидании. Но замок стоял — гордо и неподвижно. Драко провел пальцами по гладкому дереву. В последний раз он держал в руках волшебную палочку много месяцев назад. Даже если она принадлежала кому-то другому, он все равно чувствовал, как в ней бьется магия. Грейнджер буквально сияла, глядя на миниатюрный Хогвартс. Перед замком было озеро с помадкой, в котором плавал гигантский кальмар, оставляя за собой пенистый след. Стадион для квиддича был окружен лотками с ирисками, и первокурсники-леденцовщики спешили занять свои места. Девушка обернулась с довольной улыбкой — искренней, в отличие от тех ухмылок типа «я слишком хорошо воспитана, чтобы обращать на тебя внимание», которые обычно предназначались Драко, и он вдруг понял, что забылся и улыбается в ответ. — Конечно! — воскликнула она. — Ты родственник. В этом доме только Блэкам разрешается украшать. Драко с трудом согнал улыбку с лица. — Как всегда, все дело в крови, не так ли? Ему это удалось — улыбка исчезла с лица Грейнджер. Но она появилась снова, когда грязнокровка повернула обратно в замок. Она не просила вернуть палочку.***
Грейнджер сказала: «Они любят меня». Ну, да, конечно. Гриффиндорские идиоты любят всех, не так ли? И эта Ужасная троица была неразлучна столько лет. Или она имела в виду что-то другое? Драко обычно предпочитал есть в одиночестве — после обеда он спускался на кухню, накладывал себе остатки еды и старался держаться подальше от Поттера, Уизли и других членов Ордена. Но сегодня он захотел присоединиться к обществу. Сев за стол, он посмотрел на остальных. Компания была небольшой: разношерстной — мама, папа и малыш, Поттер и Грейнджер. Девушка выглядела довольной — вероятно, она была рада, что Драко привык к этому, или просто радовалась возможности еще раз на него посмотреть. Поттер придерживался своей позиции «Драко ничего не видит, Драко ничего не слышит». Уизли-младший был какой-то нервный, сидел на краешке стула и все время ерзал. Слизеринец одарил его ослепительной улыбкой, которая почему-то совсем его не успокоила. Но Грейнджер слабо улыбнулась и тут же спрятала усмешку. Родители Уизела предприняли пару попыток завязать с Драко разговор. Мистер Уизли спросил: «Ты хорошо устроился? Нашел ли ты себе занятие?», а затем вернулся к более удобной линии поведения, полностью игнорируя слизеринца. Чтобы Драко мог наблюдать. Поттер и Уизли в основном разговаривали друг с другом, и гораздо свободнее, чем с Грейнджер. Грейнджер один раз повернулась к Поттеру с теплой улыбкой, но тот, казалось, смутился и тут же отвел взгляд. — Гермиона, мы скоро уйдем, — начал Рон. — О, но вы же будете здесь на Рождество, — вмешалась его мать. — Приезжают Джинни, Фред и Джордж. — И я наконец—то придумала, как украсить дом, — добавила Гермиона. Ага, — подумал Драко, — так ты и догадалась. Это и есть знаменитая гриффиндорская честность, не так ли? Поттер в упор посмотрел на Грейнджер. — Я не думаю, что мы можем остаться. Он выдержал ее встревоженный взгляд на долгое, мучительное мгновение, но покраснел не он, а Уизли. «О, вот оно что»… Они действительно любят ее. Они влюблены в нее. Они оба. Это действительно опасно. В бою грязнокровка будет отвлекать их, и если им придется беспокоиться о ее безопасности, они станут легкой добычей. И если бы она попала в плен к Пожирателю смерти, можно ли было бы контролировать Поттера? Или Уизли? В любом случае, это довольно несправедливо со стороны Грейнджер. Кроме того, если для Поттера и Уизли будет лучше, если они не будут вмешиваться в драку ради их собственной безопасности, то пусть она там и остается. Что за причуды у гриффиндорцев… Драко покачал головой. — Почему ты качаешь головой? — начал было Уизли, но тут же замолчал, когда Драко снова улыбнулся ему. Когда они успели понравиться друг другу? Драко внимательно посмотрел на Грейнджер. Ну да, за последние несколько лет она очень похорошела, потому что научилась укладывать свои дурацкие волосы. И глаза у нее, кажется, красивые, но ей не следует все время пялиться на него. Как сейчас, например. Драко принялся за рагу. Бедная Грейнджер. Конечно, ни Поттер, ни Уизли никогда не прикасались к ней, зная о чувствах друг друга. А гордость Гриффиндора не позволяет веселиться всем вместе — по крайней мере, этим двоим. И Грейнджер могла бы попытаться. Жаль, однако, что она не в Слизерине. — Почему ты мне улыбаешься? — спросила Гермиона. Драко не ответил, только ухмыльнулся еще шире, когда Поттер и Уизли угрожающе уставились на него.***
Сделав пряничный замок для Грейнджер, Драко совершил ошибку. Теперь он это ясно осознал. Они развесили снежинки в гостиной, гирлянды на перилах лестницы и расставили рождественские елки везде, где Грейнджер видела свободное место. Когда она явилась, чтобы пригласить его поучаствовать в ее безумных планах, Драко хотел отказаться, но свирепый Поттер был рядом, и слизеринец не посмел возражать. — Когда наша сторона победит, — сказал он позже, используя ее палочку, чтобы трансфигурировать несколько уродливых подсвечников в деревянных солдатиков, — магглорожденные ботаники из Гриффиндора будут первыми, кого поставят к стенке. На каминной полке маршировали солдатики. Задние ряды врезались в передние, повалив первый ряд на пол. — Для этого у нас в Малфой-мэноре были домашние эльфы. — И им так и не удалось отпраздновать Рождество, я бы… Драко уронил палочку Грейнджер на ковер — упавший солдат схватил ее и, оседлав, вернулся в строй. — Ах, рождественские праздники моей юности… Носок с подарками был сделан из магловской кожи, рождественскую елку прислали нам из волшебных лесов Баварии, она была украшена гирляндами с горящими феями. Я просыпался на рассвете, находил кучу подарков, и у кровати непременно стояла метла последней модели — тогда я целый день летал на ней, а еще лепил волшебных снеговиков, которых заставлял рвать друг друга на куски. День закончился ужином: были поданы блюда из исчезающих видов волшебных зверей, а домашние эльфы спели рождественские гимны. Больше похоже на крик, — задумчиво добавил он. — В конце концов, их пытали. Грейнджер улыбалась. — Знаешь, я не верю ни единому твоему слову. — Что, сейчас или вообще никогда не верила? Она задумалась. — Наверное, никогда. — И ты доверяешь мне свою палочку. Беспечная девчонка.***
— Ублюдок, любящий магглов, мерзкое отродье! — Похоже, ей не понравилась новая шапка Санта-Клауса, — давилась смехом Грейнджер, выбегая из прихожей. — Распутник, предатель семьи, непристойный прелюбодей… — Будь осторожен! Это уже переход на личности, — крикнул Драко портрету, останавливаясь. — Противный щенок!.. — Это не поможет, — Гермиона втолкнула его в открытую дверь и тут же захлопнула ее за собой. Драко все еще слышал приглушенные крики миссис Блэк. Он что, трусливый баран?! Слизеринец огляделся. В комнате было темно и тесно. Углы, заваленные всяким хламом, тыкались ему в разные интересные места. — Грейнджер, я не знаю, что у тебя на уме, но… Гермиона оглядела кладовку для метел и вздохнула. — Давай подождем здесь, пока она не успокоится. Иначе она будет кричать весь день. Драко прислонился к стене, отодвинул в сторону палку от швабры, которая больно упиралась ему в спину, и прошептал: «Люмос». Света на конце палочки было достаточно, чтобы осветить крошечную комнату. По какой-то причине, стоя так близко, Драко не хотел смотреть на Грейнджер. Вместо этого он начал наблюдать за пылинками, которые блестели на свету и парили в воздухе. Он вытащил из кармана пачку сигарет и, почувствовав на себе пристальный взгляд Гермионы, поднял голову. Грязнокровка снова изучала его. Этого достаточно. Он шагнул вперед, заслоняя ее, и мягко протянул руку: — Грейнджер в кладовке, такая беззащитная… А у меня есть волшебная палочка… — девушка не отстранилась. — Как я мечтал об этом в школе… — Жаль, что ты больше не злодей. — Кто сказал, что я не злодей? — он уперся ладонями в стену по обе стороны от головы Гермионы и уставился на нее, ожидая, что гриффиндорка вздрогнет. Но она даже не вздрогнула, черт бы ее побрал. Драко наклонился вперед, почти касаясь ее лица. Чувствуя ее дыхание. — О да, Малфой, ты самый отъявленный негодяй из злодеев, — мягко передразнила она. Драко заглянул ей в глаза и на долю секунды почувствовал, что проваливается в их безмятежную, бездонную глубину. Он отвернулся и отошел к дальней стене, которая внезапно оказалась не так уж далеко. Он вытащил сигарету и яростно закурил. Его руки совсем не дрожали. — Мой отец… — медленно начал он. — Твой отец в Азкабане. И ты… — Мой отец был правой рукой Темного лорда. И когда-нибудь я стану таким же. — Нет, — категорично заявила Грейнджер. Гораздо увереннее, чем говорила сама. — Откуда ты знаешь? — резко спросил Драко. Девушка остановилась — черт возьми — все еще изучая его. Выражение ее лица постепенно изменилось — она явно что-то решила. — Потому что Дамблдор спас тебя. Драко на мгновение замер, затем стиснул зубы: — Нокс. Он бросил палочку на пол и распахнул дверцу шкафа. Он хотел уйти от грязнокровки как можно скорее. Он зашагал по коридору. — Опозорил нашу семью, запятнал нашу честь, ты, мерзкий сосунок… — неслось ему вслед.***
Люциус Малфой гордо стоял в тюремной камере, глядя в глаза своему сыну. На нем не было рубашки, а его тело было покрыто глубокими ранами. Порезы тянулись вниз, кровоточа, словно нанесенные невидимым ножом. Драко попытался выдавить из себя хоть слово, сдвинуться с места, спасти отца, но, казалось, прирос к полу. Люциус выжидающе смотрел на сына, казалось, не испытывая боли, хотя кровь сочилась из ран, текла ручьями, окрашивая тело в алый цвет. Он ждал. Драко сделал шаг вперед, но остался на том же месте. Ноги отказывались повиноваться приказам разума. На лице отца отразилось обычное раздражение. Затем — обреченность. Драко почувствовал леденящий холод. Он не мог обернуться, но не сомневался, что дементоры приближаются сзади. Но это неправильно! В Азкабане больше нет дементоров!***
Драко открыл глаза и увидел уродливые стены спальни в доме на площади Гриммо. Он снова закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Он начал избегать Грейнджер. Это оказалось проще, чем он ожидал: раньше грязнокровка была повсюду, вечно путалась под ногами, а теперь она избегала его. — отлично. Но Драко больше не сидел в своей комнате. Ему нужно было двигаться, заставлять работать свои мышцы, свой разум. По ночам он бродил по дому, исследуя, отыскивая тайные заброшенные комнаты. Кажется, что дом постоянно менялся сам по себе, по собственной непостижимой прихоти — комнаты появлялись и исчезали через час. Драко открыл дверь — прошлой ночью ее точно не было. Поттер сидел, сгорбившись, за столом в углу, спиной к двери, пристально глядя на что-то перед собой. Драко бесшумно приблизился. На столе лежало единственное перо феникса, из которого вытекала туманная фигура Дамблдора высотой около фута. Слизеринец наморщил лоб и вспомнил — Мементо мори. — …мы — орден Феникса, — сказал призрачный Дамблдор. — Мне было нелегко принять решение.… Возможно, ему следовало проявить больше интереса к сообщению, которое спасло ему жизнь и убедило Орден пощадить его, но почему-то все это казалось неважным. Он молча отступил назад. Поттер все равно услышал это и поднял голову, даже не вытерев слез. Драко вдруг понял, что не может отвести глаз от этого ничего не выражающего лица. Наконец Поттер вернулся к «Воспоминаниям о смерти». Драко почувствовал, что ему лучше уйти, и тихо вышел из комнаты.***
— Ты нужен мне. Грейнджер, похоже, больше не избегает его. — Давай, — нетерпеливо позвала она. Драко открыл глаза, все еще затуманенные сном. Грейнджер присела на край кровати, прямо у его ног. На ней были красивая маггловская пижама и халат, и она держала палочку наготове, беспокойно постукивая ею по раскрытой ладони. Драко моргнул, резко вытащил ноги из-под Грейнджер и прислонился к спинке кровати. — Это важно, — серьезно добавила она. Пожав плечами, Драко спустил ноги с кровати. Конечно, возражать бесполезно. Проще пойти и посмотреть, какие еще глупости затевает эта девчонка. Накинув халат, он последовал за Гермионой из спальни и спустился по темной лестнице в гостиную. Луна хорошо освещала комнату. Снежинки и венки немного оживили обстановку, но, по мнению Драко, комната все равно была самой отвратительной из всех, что он когда-либо видел. Грейнджер вздрогнула и направила палочку на камин. — Инсендио. Мерцающий свет нисколько не улучшал вид гостиной, но теперь, по крайней мере, в ней было тепло. Насколько Драко мог судить, в этом не было особой необходимости. Он подождал. — Ну что? — наконец спросил он. Грейнджер сунула руку в карман мантии и вытащила маленькую красно-зеленую веточку. Она колебалась, явно не торопясь с объяснениями. — Ну? — повторил Драко. — Это остролист, — объяснила она. Очевидно, Грейнджер считает, что он не заслуживает другого ответа. Что ж, пусть он сам разберется, в чем дело. Драко демонстративно зевнул. — Я хочу, чтобы ты увиливал от остролиста на этой стене. Как можно чаще. Венки, гирлянды и… — Неужели так важно делать это посреди ночи? — Остролист — красивое растение… и сезонное, — ответила она. — А ягоды символизируют кровь. Тебе это должно быть интересно. Девушка протянула палочку и выжидающе уставилась на него. Драко посмотрел на нее в ответ. Похоже, грязнокровка думает, что ему все ясно. Грейнджер продолжала протягивать свою палочку, держа ее на раскрытой ладони рукоятью вперед. — Пожалуйста, Драко, — тихо сказала она. — Завтра приезжают Джинни и остальные Уизли. Остролист — растение-защитник. Они должны быть в безопасности. «Драко», верно? Ему, кажется, понравилось, как она произнесла его имя. То, как при этом двигались ее губы. — Нет ничего абсолютно безопасного, — пробормотал Драко, но принялся за работу. Закрепив остролист на рамке для картины, он произнес заклинание расширения. Веточка росла по всей стене, как виноградная лоза, покрывая Черный семейный гобелен водопадом блестящих зеленых листьев и красных ягод. Он нарисовал палочкой круги, вплел остролист в венки и спирали, затем занялся деталями. Эту гирлянду нужно повесить в другую сторону и, конечно, лучше слегка наклонить эту ветку влево. Грейнджер молчала. Драко спиной чувствовал ее пронзительный взгляд. Но он не хотел смотреть на нее, не сейчас. Но грязнокровка по-прежнему не отворачивалась. Этот взгляд привлек ее, заставил встретиться с ней глазами. Драко обернулся, проклиная себя за несдержанность и страшась снова увидеть это выражение безразличного любопытства. Но не было никаких признаков любопытства. В свете пламени глаза Гермионы светились спокойным доверием. Она улыбалась. У Драко перехватило дыхание. — Грейнджер… Будь осторожна… — Я хотела узнать… — начала она. — Не надо. — Я хотела понять, почему умер Дамблдор. Почему он попросил профессора Снейпа убить его? Может быть, он знал, что у тебя особая цель, особая роль в этой войне? Драко крепко зажмурился. Под веками заплясали яростные алые всполохи. — Или он сделал бы это для любого студента? Чтобы спасти их от падения, от участи убийцы? Голос едва пробивался сквозь приглушенный гул в ушах. Откуда доносится этот шум? О, это биение крови, смутно догадался Драко. — Я должна была выяснить. Вот почему я наблюдала за тобой… и я все поняла. — Грейнджер… — И ответ таков: все это не имеет значения. Избранный ты или обычный человек. Драко тяжело дышал, не в силах вслушиваться в ее слова. — Дамблдор умер за тебя, — выдохнула Гермиона и тихо добавила: — И этого достаточно, чтобы знать. Он шагнул вперед. — Послушай, Грейнджер. Я не один из вас. Я не на твоей стороне, — голос дрожал. Палочка, наполненная силой, лежала в его ладони. — Я доверяю тебе, — ответила Гермиона и улыбнулась. Драко бросил палочку и бросился к ней. Он больше не хочет слушать, ему нужно заставить ее замолчать. Он с силой прижал Гермиону к стене и прижался губами к ее губам, чувствуя их сопротивление. Он — Малфой, его отец — Люциус Малфой, пожиратель смерти, правая рука Темного лорда. Кто такая эта грязнокровка, чтобы доверять ему? А потом он поцеловал ее, и она ответила. Языки переплелись, борясь за доминирование, но этого было недостаточно, и он, не в силах ни о чем думать, яростно водил ладонями по ее бокам, по груди. Тело, ему было так необходимо прикоснуться к ее телу, и она наконец-то замолчала, только тихо постанывала, и эти звуки посылали горячие волны прямо ему в пах, и уже не имело значения, доверяет она ему или нет. Драко сильнее прижал ее к стене, ближе, еще ближе, и запустил руки ей под халат, под пижаму. Ее тело было теплым, соски — твердыми. Он обхватил ладонями ее груди, потирая пальцами соски и чувствуя, как Гермиона выгибается и стонет ему в губы. Она повозилась с его рубашкой, расстегнула ее, стянула с плеч и провела пальцами по его груди. Горячие ладони легли на живот, скользнули под резинку трусиков, с нажимом потирая член, поглаживая вверх-вниз. Стон уже зарождался в ее горле, угрожая прокатиться по всему телу, и Драко сильно укусил ее за шею, чтобы сдержаться. Отчаянно желая ощутить вкус ее кожи. — Драко… — услышал он. — Драко… — сломленный, печальный, и от этого он только сильнее напрягся, чувствуя, как пульсирует его плоть. Он был Драко Малфоем, и где-то в глубине его сознания все еще жила мысль, что это важно, и ему нужно, чтобы Грейнджер поняла это, но он уже не помнил почему. Драко стянул с нее пижамные штаны, впился ногтями в ее обнаженные бедра и потянул ее вверх. Он хотел, чтобы царапины остались, чтобы она помнила, и было бы хорошо, если бы эти царапины остались навсегда. Гермиона ахнула, когда его пальцы погрузились в ее влагу, и снова простонала его имя. Большим пальцем Драко поглаживал ее круговыми движениями и терся о нее всем телом — бесконтрольно, не в силах мыслить связно. Задыхался от нетерпения. Тяжело дыша, он отстранился, заглянул в ее глаза и увидел, что они затуманены животной жадностью. И это отражается на его собственной жажде. Гермиона схватила его за пояс, снова прижимаясь к нему бедрами. Грейнджер, в отчаянии подумал он. — Гермиона… — а потом мысли исчезли. Драко схватил ее за ягодицы и приподнял, прижав к стене. Гермиона обхватила его ногами, и он снова потерся об нее — так близко, но все равно недостаточно, — а затем она протянула руку и направила его. И он оказался внутри. Он чувствовал, как она дрожит, слышал ее прерывистое дыхание, с каждым толчком вжимающее ее в стену. Он хотел замедлиться, хотел, чтобы все продолжалось подольше, но не мог остановиться, не мог сдерживаться, едва контролируя себя. Он врывался в нее все сильнее и сильнее, в ее тело — тугое, горячее и влажное. Где-то внутри разгоралось алое пламя, угрожая поглотить его целиком и проникнуть сквозь каждую пору. Гермиона напряглась и кончила с дрожащим криком, а затем обмякла в его объятиях. Драко сделал еще один выпад, потом еще один и испытал оргазм. Дрожа всем телом, он опустил девушку на пол. Он придвинулся ближе, пытаясь успокоиться, и удивлялся, почему ничего не получается, пока не понял, что Гермиона тоже дрожит. Драко закрыл глаза, пытаясь отдышаться. — Гермиона, — сказал он, больше не боясь, что его голос сорвется, — ты не обязана мне доверять.***
На следующий день приехала девчонка Уизли с двумя или тремя братьями, но никто больше не был счастлив, потому что Поттер и Уизли уехали. Они отправились за крестражами, не сказав никому ни слова. А днем позже отец Драко сбежал из Азкабана. Как раз к сочельнику.***
Дом был полон членов Ордена. Они перечитывали «Ежедневный пророк» парами и тройками, перешептываясь друг с другом, пристально изучая текст в поисках скрытого смысла. Газета изрядно потрепалась, уголки загнулись, пока кто-то не догадался послать за дополнительными экземплярами. «ЛЮЦИУС МАЛФОЙ, ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ, СОВЕРШИЛ ДЕРЗКИЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА», — гласил заголовок. — Ну и ладно, — говорили одни, — по крайней мере, он бежал один. — Да, — соглашались другие, — но как? Может быть, Сам-знаешь-Кто помог ему? — после этого они собрались с духом и исправились: то есть Волан-де-морт. Они не сводили глаз с Драко, словно ожидая, что он внезапно вспыхнет пламенем или снимет маску и окажется самим Темным Лордом. Драко попытался спрятаться в своей комнате, но оборотень последовал за ним и предложил серьезно поговорить. Надо отдать им должное, он даже сейчас не сидел взаперти. Они не могли не присматривать за ним, но Драко не заметил никакой явной слежки. Мистер Уизли спросил, не знает ли он, где его отец, и Драко честно ответил, что нет, и на этом все закончилось. Единственный раз, когда он увидел Грейнджер, она что-то обсуждала с Джинни Уизли. Драко прошел мимо — она смотрела ему вслед, но ничего не сказала. Он даже не попытался поймать ее взгляд.***
Члены Ордена посовещались, наметили план, и почти все разошлись по домам. Драко подозревал, что Люпин остался где-то в доме — возможно, он занял комнату, которой Поттер не пользовался. Было уже поздно, и Драко, наконец, принял решение… На самом деле, он принял его сразу же, как только услышал новость о побеге своего отца, даже не задумываясь. «Если ты уйдешь, — говорил мистер Уизли, — ты никогда больше не сможешь нас найти». Грейнджер, как он и ожидал, ждала его в полутемной гостиной. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, и держала в руках веточку остролиста. — Я ухожу, — сказал Драко. — Я ухожу. — Хорошо, — ответила она, нисколько не удивившись. — Я должен найти своего отца. — Ты знаешь, где он сейчас? — в глазах Гермионы промелькнуло прежнее любопытство. Драко посмотрел ей в глаза, чувствуя их притягательность. — Но он будет надеяться, что я найду его. Вот почему я буду искать. Гермиона уставилась на свои руки, которые без конца крутили веточку остролиста. — Грейнджер… — попытался он привлечь ее внимание. — Я Малфой. Она ничего не сказала. — Я делаю то, что от меня ожидают, — в его голосе слышалось отчаяние. Драко понимал, что теряет самообладание, и не мог сопротивляться этому. — У меня нет выбора. Прежде всего, я сын своего отца. Он ждал неизбежных возражений. Дамблдор спас его от той участи, которая была уготована наследнику семьи Малфоев. Он спас и, спасая, отдал свою жизнь. И теперь Драко волен выбирать любой путь, какой пожелает. Но Грейнджер не понимает, что его путь был проложен задолго до той ночи в Астрономической башне. Чего он хочет, во что верит, не имеет значения. Возражений не последовало. Гермиона странно смотрела на него. Снова любопытство? Доверие? Ты ничего не можешь разобрать. Часы пробили двенадцать. Пора уходить. — Полночь, — Грейнджер выжидательно замолчала. — Счастливого Рождества, — добавила она, видя его недоумение. — Счастливого Рождества, — повторил он. — У меня есть кое-что для тебя, — девушка встала. — Грейнджер… Она протянула ему веточку остролиста, которую недавно вертела в руках. Драко в замешательстве взял ее. — Я наложила на нее усиленное заклинание определения местоположения. Подожди… — Гермиона провела указательным пальцем по острому краю листа бумаги. Капля крови упала на веточку и тут же впиталась в ягоды, остролист замерцал, глянцевый блеск усилился. Драко почувствовал, как веточка в его ладони стала крепче. — Теперь ты всегда сможешь найти меня. Неважно, где я, где ты и с кем. Сосредоточься на остролисте, и ты поймешь. — Грейнджер, — обеспокоенно произнес Драко. — Неужели ты не понимаешь, насколько это опасно? А если это попадет в руки противников? Если они заставят меня совершить предательство? Что, если однажды я решу для себя, что было бы неплохо предать тебя? Она улыбнулась. — Никто, кроме тебя, не может этим воспользоваться. И никто не может заставить тебя говорить против твоей воли. Что ж, если ты сам хочешь предать меня, что ж, пусть будет так. — Я не возьму ее, — Драко был ошеломлен грузом ответственности. Гермиона решительно накрыла его ладонь с остролистом и взяла его в свои руки. Он почувствовал, что снова погружается в глубину ее глаз. Драко наклонился. Если он поцелует ее сейчас, то не сможет остановиться. И он должен. Ему нужно уйти. Он отстранился и положил веточку в карман. — Я, наверное, выброшу ее. — Хорошо, — и снова этот взгляд искренний, доверчивый. Что ж, если ненормальный гриффиндорец настаивает на доверии к нему, ничего не поделаешь. Он должен уйти, он должен выбраться отсюда. И то, чего он действительно хочет, не должно этому помешать. Драко направился к двери, не оглядываясь, зная, что Грейнджер не сдвинулась с места. Он поколебался, затем обернулся. — Гермиона… — Да? — выдохнула она. Драко еще раз посмотрел ей в глаза. И отвернулся. Она не последовала за ним ни по коридору, ни к двери. Спрятав руки в карманы от ночного холода, он спустился по ступенькам на Гриммо-плейс, не взяв с собой ничего, кроме одежды. Веточка остролиста уколола его ладонь, и Драко провел по ее острым краям большим пальцем. Он твердил себе, что никогда не воспользуется ею. Ни за что. И он сомневался, что сам верит во все это.Конец
