Музыка твоего сердца залечивает мои раны

      Наконец-то.       Спустя несколько месяцев бесконечных встреч с юристами, нотариусами и адвокатами развод всё-таки подошёл к концу. Больше никогда в жизни Грег не позволит женщине, до недавнего времени являющейся его женой, иметь с ним хоть что-то общее.       Всё, чего Грег сейчас хотел — это увидеть Майкрофта.       Было уже достаточно поздно, к тому же Грег предупреждал Майкрофта не засиживаться допоздна и не ждать его возращения, но если тот спит, Грег не станет его будить, просто сейчас ему безумно сильно хочется его увидеть.

***

      Тяжело вздохнув, Майкрофт зашёл в свой кабинет, который в это время был освещён только проникающим из-за окна лунным светом.       Он не мог заснуть.       Грег говорил ему не засиживаться допоздна, однако что-то в его поведении вызывало у Майкрофта тревогу, поэтому, зная, какой ущерб нанесла Грегу и его самооценке бывшая жена, он попросту не мог выбросить всё происходящее из головы.       Майкрофт подошёл к виолончели, которая находилась в дальнем углу кабинета, и уселся на стоящий неподалёку стул. Обхватив гриф, он кончиками пальцев пробежался по струнам, подкрутил колки и наконец взял в руки смычок, надеясь подобрать музыку, которая была бы в силах унять переполнявшее его беспокойство. Он опустил смычок на струны, и первая нота прорезала тишину комнаты.       Прикрыв глаза, Майкрофт сделал пару пробных движений, а спустя несколько мгновений кабинет уже наполнила мелодия, казалось, идущая от самого сердца.       Ему никогда не нравилось исполнять музыку, следуя уже написанным партиям, вместо этого он предпочитал импровизировать, позволяя мелодии стать воплощением всех его переживаний. Привыкший играть в одиночестве, он совсем не задумывался о тональности или ритме, не думал о том, наполнена ли мелодия смыслом, и для него не имело никакого значения, насколько правильно были подобраны аккорды. Для него музыка была всего лишь ещё одним способом справиться с собственными эмоциями, найти облегчение, выразить тоску, счастье или — как в эту ночь, — волнение.       Не открывая глаз, он брал всё новые и новые ноты, вкладывая в них всю свою любовь, всю заботу о Греге, всю радость от каждой их встречи, и только когда последний аккорд наконец сорвался в темноту ночи, Майкрофт позволил себе тяжело выдохнуть.       В воздухе ещё висели отголоски последнего аккорда, когда он открыл глаза и поднял смычок со струн, всё ещё слегка отдающихся вибрацией.       Ощущение чужого присутствия застало его врасплох, и, повернув голову в сторону двери, он увидел Грега, с лёгкой улыбкой на губах прислонившегося к дверному косяку. Усталость, скопившаяся за последние месяцы, так отчётливо выражалась во взгляде и осунувшихся чертах его лица, что Майкрофт поразился тому, как Грег ещё держится.       — Надеюсь, не я заставил тебя остановиться, — произнёс Грег и, скрестив руки на груди, подошёл ближе.       — Нет, — отрицательно покачал головой Майкрофт. — Я просто закончил.       — Это было так потрясающе… — прошептал Грег. — Как долго ты играл?       — Спасибо, — ответил Майкрофт и слегка покраснел от этой похвалы. — Думаю, не больше получаса.       Грег, до этого стоявший напротив, уселся на соседний стул.       — Сыграешь для меня что-нибудь ещё?       Майкрофт только кивнул в ответ, после чего снова закрыл глаза и опустил смычок на струны. Сейчас он в полной мере мог насладиться присутствием Грега рядом, почувствовать тепло его тела, его запах. Влюблённость переполняла его, и, перебирая струны кончиками пальцев, он вкладывал в музыку всю силу своей любви, озвучивал все те слова, что ещё не были произнесены вслух. Он позволил музыке захватить его с головой, пальцы зажимали аккорды, и виолончель отзывалась на каждое движение смычка, пока последняя нота не растаяла в тишине.       Он повернулся к Грегу, в глазах которого стояли слёзы, а взгляд, несмотря ни на что, выражал неприкрытое восхищение.       — Это было… — взволнованно начал Грег, протягивая руку, чтобы прикоснуться к щеке Майкрофта. — Это было прекрасно. Спасибо тебе. Как это называется?       — Никак, — улыбнулся Майкрофт и попытался скрыть стеснение. — У этой мелодии нет названия, она моя. Я просто импровизировал.       — Тогда неудивительно, почему она так красива, — Грег положил голову Майкрофту на плечо и продолжил: — Я… Сегодня был трудный день. Мне пришлось столкнуться с тем, что я предпочёл бы забыть. Твоя музыка — именно то, что мне было нужно услышать, Майкрофт. Спасибо.       — Знаешь, — мягко заметил Майкрофт. — Если мелодия и получилась, то только потому, что в процессе я думал о тебе.       Грег опустил ладонь на шею Майкрофта и осторожно, почти не касаясь, провёл пальцами вдоль линии челюсти.       — Можно мне тебя поцеловать? — почти неслышно прошептал он, на что Майкрофт отставил виолончель в сторону, отложил смычок, а затем приблизился, чтобы накрыть губы Грега своими и втянуть его в нежный поцелуй. Грег положил одну ладонь на затылок Майкрофта, стараясь контролировать собственное желание, и сердце начало биться сильнее. В их движениях не было никакой спешки, Майкрофт приоткрыл губы, позволяя Грегу углубить поцелуй, и, когда их языки переплелись, они оба застонали от удовольствия. Поцелуй был долгим, глубоким и невероятно страстным, в нём сосредоточилось всё напряжение прошедшего дня, все переживания и облегчения.       На протяжении нескольких мгновений после того, как им пришлось разорвать поцелуй, чтобы набрать в лёгкие воздуха, они оставались неподвижны, не желая прерывать этот момент единения. В конце концов, слегка отстранившись, Грег положил голову Майкрофту на плечо и, обняв его за талию, едва слышно прошептал:       — Майкрофт, я так устал. Мы можем просто посидеть какое-то время?       — Конечно, любовь моя, — послушно согласился тот и приобнял Грега за плечи. Чувствуя, как Грег расслабляется в его объятиях, он сжал его чуть крепче, в то время как Грег, уткнувшись в изгиб его шеи, восстанавливал дыхание.       — Ты единственный… — невнятно начал Грег. — Единственный, кто способен унять хаос внутри меня. Единственный, с кем я чувствую себя в безопасности.       Смущённый этой уязвимостью, Майкрофт оставил на виске Грега тёплый поцелуй и мягко, но уверенно произнёс:       — Клянусь тебе, Грег, пока я рядом, больше никто не причинит тебе боли, — Грег расслабился, чувствуя умиротворение, и Майкрофт, всё ещё обнимая его за плечи, в последний раз выдохнул: — Больше никто.