Самый счастливый момент.

Неверу больно. И это нормально. Сколько он себя помнил, он всегда, пусть и на подкорке сознания, ощущал это гадкое чувство. Боль уже приелось в его разуме, облепила все воронье тело, словно плесень, беспощадно въедаясь внутрь, подбиваясь все ближе и ближе к сердцу. Она смешалась склизкой грязью с горячей кровью, ломая его отчаянные мысли о том, что когда-то это кончится. Боль, словно какой-то призрак, ходила за ним по пятам, ожидая и лелея, когда же птичка прогнется под ним, сломается. Она грубо обматывает мага тугой веревкой и сильно прижимает свою руку к клюву, заставляя задыхаться. Она гаденько смеется над его головой и начинает шептать пессимистичные слова и в подробностях описывает все его провалы, неудачи и прочие отвратительные моменты, да так ярко, что Невер хочет блевануть.   И он уже не старается ее победить или преодолеть, цепляться за фантомную надежду. Перестал. Ведь это бессмысленно. Все его действия и само существование бессмысленно. Смирился. И как бы Лололошка и другие обитатели сна не помогали, ему казалось что от этого становиться только хуже.  Хуже и хуже. Невер думал, что он пожалуй единственный кто может видеть всю правду. Ни позитивный Лололошка, ни воинственный Гимлин, ни вечно раздраженный Марк, ни веселый Беренгарий, да даже тот злой брат-близнец, никто из жителей сна не догадывался, что пора бы уже смириться.  Смириться, что эти дранные фанатики ничего не поймут, смириться, что “очищение” когда-нибудь наступит, смириться, что погибнут кучу невинных жизней, смириться, что с этим ничего не поделаешь. Но нет, эти идиоты его даже не слушаются! А он за этих идиотов может волнуется! И Неверу от этого больно. Больно, больно и еще раз больно. Это отвратительное чувство уже связало его потрепанное тело черными веревками, приковывая к своей лежанки.  Он ощущает, что еще чуть-чуть и эти веревки утянут его, старого ворона, в пучину отчаяния. И он не противиться. Потому что он устал. Устал от своей жизни, Архея, очищения, от всего в целом. И сейчас он почему-то сидит тут. В окружении всех жителей, что рассказывают друг другу разные истории из жизни и смеются. Смеются тихо и по-семейному, словно каждый хочет найти в этом моменте что-то свое и ненадолго забыться. Даже больной Альфред веселиться. Даже Марк, не без добродушной улыбки Лошки, делиться своими незамыславатыми историями. Даже Джон сидит чуть более расслабленным, а на его лице светится улыбка. Нет, не та, лживая и натянутая, а настоящая, теплая, пусть и маленькая. И все кажется таким уютным, светлым и умиротворенным, что Невер не может не пошутить и не сказать чего-нибудь нелепого и смешного. Лишь бы сохранить этот момент в своей голове, лишь бы ощутить его в полной мере. Неверу кажется, что это впервые когда он может так расслабиться. Невер чувствует, как теплеет его сердце, а когти боли постепенно пропадают. Невер ощущает эту гармоничную атмосферу так, словно эти посиделки за чашкой травянного отвара Беренгария ему уже не в нову. Невер забывает об Эшхолде, очищении и прочих забот, ведь в данный момент, для него таких вещей и понятий не существует. Невер, где-то глубоко внутри знает, что это спокойствие ненадолго. Ведь беда приходит не одна. Кто знает. Возможно завтра все уже не будет так, как раньше. Лололошка снова будет ходить винноватым, Беренгарий снова возьмется за свои отвары, Гимлин возможно снова начнет пить, а Джон будет ходить хмурым и задумчивым. Возможно так и будет. Но его это не волнует. Если уж судьба так решила, что когда-то этого не станет, то так уж и быть. Невер запомнит этот момент как самый счастливый в своей жизни.