lay down your sweet and weary head

После смерти Трора, Торин начинает всерьез строить планы. Ему не нужно было видеть очередную демонстрацию хрупкости и краткости их жизни, чтобы осознать тот факт, что, если он не начнет действовать в ближайшее время, вверенные ему шансы могут ускользнуть из его рук, но он решает пока не зацикливаться на собственной недальновидности. Вместо этого он собирается с мыслями и отправляется просить своего отца о торговой экспедиции. Вероятно, он мог бы придумать другое оправдание тому, почему ему действительно нужно как можно скорее отправиться в Синие горы, но идея отправить посланника для закрепления несуществующих торговых соглашений засела у него в голове и никак не желала отпускать. Насколько ему известно, гномы Синих гор на данный момент мало что могут предложить Эребору в плане торговли, но это может измениться, и, тем более, Торин уже усек, что лучше всегда готовиться к худшему и надеяться на лучшее. Хотелось бы надеяться, что торговый союз сможет укрепить их отношения в целом – и разве все гномы не должны держаться вместе, когда в Средиземье и так осталось так мало их сородичей? Трайн выслушивает его предложение, кивая в нужные моменты, но Торин не может отделаться от ощущения, что на самом деле его отец думает не о том, о чем идет речь, даже если это и сможет дать ему желаемый конечный результат. Первое, что он делает после того, как получает одобрение Траина на свои планы, - идет поговорить с Оином. Целитель поднимает взгляд от того места, где он смешивал какую-то зеленую... смесь в миске, и улыбается ему. - А, Мастер Торин. Что с вами случилось на этот раз? Торин сердито смотрит на него, не только из–за слов целителя, словно это он виноват в том, что получил свою рану, или из-за того, как часто это случается - что является вопиющей ложью, спасибо большое, - но и потому, что он думал, что уже дал гному право называть его Торином. Может показаться странным, что принц испытывает неловкость из-за всяких этих уважительных титулов, но когда дело касается его друзей, Торин искренне желает, чтобы они перестали называть его "Господин", или "Сир", или "мой принц", или еще какую-нибудь чушь, которую они могут придумать. Он был слишком поглощен своим разочарованием, чтобы заметить, что в глазах Оина появился дразнящий блеск. - Это не смешно, Оин, - ворчит Торин. - Ты уверен? Ты производишь восхитительное впечатление птицы с взъерошенными перьями. - Заметив недовольный взгляд Торина, он добавляет: - Хищной птицы, конечно же. Немного успокоившись, Торин прочищает горло и говорит: - Как ты, несомненно, видишь, я не ранен. У меня просто есть вопрос. Приподнимается кустистая бровь. - О? - У вас есть брат, не так ли? Начинающий торговец? Выглядя слегка озадаченным, Оин кивает. - Да, он изучает основы торговли, хотя, я думаю, он мог бы стать казначеем, с этим он справится так же отлично, как и в принципе - следит за деньгами. Наш Глоин еще очень хорошо обращается с топорами. Он сурово смотрит на Торина. - Теперь ты собираешься объяснить мне, почему спрашиваешь об этом, или нет? Губы Торина подергиваются. Разговор с Оином всегда так освежает. - Я планирую экспедицию в поселение гномов в Синих горах, чтобы наладить торговые отношения, и я ищу человека, который помог бы координировать важные задачи. Человека, которому я могу полностью доверять. Всплыло имя Глоина, и как только мне сообщили, что он твой брат, я уже готов был дать свой ответ. Если кто-то и может выглядеть гордым и в то же время слегка подозрительным, так это уж точно Оин. - Тогда зачем ты со мной разговариваешь? - Я хотел услышать твое честное мнение о том, подходит ли Глоин для такой работы, - серьезно говорит Торин, едва заметно пожимая плечами. Оин на мгновение задерживает на нем взгляд, а затем решительно кивает. - Достоин. А теперь иди отсюда. Мне нужно заняться пациентами. Торин уходит. Завтра он отправится на поиски Глоина, хотя у него почти нет сомнений в том, что гном согласится на такую авантюру – большинство из них ухватились бы за такую возможность - сопровождать наследного принца. И остается еще убедить только одного гнома поехать с ними, и эта персона важнее всех остальных. Когда он входит, Дис что-то пишет за своим столом, но улыбается в ответ на его приветствие, забыв про перо. Как и Фрерин – и Торин, если быть до конца честным, – она всегда была активной натурой, и сидение за письменным столом над бумагами никогда не было ее любимым способом времяпрепровождения. - Не хотела бы ты поехать со мной летом в Синие горы? - спрашивает он без предисловий, и брови Дис взлетают до линии роста волос. - Что? - Ты как-то сказала мне, что хотела бы увидеть мир за пределами Эребора, помнишь? - Конечно. - Она слегка фыркает и многозначительно продолжает: - Я также отчетливо помню, как мне раз пятьдесят говорили, что я "слишком молода и легко нахожу приключения на свою задницу", прежде чем я окончательно отказалась от этой идеи. Фрерин часто жаловался на подобные ответы. Ты был единственным, кто, казалось, всегда был свободен в выборе - ехать куда-то или нет. Торин отказывается чувствовать себя виноватым из-за этого, учитывая, что он на самом деле уже взрослый человек. - Несколько лет назад это были веские причины, - замечает Торин, вероятно, излишне осуждая ее за свирепый взгляд. - Но ты больше не маленькая гномида. И, хотя эти земли по-прежнему опасны, я никогда не считал, что тебе следует постоянно прятаться здесь. - Ты обсудил все это с отцом? - скептически спрашивает она. - Я уверен, он не стал бы возражать. - Торин слегка морщится. - Даже если бы он не был... занят в данный момент. Растущая радость на ее лице от перспективы отправиться в путешествие тут же гаснет. - Значит, ты тоже это заметил. В смехе Торина слышится нотка беспомощной горечи. - Было бы трудно удержаться, учитывая, что в последнее время он проводит больше времени в своих мыслях, чем на улице. Я даже не знаю, почему он такой рассеянный. Если бы на него по-настоящему надавили, он, вероятно, мог бы высказать несколько предположений, но ни одно из них не принесло бы утешения, и до сих пор Трайн даже словом не обмолвился об этом никому из своих детей. Это тревожная черта рода Дуринов - держать свои проблемы при себе, пока все не перерастет в большую катастрофу. Он на мгновение отбрасывает эти мрачные мысли, немного удивленный тем, что видит Дис прямо перед собой; в ее глазах искрится нежность, когда их лбы соприкасаются. - Тебе не стоит так сильно волноваться, брат. Такими темпами ты поседеешь еще до того, как доживешь до девяноста лет. Он одаривает ее довольно слабой улыбкой – на самом деле он заметил седые пряди в своих волосах еще в семьдесят семь лет, но не собирается ей об этом говорить, – но, тем не менее, слегка расслабляется под ее ласковым прикосновением. Когда они, наконец, отстраняются друг от друга, Дис спрашивает: - А как же Фрерин? - Фрерин останется здесь и присмотрит за нашим отцом. Боюсь, без брата он не справится. Дис фыркает. - Ты уже сказал ему об этом? Слегка смущенное молчание Торина - все, что ей нужно, чтобы узнать ответ на свой вопрос.

***

Утром в день их отъезда Дис выглядит усталой, но слегка взволнованной, через плечо у нее перекинут рюкзак. Торин даже не помнит своего первого долгого путешествия вдали от горы, так давно это было, но в выражении ее лица он видит то удивление, которое, должно быть, испытывал, глядя на мир за их пределами. - Фрерин все еще дуется, - комментирует она, подходя к Торину и его пони. Сейчас они ждут только Глоина, охрана и их лошади уже в сборе. Торин коротко улыбается. - Он справится. Кроме того, я думаю, что некоторое время, проведенное с ним наедине, может пойти отцу на пользу. С ним это всегда случается, когда он впадает в задумчивость. Фрерин просто подбадривает окружающих – Торин по опыту знает, что довольно трудно оставаться мрачным, когда Фрерин вбивает себе в голову, что ему нужно заставить кого-то улыбнуться. - Я просто подумала, что он придет попрощаться, - бормочет Дис, внезапно становясь угрюмой, и Торин рефлекторно придвигается к ней поближе. - Он придет. Его уверенность не поддельна – Фрерин всегда обладал гораздо меньшей, порой отвратительной, гордостью Дурина, чем его братья и сестры; он никогда бы не позволил Дис уйти, не попрощавшись. И, как и обещал, за их спинами раздаются громкие шаги, прежде чем Дис успевает открыть рот, чтобы ответить. Фрерин все еще выглядит немного расстроенным, но улыбается сестре с готовностью, хотя про себя Торин думает, что было бы довольно сложно этого не сделать, учитывая ее очевидную радость от встречи с ним. - Ну-ну, - говорит Фрерин, не выпуская его из объятий. - Ты же не думал, что я не приду? Я не мог позволить своей младшей сестре уйти, не попрощавшись. - Именно это я и сказал, - бормочет Торин, но его, конечно же, игнорируют. Удерживая Дис на расстоянии вытянутой руки, Фрерин подмигивает и говорит: - Присмотри за нашим старшим братом, mizimith. Думаю, он в ближайшее время придет в себя, да и не думаю, что нам нужны дырки от стрел в будущем короле. Разрываясь между радостью от того, что Фрерин наконец–то может пошутить по поводу этого инцидента, и беспокойством по поводу идей, которые он вкладывает в голову Дис – она уже выглядит очень решительной, а они еще даже не спустились с горы, - Торин только довольно сухо улыбается ему через плечо. Он уверен, что его взгляд говорит "спасибо за доверие, братец" так же красноречиво, как и взгляд Фрерина "и тебе тоже лучше присмотреть за ней". Он склоняет голову в знак признательности, потому что слова не нужны. Фрерин не хуже его знает, что Торин, не задумываясь, отдаст жизнь за Дис, если это будет необходимо. Момент нарушается, когда, наконец, появляется Глоин, пыхтящий – как от смущения из–за того, что заставил всех ждать себя, так и от напряжения после длительного бега - с сумкой, которая, похоже, принадлежит Оину, зажатой в его руке. - Прошу прощения, мой принц, - задыхаясь, произносит он, кланяясь. - Я задержался. Торин кивает ему и обращается к Гарину, капитану сопровождающей их стражи: - Мы выходим! Возможно, в кои–то веки у них получилось бы спокойное путешествие без происшествий - он, все же, намерен сделать все возможное, чтобы так оно и было, и вполне счастлив, когда единственное, что беспокоит Дис в первые несколько дней, - это ее жалобы на камни и корни, впивающиеся ей в спину, где бы она ни легла.

***

Они обошли Ривенделл с севера, проезжая через Тролличью тропу, когда Торин вспомнил о сокровищах троллей и, в частности, об Оркристе. Он неохотно привык к использованию другого меча, но никогда не забывал о его непревзойденной сбалансированности и смертоносности. Возможно, его немного и раздражает, что что-то эльфийское так удобно лежит в его руке, но ради такого прекрасного оружия даже Торин может отбросить свое отвращение. Что возвращает его к мысли о том, что он действительно хотел бы вернуть Оркрист. Они даже находились недалеко от бывшего пристанища троллей, и, хотя Торин не знает, находится ли там что-нибудь из сокровищ, он почему–то сомневается, что три тролля, и даже не самые умные из их и без того довольно туповатой расы, каким-то образом сумели убить обладателей этих древних мечей - гораздо более вероятно, что они просто сами как-то наткнулись на эти бесценные предметы (хотя, конечно, вообще было маловероятно найти такие предметы в сокровищнице или пещере троллей). Торину кажется, что на это стоит обратить внимание, и, поскольку уже далеко за полдень, он не видит ничего плохого в том, чтобы прервать их передвижение немного раньше обычного, даже если это вызовет непонимающие взгляды Дис и Глоина. Охранники, как всегда, стойкие и послушные, ни один из них и бровью не повел в ответ на приказ своего командира остановиться. Они тоже не будут спрашивать о причине, и в такие моменты Торин больше всего скучает по Двалину – его друг сделал бы так, как ему приказали, а потом, наедине, потребовал бы объяснений, если бы счел это необходимым. Это не значит, что он сожалеет о том, что оставил его в Эреборе присматривать за происходящим – и за Фрерином, – но лидеру гораздо легче вот так сбиться с пути, когда рядом нет никого, кто мог бы подвергнуть сомнению или хотя бы поинтересоваться принимаемыми им решениями. Двалин и Балин всегда отлично справлялись с этой ролью. Но он позволил себе отвлечься, поэтому выбросил эти мысли из головы и сосредоточился на текущей ситуации. - Гарин, - обращается он к начальнику своей охраны. - Обеспечьте безопасность лагеря. Я собираюсь осмотреться вокруг. Гарин слишком профессионален, чтобы показывать на своем лице много эмоций, но ему удается выглядеть немного встревоженным, не теряя своего обычного неприступного выражения. - Один, милорд? Торин открывает рот, чтобы сказать: "Да, в одиночку я способен о себе позаботиться", но передумывает. В конце концов, защищать его - долг Гарина, и в его словах есть резон. Бродить в одиночестве по дикой местности - не всегда хорошая идея, к тому же она сопряжена с риском. - Я возьму Глоина, - говорит он вместо этого. - Мы не собираемся уходить далеко. Гарин быстро кивает с видом облегчения и идет давать нужные указания своим подчиненным. Торин воздерживается от того, чтобы позвать его снова ему и сказать, чтобы он присмотрел за Дис – для любого способного охранника было бы оскорблением заявить о чем-то, что и так входит в его обязанности. Позвав Глоина, на лице которого застыло то самое слегка подозрительное выражение, которое появлялось у него всякий раз, когда Нори был поблизости, но он безропотно последовал за ним, когда Торин направился в сторону пещеры троллей. Есть вещи, которые человек никогда не забывает, и дорога к месту, где, как он боялся, заблудились его младший племянник и их новый грабитель, - одна из таких вещей, даже если у него иногда возникают проблемы с запоминанием направления, что, без сомнения, с радостью подтвердит множество его знакомых. Отсутствие ужасного запаха, доносящегося из входа в пещеру, само по себе является достаточным признаком того, что тролли еще не завладели ею. - Подождите здесь. - Глоин уже открывает рот, чтобы возразить, и Торин подавляет желание вздохнуть. - Со мной все будет в порядке, это всего лишь пещера. Глоин не уверен. - Это не значит, что в ее глубине не скрывается что-то зловещее. - Я обещаю, что закричу, если возникнут проблемы, - говорит Торин, возможно, чуть более резко, чем предполагалось, из-за того, что Глоин хмурится, но больше не протестует. Торин поворачивается ко входу в пещеру и делает глубокий вдох, прежде чем вспоминает, что на этот раз здесь не пахнет смертью, разложением и троллями, о которых нельзя упоминать. Второй раз, когда он входит в эту пещеру, намного приятнее, чем тот самый первый, это уж точно. Он поднимает факел, и тишину нарушает только звук его сапог, шаркающих по сухому камню. Вокруг него ничего не движется, и на мгновение он с нарастающим разочарованием думает, что здесь вообще ничего нет. Затем свет от его факела падает на темное пятно в глубине пещеры, и внезапно по всем стенам появляются призмы света, отражающиеся от стен. Он шагает вперед, не сводя взгляда со сверкающих доспехов эльфийской работы, которые не потускнели за те годы, что они здесь пролежали, затем останавливается, увидев, что открывает ему расширяющийся конус света. По всему доспеху разбросаны белые кости, принадлежащие, как он предположил, по крайней мере двум существам – эльфам, поскольку кости длинные и тонкие. Дрожь пробегает у него по спине, и хотя сейчас он видит Оркрист, Гламдринг и даже Жало, покоящихся рядом с останками своих прежних носителей, он не решается просто взять их и осквернить тот покой, который принесло это последнее пристанище. Он задается вопросом, что же произошло, чтобы победить такую пару воинов, ведь наверняка у них было такое оружие, что заставило их умереть в этом отдаленном месте, вдали от своих друзей и любимых. Он понимает, что, вероятно, никогда этого не узнает. Пробормотав короткую молитву – возможно, когда–то они и были эльфами, но теперь, после смерти, границы стираются, и Торин обязан проявить к ним должное уважение, - он осторожно берет три меча и на мгновение склоняет голову, прежде чем выйти наружу. Глоин поднимает взгляд от камня, на котором он сидел, что-то бормоча себе под нос, недалеко от входа в пещеру, и его глаза расширяются при виде трех видов оружия, которые Торин теперь держит в руках. - Держи это, - инструктирует он, передавая Глойну Гламдринг и Жало, пока сам закрепляет Оркрист в его обычном положении на спине. Наметанный взгляд Глоина скользит по двум клинкам, которые он теперь держит в своих руках. - Это же эльфийская работа! - восклицает он, и в его голосе слышится нечто среднее между возмущением и невольным восхищением явно выдающимся мастерством. Торин что-то бурчит себе под нос, лишь частично прислушиваясь к тому, что говорит другой гном. - Так оно и есть. - Откуда вы знали, что они будут здесь? Наконец, удовлетворенный положением меча, Торин поднимает взгляд. И лжет. - Я этого не знал. - Увидев озадаченный взгляд Глоина, он уточняет. - По всей земле разбросано множество подобных мест, где никто не наткнулся бы на них случайно, если бы не был посвящен в их местоположение. Это немного туманное объяснение, но ничего другого он сказать не мог. К счастью, Глоин выглядит всего лишь немного любопытным. - Значит, по всему Средиземью спрятаны тайники с такими вот диковинками? На самом деле их нет, но, что еще он мог сказать в свое оправдание в такой ситуации? И все же мысль о том, насколько легче могли бы пройти годы их скитаний с такими ресурсами в их распоряжении, невыносима горька, но он давным-давно поклялся себе что он сделает все, что в его силах, чтобы не допустить повторения подобных страданий своего народа. Поэтому он сурово посмотрел на другого гнома и сказал: - Лишь немногие знают об этом, Глоин, сын Гроина, я ожидаю, что ты будешь хранить этот секрет в абсолютном молчании. Возможно, не совсем правильно такое говорить, но Торин просто надеется, что Глоин сделает правильный вывод из его слов, которые, вполне вероятно, лишь частично ложны. И принц чуть ли не вздыхает с облегчением, когда Глоин серьезно кивает ему в ответ. Когда они возвращаются в лагерь, Торин убирает два других меча в свой рюкзак, прежде чем кто-либо успевает спросить о них, и когда Дис, топая, приближается к нему, он может успокоить ее гнев по поводу того, что ее оставили, позволив ей осмотреть Оркриста вволю и ответив на все ее вопросы об эльфийском оружии, о его способностях и возможностях. Той ночью, после своего первого дежурства и перед тем, как забраться в свой спальный мешок рядом со спящей Дис, Торин осторожно подходит к тихо похрапывающему Глоину и кладет предназначенный ему жетон в его рюкзак рядом с мешочком с лекарственными травами - которые, несомненно, его заставил взять с собой Оин. Торин уверен, что гном найдет этот жетон в свое время.