Пластырь

      Дерзкая ухмылка, пластырь на лице, в кармане спрятан пистолет — Тачихара готов к очередной вылазке.       От кражи до кражи на лице улыбка, подобная солнечным лучам, словно он действительно был счастлив происходящему в своей жизни. Пошёл по кривой дорожке и не испытывал горести, плотнее прижимая пластырь к носу, только он и позволял сохранить контроль.       В конце концов, Тачихара никогда не знал, кем является и где его место, и как удачно, что однажды он налепил себе пластырь на лицо.       Просто выдохни и не думай ни о чëм. Беги. Пока пластырь всё ещё на лице, Тачихара лишь тот, кто пускается в опасность, не думая о последствиях.       Способный управлять металлом, способный расщеплять на частицы — пока они выходят на вылазки вдвоём, их не могут поймать. Стоит опасности подойти ближе, наступить на пятки, Тачихара протянет ладонь, чтобы Дзëно сумел его коснуться и расщепить, раствориться вместе с ним в воздухе, исчезнуть, словно их никогда и не существовало.       Пребывая в состоянии частиц, контролируемых Дзëно, Тачихара ощущал себя нигде, и это успокаивало. Сколько бы не проходило времени, каждый раз это казалось мимолётным событием. Один вдох, и вот уже всё закончилось, и что странно, дарило чувство лёгкости и спокойствия. Обновления.       Закрой глаза и чувствуй себя так, словно тебя не существует, пока телом управляет кто-то другой.       Всё просто. Так же просто, как налепить пластырь на лицо.       Это чувство, что приносит Дзëно с собой...       Тачихара был идиотом, когда подумал, что опасность не страшна, пока Дзëно держит за руку. Она была ближе, чем могло казаться, и нежно сжимала, не отпуская ладони.       Раствориться в объятиях Дзëно тепло. Тепло позволить расщепить себя на множество частиц и выдохнуть, ощущая облегчение. Стать ничем.       Кровь тоже должна быть горячей, но Тачихару бросает в мороз. Он стоит и смотрит, как Дзëно бережно укладывает мёртвое тело. Оно ещё тёплое — возьми и прикоснись.       — Он просто позволил мне это делать с ним. Только и всего, — невинно улыбаясь, отмахнулся Дзëно.       В конце концов, кто будет искать этого человека? Сайгику не дурак, и к тому, кто умрëт в его руках, позабавя напоследок, он подходит серьёзно.       — Ну, Тачихара, что с тобой? — Дзëно ласково зовёт. — Я бы обнял тебя, но руки в крови. Подожди, пока отмою, хорошо?       Тачихара кивает бездумно, сам не зная, зачем. Продолжает наблюдать, как Дзëно аккуратно, словно с любовью, убирает остывающий труп.       Руки дрожат. Тачихара преступник, но не такой, как Дзëно. Не будь на носу пластыря, наверное, бы даже расплакался.       Отмытыми руками Сайгику гладит по спине, обнимая, что-то шепчет, но Тачихара не слышит.       И даже не знает, что пугает его больше: Дзëно или желание обнять его в ответ.

***

      Беги.       Но кое-что нужно было всё-таки сделать, остановившись на мгновение. Тачихара вытаскивает из кармана вещь, напоминающую о брате. Внизу — река. А дальше дорога, по которой он должен идти, больше не думая о ней.       Держа её в кулаке над водой, Тачихара думает, что пора бы оставить это в прошлом. Там, где болезненным воспоминаниям и место. На дне реки.       В этих бесконечных чертах, бесконечных «справедливость» запечатлена лишь боль. Натыкаясь на них, Тачихара ощущает жгучую безнадёжность. Множество черт гипнотизирует взгляд, и он снова погружается в далёкие воспоминания, где брат треплет по макушке и улыбается солнечно.       Но здесь запечатлена лишь боль. С какими чувствами брат умирал? Тачихара зажмуривается, крепче сжимает в руке. Порой кажется, сколько бы не прошло времени, он всегда будет думать об этом, не в силах отпустить.       Стоит прикрыть глаза и просто подумать, как разжимается рука, и слышен всплеск воды.       Это дарит ощущение опустошения.       То, что нельзя изменить, больше не стоит сожалений.       Тонет его последняя улыбка, размытый образ, тонет дом, в котором Мичидзо вырос, и знакомые лица. И он надеется, что в реке утопит боль минувших лет, и она не сможет всплыть на поверхность, не сможет забрать его обратно и вернуть к себе.

***

             Тачихаре тревожно. Дзëно касается плеча, и хочется ему улыбнуться. Только пластырь почему-то отваливается. Приходится пробовать разные, и Тачихара делает это с удовольствием, но все они не держатся долго и сразу отпадают.       Под вечер Дзëно любит обниматься, и в объятиях всё ещё тепло, но пластыри температуры не выдерживают. А вместе с ними не выдерживает и Тачихара, задумываясь серьёзно: его место, где оно было? Было ли вообще? Здесь, в криминальной группировке, где, кажется, можно быть тем, кто совсем не брат.       Но это ещё не значит быть собой.       Чувствуя, что пластырь не продержится долго, Тачихара страшится. Он так часто носил его, любовался собственным отражением, зная, что это не тот, кто его разочарует, что позабыл, как выглядит собственное лицо. Какое оно теперь? Остался ли след на переносице?..       Тачихара так боялся, что пластырь отвалится, стоит Дзëно обнять крепче, что облепил ими всё своё тело. Локти, колени, щëки, руки, ноги... Он не был готов посмотреть на себя.       Сжался на постели, цепляясь пальцами за простынь. Один в холодных стенах. Скоро вылазка, нужно сосредоточиться, ухмыльнуться, как обычно, вытащить пистолет, попугать им кого-нибудь, словно он не боялся причинять боли.       Словно он всё ещё не думал о последствиях.       Но пластыри отваливались. Даже без присутствия Дзëно.       Спрятаться под ними было так уютно... И дальше не видеть собственного отражения в зеркале. И навсегда перестать пытаться понять, кем он был от начала и до конца.       Сколько бы их ни было, как бы он не старался прикрепить их навсегда, они долго не держались.       Пойти на вылазку и вновь что-то украсть? Стремясь сбежать от образа брата, во что он превратил свою жизнь? И какое теперь у него, по сути просто преступника, будущее? Ведь никто не может убегать долго, не будучи пойманным однажды.       Ночью Тачихаре снится арест. Повторяющийся сон преследует раз за разом. Стоит глубоко выдохнуть и успокоиться. Это был просто сон, ведь так?       В комнате образуется силуэт из частиц, и Тачихара уже не удивляется, он давно перестал удивляться. Дзëно появляется неожиданно и, несмотря на то что Мичидзо знает, как выглядят его руки, испачканные в чужой крови, дарит спокойствие.       Почему?       Тачихара просто опирается на плечо Дзëно и думает, насколько правильно он поступил, решив спрятаться в преступной группировке. И не вернутся ли со дна реки бесконечные черты, хранящие боль.       Стоило думать о том, окажется ли когда-нибудь он в том мешке, в котором Дзëно трупы прячет. Но Тачихара цепляется за плечи Дзëно и ощущает себя странно.       Словно он по-настоящему дома. Словно пластыри больше не нужны.       И ловит себя на том, что сам сдирал их ночами и под утро забывал.

***

      Бесконечно можно убегать от самого себя — так он и поступает, однажды решив совершить крупное дело.       Действительно крупное. Без помощи Дзëно.       Когда обкрадëт этих ребят, быть может, точно перестанет задумываться, что правильно, а что — нет. Где его место и для чего он нужен.       И почему Дзëно с кровью на руках, пугающей до дрожи, он так любит.       Но подумать не удаётся. Слышен шелест одежды и детский смех. Кто-то запрыгивает на него и протягивает с издёвкой:       — Попался.