Пилтоверский маньяк

Несмотря на ряд совершённых им научных открытий, изобретений и соавторство в таком амбициозном проекте как хекс-врата перемещения, Виктор не считал себя человеком, представляющим особую ценность для похитителей. Большим финансовым состоянием, властью или статусом он - выходец из нижнего города - не обладал, несмотря на почётное место в Академии и авторитет среди коллег по научным изысканиям. Если бы представить, что на Виктора позарился торговец органами, его можно было наверняка назвать одним из двух: слепой или спятивший. В качестве сладкой секс-игрушки, бледный и немощный телом Виктор подходил ещё меньше, чем для первых целей из списка трёх целей типичного похитителя. Как бы ни низка была его вероятность оказаться в такой ситуации, это случилось. Был обычный рабочий день, немного скучный, немного увлекательный, такой же посредственный, как и все дни, в которые не совершается значимых открытий, то есть абсолютное большинство дней. Немного засидевшись за теоретическими расчетами для нового проекта, Виктор возвращался домой после заката. В чистеньком и тихом Пилтовере, где днём и ночью на каждом повороте покой его жителей охраняют миротворцы, физически слабому человеку нечего было опасаться. Так считал Виктор, спокойно ковыляя мимо переулка. На него набросились! Кто-то мускулистый, физически гораздо более сильный едва не сшиб его с ног: сделал подсечку, заставив выронить трость, но тут же поймал, прижал к себе, фиксируя добычу. Зажал ладонью готовый закричать рот и потащил в темноту переулка. Виктор брыкался, пока не осознал, что к его рту и носу прижимают платок с каким-то веществом, имеющим сладковатый запах. Почти одновременно с этим осознанием он отключился в руках похитителя. ________________________ Сознание возвращалось долго и муторно. Он то приходил в себя, пытался звать на помощь и вырываться, то погружался в сладкую дрёму, соблазнительно безмятежную, будто он просто отдыхает на мягкой постели у себя дома, в полной безопасности, а не его похитили. Когда Виктор окончательно прошёл в себя, на его глазах плотно сидела тёмная повязка, а его руки были неудобно прикованы к изголовью постели и несколько затекали в таком положении. Виктор всегда прежде мыслил логично. В этой ситуации было логично кричать до сорванного голоса, хрипов и сухого, надсадного кашля в попытке призвать помощь. За своими криками Виктор не услышал приближения другого человека. Он осознал, что больше не один лишь в момент, когда в его губы ткнулся тёплый край металлической чашки и последовал приказ: - Пей. Существовал насильственный способ заставить человека выпить отраву, куда более неприятный, поэтому полностью логичным было выбрать сговорчивую линию поведения. Он осторожно пригубил предложенное, затем выпил. Горячее, подслащенное вино оставило во рту приятное послевкусие. Согревая, приятным тёплым чувством растеклось по грудной клетке, несмотря на весь ужас происходящей ситуации. Широкая ладонь пригладила его волосы. Виктор невольно дёрнулся от этого неожиданного прикосновения, звякнули наручники, но тут же осознал допущенный промах и замер, подставляясь под касания. Статистика однозначно говорит в пользу покорности. Если не бесить преступника, возрастают шансы жертвы выжить, и наоборот. Хотя Виктор всё ещё не понимал, что криминальному миру могло понадобиться от его скромной законопослушной персоны, он воздержался от вопросов. Затянутая в перчашку рука, наигравшись с волосами, спустилась на его шею, начала поглаживать, затем исчезла. И Виктор подавился воздухом, ощутив, что похититель начал расстёгивать его рубашку. За рубашкой последовали штаны. И всё же одно-единственное слабое и жалкое, испуганное, едва слышное, бесполезное: - Помогите... - против воли сорвалось с его губ. Тяжёлое тело навалилось сверху, придавило своим весом к постели и Виктор посчитал благоразумным замереть, ощущая, как его собственное сердце заполошно частит где-то в районе горла, а в уголках глаз под повязкой скапливается влага. С логичной точки зрения, ему повезло(прямо сейчас это утешало мало). Однозначный вывод пока делать рано, но, кажется, ему, действительно, невероятно повезло: вместо психа-расчленителя его похитил всего лишь извращенец, предпочитающий трахать калек. Подтверждая его догадку, мягкие тёплые губы прижались к скуле Виктора, запечатлели там долгий нежный поцелуй, затем спустились россыпью коротких поцелуев поцелуев на шею и худые ключицы. Выпитое натощак вино согрело и немного успокоило Виктора, он слегка опьянел и, если бы не скованные руки, повязку на глазах и похищение насильником, происходящее можно было бы назвать... уютным. Виктор бы не отказался, происходи с ним такое полностью добровольно, без принуждения. Насильник действовал осторожно: целовал и гладил, даже размял ему уставшие ноги, хорошо так размял, со знанием дела, до блаженной истомы в натруженных слабых мышцах. Нынешний доктор Виктора справлялся на порядок хуже. Виктор, ощущая себя крайне глупо, подумал, что к этому врачу он записался бы на приём и заплатил бы за его услуги хоть деньгами, хоть натурой. Не то чтобы в его случае было, на что позариться... Похититель считал иначе. Бережно избавив от ортеза, странный маньяк нежно и щекотно скользил губами по нездоровой худобе Виктора. Тёплые губы исследовали колено и под коленом, и от колена поползли вверх, по пути исцеловав внутренние стороны бёдер, наконец приятно и волнительно прижались к паху. Виктор судорожно вздохнул. Такого поворота событий он не предвидел. Он ожидал чего-то вроде дискомфорта, который придётся терпеть, когда маньяк наиграется с его телом, но этот момент всё никак не наступал. Виктор ощутил себя не меньше извращенцем - до чего же нелепо: ему нравится спать с похитителем-насильником! Тот как будто знает его тело лучше самого Виктора. Чувственные губы исцеловали его член сквозь тонкую ткань белья, прихватили за головку, после чего белье потянули вниз и сразу же взяли полувозбуждённый орган в рот, и Виктор окончательно уверился в своих извращённых наклонностях. Являясь жертвой похищения, с которой преступник может сделать всё, что угодно, Виктор ощущал себя так, будто они с партнёром играют в похищение - нелогично и неправильно. У Виктора нет партнёра. Единственный человек, который ему дорог, забыв про друга, проводит ночи в постели самой богатой советницы, блистательной Мэл Медарды. Куда калеке из нижнего города тягаться с таким? Не выдержав медленной пытки, с которой его вбирали, он со стоном инстинктивно подался бёдрами в горячий рот, ткнулся головкой в щёку и снова застонал. Это всегда должно быть так хорошо? Виктор не знал: он всегда был слишком гордым, чтобы спать со шлюхами, слишком честолюбивым, чтобы использовать в этом качестве влюблённую в него Скай, на чьи чувства, увы, не мог ответить взаимностью, ведь его сердце уже было занято. Слишком незаинтересован в случайных связях без чувств, чтобы связаться с кем-нибудь, кто изредка выказывал Виктору определенного рода интерес. И вот теперь его первый раз достался маньяку-насильнику. Отвлекая минетом, похититель решил зайти дальше: в тело Виктора проник влажный от смазки палец - и только добавил порочного удовольствия. Виктор стонал, подавался бёдрами навстречу ласкам: толкался в горячий влажный рот насаживался на чужие пальцы, насколько ему это позволяла делать его физическая слабость. В один момент всё исчезло: и рот, и пальцы. Насильник отстранился. Лишённый возможности видеть происходящее, Виктор ощущал, что тот стоит на коленях меж его раздвинутых ног. Широкая тёплая ладонь легла на щёку Виктора, мягко поглаживая. - Сейчас я возьму тебя... можно? - голос похитителя показался смутно знакомым, но из-за возбуждения и грохочущего в ушах, учащённого пульса, осмыслить это не удалось. С течением минуты, в которую ровно ничего не происходило, Виктор понял, что его не собираются просто так насиловать, от него действительно ждут ответа! Какая изощрённая наглость! Похитить человека, привязать к постели, опоить алкоголем, заласкать, предельно возбудить и заставить жертву умолять, чтобы её изнасиловали! У маньяка имеются проблемы по части самомнения: вот же напыщенный гад! Виктор стиснул губы в тонкую полоску и принципиально промолчал. Вопрос ему повторили горячим шёпотом на ухо, затем в губы, коротко поцеловали и снова повторили. И ещё десяток раз. Череда, одно и тоже слово: "- Можно? - Можно? - Можно? - Можно? ..." - пока насильник на нём устраивался, пристраивался к бёдрам, прижимался к нему мощным телом, прибавляя своим весом к кровати. И наконец: - Скажи, если нет. Это было попросту невыносимо! Разумеется, "нет" Виктор, чей собственный член изнывал от невнимания, тоже не сказал. Когда в него толкнулось крупное, распирающее, Виктор дёрнулся в оковах и жалобно, измученно простонал. Маньяк тут же остановился, замер. Виктору на ухо прошептали: - Тшшш. - и ещё что-то успокаивающее, покрыли поцелуями его лицо, забавно чмокнули в нос напоследок и упёрлись лицом в его шею. Тело привыкало к новому для него ощущению заполненности. Осторожные движения чужих бёдер - плавные, с очень невысокой амплитудой - уже не вызывали напугавшего Виктора, изначального дискомфорта. Это было... приятно, а ещё очень глупо и странно. Если попросить обычного человека рассказать ассоциации, возникающие на слово "изнасилование", ничего хорошего там, по умолчанию, быть не может. Виктора насиловал маньяк и ему было хорошо. * * * * В какой-то момент он, видимо, отключился. В какой-то момент повязка, изначально плотно сидевшая на глазах, съехала вбок, предоставляя Виктору возможность рассмотреть окружающую обстановку. Вокруг было просто роскошно, а незнакомец в тёмном плаще возился с какими-то записями у стола и обернулся на шум завозившейся жертвы. И Виктор его узнал. - Джейс! - позвал он. - Боги, Джейс... зачем всё это? "Ты мог бы просто предложить." - осталось неозвученным, но подразумевавшимся. Джейс стушевался. Он вообще выглядел странно: какой-то хронически уставший, потрёпанный и жалкий, как побитая собака, а в его лбу переливались вживлённые самоцветы. Виктор видел его в полдень: Джейс ненадолго заглядывал в лабораторию, после чего улетел на свидание с Медардой. Подобных украшений Вик тогда на друге не заметил. Этот Джейс был неуловимо другим, будто прошедшим через нечто ужасное и вернувшимся, но уже, после пережитого, не прежним. - Освободи мои руки! - потребовал Виктор и его послушались. Разоблачённый незнакомец с лицом Джейса Талиса, которому теперь уже не имело смысла скрывать лицо, приблизился, расстегнул и снял с Виктора наручники, и размял ему затёкшие руки. Виктор тут же стукнул горе-маньяка по лицу, как только к нему вернулась чувствительность рук. - Джейс, какого чёрта?! Объясни мне. Где мы вообще и что происходит? Джейс покаянно опустил голову и ответил. Даже в худшие времена Виктор не слышал от своего друга настолько убитого тона. - Я из будущего. Твой Джейс сейчас спит в постели советницы, но в будущем мы станем одним человеком, мной, я так думаю. Мы сейчас в особняке моей семьи, тут этим летом никого не будет. Моё тело... излучает исцеляющую энергию, но слишком слабую, чтобы исцелить мгновенно, это после... а неважно. "После того как мы обернули магию вспять, ты погиб и я искал возможность вернуться во времени целую вечность." - недоговорил Джейс. - То есть ты хочешь сказать, что.... - бровь Виктора взлетела вверх. Он прислушался к себе. Впервые в жизни у него ничего не болело.