Право на одиночество

      Одиночество опасно. Сейчас оно стало популярно, словно кто-то ввел моду на грустных и одиноких людей. Они заполонили улицы, дома, кладбища. Одиночество затягивает хуже наркотиков или алкоголя. Человек устает от общества и проживает эту жизнь с самим собой. Ты устал от работы? Одиночество. Тебя все бесят? Одиночество. Кто-то бросил? Одиночество. Не помогут врачи. Потрать хоть всю зарплату на лекарства - лучше не станет. Одиночество можно вылечить только таким же одиноким человеком или же полной противоположностью.       Яков прожил большую часть жизни в одиночестве. Его знали многие, но никто не знал по-настоящему. Он ловил себя на мысли, что когда он умрет, на его похороны придет только кот и один друг. Он никому не нужен. Его нет на совместных фотках, нет в телефонной книжке с подписью "звонили недавно" Он пустышка. Нашелся один человек, который полюбил его. Милая и красивая девушка, которая долгое время была его подругой. Любовь - зло. Яков понял это, когда на 8 месяц отношений она заявилась к нему домой пьяная в хлам и рассказала, что встречалась только потому, что нужны были деньги. Поняв, что Яков не миллионер, она ушла от него. В тот день в душе стал разбиваться хрусталь. Само по себе стекло хрупкое, а еще очень острое. В грудной клетке находилось хрустальное сердце, которое заполнилось черным дымом одиночества и разбилось.       Тот единственный друг - Немо. Между прочим, был безответно влюблен в одинокого человека, а значит, был обречен. Влюбится в одиночество, во всех смыслах, было ужасно. Немо катали на эмоциональных качелях практически все время. Сначала уважали, а потом слали куда подальше. Но, несмотря на это, он был рядом. Всегда, везде, повсюду. Его контакт был спасательным кругом от бессонницы. Яков никогда не показывал никаких чувств к нему. Поэтому Немо никогда не слышал слова "Ты мне дорог" с уст Якова. Вот так это любить одиночество.       По стеклу барабанил дождь с грозой. Даже погода подстроилась под их настроение. Немо бережно нес ромашковый чай в специально отведенной под Якова чашке. Сам Яков сидел на диване в компании горы подушек и махровых пледов. — Почему ты всегда завариваешь мне ромашковый чай?— спросил Яков, хмурясь, когда в очередной раз в кружке оказался зелено-желтый напиток. — Ты всегда нервный, а ромашка успокаивает. Тем более я завариваю ее по особому рецепту.       Яков ничего не ответил, отпивая горячий напиток. В последнее время Яков стал более закрытым. Расставание подбило его. Даже не просто подбило, а сломало и вдребезги разбила все мечты и право на счастье. — Ты в последнее время....грустный,— Немо прикусил уже до чертиков искусанные губы. Начинать диалоги на такие темы было невыносимо. Просто от того, что Яков отказывался от любой помощи. Немо не мог просто бездействовать. На его глазах умирать любимый человек, а он не может помочь. — Я?— Яков рассмеялся. Он делал так всегда, когда было плохо. Слезы? Какие еще слезы? Смех! Это лучшая маскировка грусти и твоего состояния. Смех заразен так же как и одиночество. Когда ты смеёшься, у людей возникает похожая реакция. Они тоже начинают смеяться. Никто даже не предполагает, что при каждом смешке разбиваются хрустальные сердца. — Да ты. Ты какой-то грустный. Даже нет! Подавленный. Я вижу, что тебе плохо. Я хочу помочь, правда. — Мне не нужна помощь. Я говорил тебе это сотни раз. Почему ты не можешь с этим смириться. Глупо тратить на это время. — Хватит. Хватит, Яков!       Немо сорвался на истерический вскрик. Яков поджал губы, смотря на ровные черты лица. Он знал, что ему хотели помочь, но не мог ничего с собой сделать. Воспоминания и обида на человека из прошлого создали острые скалы. Никто не сможет подойти к нему, а Яков не сможет выйти из этого. Он не хотел больше никого подпускать, чтобы не разбиться еще сильнее.       Немо поднял на него глаза, в которых сверкали маленькие капельки слез бессилия. В начале месяца они договорились, что тактильности запрещены. Сегодня стало исключением. Он подполз ближе, укрывая их одеялом. Пушистый плед стал куполом спокойствия и защиты для них. Немо лег на его грудь, обнимая руками, словно защищая от самого себя и одиночества. Под ухом громко стучало сердце, а точнее его остатки.       Лекарство от одиночества есть. И оно заключается в теплоте чужого тела. Когда тебя греют теплые и родные руки, ты готов раствориться в них и остаться навсегда. Мир обречен, но в нем есть счастье. Руки перешли на теплую талию, поглаживая ее большим пальцем. Захотелось плакать, но все слезы он выплакал в одиночестве. Яков обнял его в ответ, зарываясь носом в пушистую макушку рыжих волос. Он не хотел говорить, объяснять что-то, изливать душу. Немо и так все знал. Смысл был только в исцеление хрустального сердца. Он вдыхал аромат лавандового шампуня и понимал, что именно это и называется счастьем. От одних объятий тебе не станет лучше. Тепло должно быть везде, и не только в человеке на груди. Оно должно окутать и никогда больше не отпускать. Быть может, тогда одиночество от ступит от человека.