Мотылёк

- Федя, просыпайся! В школу опоздаешь! Баба Рита страдала от бессонницы и частенько будила меня раньше, чем успевал сработать старый советский будильник. Я не обижался на такую своеобразную заботу, а потому всегда послушно вставал с кровати и делал всё то, что делает с утра любой школьник. Родителей давным-давно не видел. И нет, они у меня очень хорошие. Просто… Просто так получилось. Папа умер во время войны в Афганистане. Там случилась какая-то страшная история, мне не рассказывали. Маму сбил какой-то пьяный водитель почти восемь лет назад. По словам бабушки я очень на неё похож. С тех пор живём у родителей отца: скромно, но уютно.

* * *

Осторожно ступаю по заснеженному лесу за Антоном и Ромкой. Иду след в след: не хочу, чтобы они меня услышали. Пятифанов на голову больной, таскается с ножом с начала года и часто задирает младшеклассников. После пропажи Кати в классе только и разговоров было, что о поселившемся в наших краях маньяке. Парни решили лично поймать злодея и слупить с этого кучу денег. Можно подумать, что с детьми кто-то поделится. В лесу темнеет быстро. Всё чаще становятся слышны крики воронов и свист ветра, хруст снега и вой не то собак, не то волков. - А-а-а-а-а! Крик Антона прорезает вечерний лес, а у меня по спине пробегает заметный холодок. Со стороны парней доносится низкий, и кажется, чем-то недовольный голос какого-то взрослого мужчины. Смех Ромки и невнятный диалог. Потом хлопнула дверца машины, завёлся мотор, а неизвестный, видимо, в компании моих одноклассников уехал в сторону города, оставив меня одного ночью в лесу. Я чувствовал направление, откуда пришёл, но даже ближайшие следы уже заметно подзатянуло. Становилось откровенно страшно от открывшегося одиночества перед буйством природы. Сначала не мог выкинуть из головы, чем таким наш отморозок смог заинтересовать Полину? Не просто же так он её до дома провожал. Она у нас девочка умная, вежливая и очень добрая. Если он её обидел как-то, то точно получит от меня в нос. Так и увязался после допов за Ромкой с Антоном, но они, как назло, только и трепались, что о маньяке, да на что полученные деньги потратят. Двигаясь в сторону недавно уехавшего автомобиля, удалось выбраться на небольшую проезженную колею. Снег искрил под ногами. Стало понятно, что домой идти ещё часа полтора, не меньше. Вытащив из рюкзака обеденные пирожки с капустой, стал пристально вглядываться в окружающую темень и вслушиваться в подвывания ветра. Спокойно доесть не получилось. Где-то вдали, со стороны города, сначала увидел свет фар, а потом услышал и звук двигателя. Кто-то ночью, в разгар почти самой настоящей метели ехал на машине в лес. Зачем? Машина проехала, не обнаружив моего присутствия. Сначала в одну сторону, а спустя минут десять – уже в другую. Цель поездки была совсем недалеко. Меня охватил азарт.

* * *

Зря я решился пройти сюда, дальше. Колея вывела на небольшую выгоревшую опушку с чёрным гаражом посередине. С виду - ужасное, и крайне унылое место. Ночная непроглядная темень сменяется серостью и затхлостью. Только красная мигающая лампочка над входом в постройку развеивала эффект погружения в чёрно-белое кино. Идти по продавленному снегу было довольно легко. Но именно эта лёгкость и поднимала волны всё более и более отчётливого страха. Как будто каждый сделанный шаг лишь приближал меня к расставленной кем-то неизвестным ловушке. К свисту ветра и шелесту шагов добавился глухой звук тарахтения генератора. На дверях не оказалось никакого замка. Гулкий стук сердца, громко бухающего и отдающего лёгким эхом, не позволил понять, есть тут кто-то ещё или нет. Надо на что-то решаться. Сомнительное место. У меня здесь нет никаких дел. Инстинкт самосохранения просто бьётся в истерике, требуя немедленно убираться отсюда. Я развернулся и сделал первый шаг в сторону дома, как в спину мне донёсся отчаянный и надтреснутый вой, почти плач. Страх. Липкий страх буквально парализовал сознание и вытеснил оттуда все остальные мысли. Надо бежать. Просто и незатейливо, не разбирая дороги. Лишь бы не слышать ничего. Вой и слёзы за стенкой усиливались, а я отчётливо понимаю, что как бы страшно мне сейчас не было – просто не смогу уйти. Права не имею. Не прощу себе ни сейчас, ни потом этот миг малодушия. На негнущихся ногах, с проваливающейся душой в пятки, с закручивающимся узлом в животе, открываю створки про́клятого гаража. Внутри клубилась чернота. Шаг в темноту. Глаза с трудом привыкают к окружающему мраку. Очертания мешков, ящиков, канистр и прочей требухи, что неизбежно присутствует, кажется, в любом гараже, слегка добавляет уверенности в себе. Не без внутренней дрожи, выискиваю-таки глазами выключатель. Тихий всхлип изнутри огромного чего-то посреди гаража отвлекают от лежащего на полу мешка. В следующий миг я кубарем качусь, больно ударившись затылком о баллон, из которого с пшиком вырвался наружу сладковатый газ. Взгляд затуманился. А спустя ещё мгновение нечто с глухим стуком ударяется в мой лоб, отключая сознание.

* * *

Мир вокруг выцвел и потерял всякие краски. В ярком свете луны виднелись не полностью растаявшие кучи снега и бегущие вдаль ручейки, на ближайшей поляне можно было различить лепестки подснежника, серые верхушки деревья качались в такт ветра. Медленно переступая с ноги на ногу, в мою сторону двигалась женщина. Непроизвольно щурюсь, но что-то непреодолимое сильно мешает узнаванию. Выхожу навстречу в надежде, что она знает, что происходит. Но каждый шаг даётся тяжелее предыдущего, а спустя десяток - нет сил сдвинуться с места. Силуэт приближается. С каждым пройденным им метром из головы выветриваются лишние мысли. Страшно. До колик страшно. Чувствую, как кровь отхлынула от конечностей, как время уходит сквозь пальцы быстрее чем песок или вода. Чувствую одновременно радость и боль. Понимаю, что вижу невозможное. То, чего не может быть. Понимаю, что её уже нет с нами. Боюсь, что всё это может оказаться всего лишь сном, всего лишь иллюзией или выдумкой. Мне хочется обнять её. Хотя бы просто коснуться, но силы совсем покинули меня. Так и стою, словно придавленный невидимым грузом времени возле невидимой границы Вечности. Смотрю в тёплые, мягко улыбающиеся глаза, а у самого ручьём текут слёзы. Сколько лет прошло, а она всё та же. Такая же как на бабушкиных фотографиях… В момент свет луны сильно тускнеет, а всё окружающее пространство начинает сначала мяться, а потом и рваться, обнажая скрытый за серыми красками мрак. Образ самого близкого человека начал рассыпаться пеплом, под громкие раскаты утробного хохота, что слышался из каждого кусочка чёрной хмари. Когда земля, что находилась под моими ногами начала сминаться и перекручиваться, я потерял равновесие и полетел вниз, в скрытый за холстом мир. Я летел ровно до тех пор, пока было страшно само падение. Словно смеющийся монстр точно знал, что творится у меня внутри. Словно считывал эмоции до того, как они появлялись. Столкновение с землёй. Жёстко, но почти не больно. Снова чувствую непонятную слабость, тело совершенно отказывается слушаться. Справа от меня вжался в землю какой-то мужчина в светлой военной форме. Вокруг нас горы. Мир добавил красок, добавились различные оттенки сепии. Действительность, которую можно было бы увидеть на слегка пожелтевших фотографиях недавнего прошлого. Грохнул выстрел. Другой. Крики и глумливый смех. Голова без моего участия повернулась в направлении небольшой возвышенности рядом с каким-то поселением. Моджахед с автоматом за спиной и ножом в руках деловито подрезал кожу подмышками у подвешенного за руки человека. Не было ни единой возможности отвернуться или отвести взгляд. Не смотреть на происходящее живодёрство. На площадке, где происходило это безумие, накапала целая лужа ярко красной крови, которая с каждой секундой становилась всё больше. - Нас кто-то сдал душманам. Они точно знали сколько нас, маршрут, с чем идём. Они всё, сука, знали! Если бы не Смирнов, висеть нам всем красным тюльпаном… А потом зверь в человеческом обличье содрал подрезанную кожу, завернув её до пояса, а до меня дошёл весь ужас слов, что шептал мой неведомый сосед. Хочется кричать от злобы, боли и полнейшего бессилия. Ублюдок будто почувствовал направленную волну ненависти. Перестал деловито тыкать ножом во внутренности ещё пока живого мертвеца и с мерзким, довольным и вызывающим оскалом посмотрел мне прямо в глаза. Время остановилось. Казалось, что всё и вся застыло. Даже птица, что пролетала вдалеке, остановилась неподвижной фигурой на холсте. Только капли с ножа убийцы начали капать всё быстрее и быстрее. Лужа крови под казнённым стала непропорционально быстро увеличиваться в размерах. Красная жидкость потекла из моего соседа, меня и вскоре затопила всё окружающее пространство. Я начал задыхаться и прикрыл глаза. Смерть откладывалась. Кровавое море медленно, буквально маленькими фрагментами, приобретало различные оттенки от оранжевого до бордового. Спустя почти что вечность в разноцветных точках и линиях стали узнаваться падающие с небес листья. Я стал заметно выше. Всё также слаб, всё также придавлен к одному месту. Вокруг легко узнаваемый городN-ск, по середине проспекта проходят трамвайные пути и остановка. Вечер, но красное солнце хорошо освещает лица людей на другой стороне улицы. Среди них легко узнаётся повзрослевшая Полина в бежевой курточке и светлых брюках, держащая за руку мальчишку лет пяти. Мы встречаемся глазами, она счастливо мне улыбается, переводит взгляд на ребёнка и что-то ему говорит. Я в полнейшем раздрае. Предыдущие видения не дали мне ничего, кроме душевной боли и горького послевкусия собственного бессилия. Благостная картина вечернего города и Морозова, что дарит мне такие улыбки, заставили моё сердце сжаться от дурного предчувствия. Загорается зелёный. Люди не сразу реагируют на смену сигнала и нестройной шеренгой начинают движение вперёд. С моей стороны улицы шёл только подросток в наушниках. Слышу звон подъезжающего к остановке трамвая, приближающийся гул мотора и шум музыки. Словно в замедленной съёмке чёрный короб автомобиля проезжает по трамвайным путям, насмерть сбивая трёх человек и одного ребёнка. Боковым зрением отметил, как двух мужчин некоторое время провезли на капоте. Полина вместе с мальчишкой сломанными куклами полетели прямо под колёса завершавшему остановку трамваю. Треск. Белый шум. Крики. Стеклянные голубые глаза на отрезанной голове безучастно смотрят в алое закатное небо. Рядом лежит крохотная ладошка мёртвого парнишки. Кинолента останавливается, в ушах звучит белый шум, сквозь который прорывается потусторонний хохот.

* * *

Дальнейшие события на изнанке я помню плохо и очень смутно. Огромная фигура с головой козла принялась меня стращать, что-то требовать, запугивать, угрожать. С мерзкой улыбкой гигант поведал о судьбах тех, кто посмел ему отказаться. Иногда приходил хоровод каких-то других зверей. Они все вместе что-то пели и танцевали. В определённый момент голоса как будто сами по себе затихли, просто стали не слышны за тяжестью и мощью другого Голоса. В абсолютной тишине Он сказал всего несколько слов, после которых на душе стало тепло и легко. Я очнулся. Шишка на лбу слегка саднит, а тело затекло от продолжительного нахождения в неподвижности. Гул генератора всё ещё слышен в другой части гаража. Ума не приложу, как он за это время не задымил тут всё вокруг… В середине помещения, из-под прикрывающего полотна, начал доноситься тихий плач. Внутри меня всё сжалось. Сейчас у меня есть возможность что-то сделать. Что-то исправить. Неровными, но уверенными движениями поднимаюсь на ноги. Вовремя попавшийся на глаза выключатель решил проблему освещения. Всхлипы резко затихли. Вёдра, висящий на стене руль, различного рода строительные инструменты. Обычный с виду гараж. Срываю чехол и едва снова не впадаю в то состояние, в котором провёл всё это время там. Блестя машинным маслом, посреди гаража возвышалась огромная промышленная мясорубка. Заглянув в раструб, я увидел заплаканную, с размазанной по щекам тушью и завязанным ртом, связанную по рукам и ногам Катю. Душа провалилась куда-то в пятки, а я вновь почувствовал себя тем самым Федей, который смотрел, как убивают близких и знакомых ему людей. Который смотрел и ничего не мог с этим сделать. Девочка узнала меня и что-то кричала сквозь ткань. Меня сковал страх. А вдруг, здесь какой-то хронометр и эта душегубка сработает прямо сейчас? А если тот страшный человек, который додумался перемалывать детей на фарш вернётся? Что делать? Первая стоящая мысль была о том, что без электричества вся эта промышленная машинерия работать не будет. Даже по будильнику. В следующий миг я уже возвышался над негромко гундящем на одной ноте генератором. Зелёный, местами проржавевший, но всё ещё рабочий. Не мешкая ни секунды поворачиваю тумблер в состояние «Отключить». Всё резко стихает, а помещение вновь погружается во мрак. Сбрасываю рюкзак и хватаю примеченный ранее нож. Катя надрывается, что-то кричит, а у меня ком в горле. Страшно, очень страшно снова не сделать ничего. Не без внутреннего ужаса, залажу в раструб мясорубки. Света, что попадал в гараж через оставленную щель между дверьми едва хватало, чтобы увидеть силуэт девочки, но за пару минут верёвки на руках и ногах разрезаны, а я могу себе позволить небольшой вздох облегчения.

* * *

Уйти сразу же, конечно, не получилось. У Кати после почти двух суток в одном положении двигаться совершенно не получалось. Ко всему прочему она была похищена прямо в школьной форме, а нам предстоит идти по заснеженному зимнему лесу. Вытащив одноклассницу из раструба, снова включил генератор и уже на свету начал искать одежду. Или какие-то тряпки, в которые можно было бы завернуть девочку на время похода до города. В процессе поиска были найдены старые сломанные детские санки без сидушки, пыльная и обмасленная рабочая роба, несколько пар дырявых перчаток. Уже отчаявшись найти что-то более пригодное, добрался до мешка, о который довелось споткнуться. Который оказался замотанной в мешковину и связанной Полиной…

* * *

Снова иду, проваливаясь местами по колено в снег, но на этот раз тащу санки. Сзади по моим следам идёт немного оклемавшаяся Катя. Отдал ей всё, что осталось с обеда. Конечно, этого мало. Просека местами петляет, а я основательно утомился за прошедший день. Надо добраться до взрослых, а дальше они разберутся. Надо только добраться. Шаг левой, шаг правой. Нам иногда приходится останавливаться, чтобы девочка отдохнула. Когда нашли Морозову, она не стала со мной ни в чём спорить и молча переоделась в её верхнюю одежду. Саму Полину я как мог укутал в то, что нашлось в гараже, и уложил на санки. Очередная остановка. Мы добрались до наезженной части дороги. Дальше будет полегче. Далеко позади ухнула сова. Слезящиеся от ветра глаза и усталости уловили электрический свет и шум двигателя. Последний пройденный участок проходил по скрытыми под сугробами буераками, из-за чего за время перехода я несколько раз упал лицом в снег. В ужасе наблюдаю подъезжающий автомобиль, что своими двумя фарами словно пригвоздил меня к месту. Из машины появляется высокий силуэт мужчины в шапке. Кажется, всё было зря.