Разреши себе злиться

      Зеа де Рива привыкла добиваться всего, чего хотела. Будь то лакомые контракты, обещающие захватывающие погони и кровавые расправы, которые она искусно вытягивала из рук главы Дома на зло своим менее наглым коллегам, или симпатичные завсегдатаи излюбленной Воронами кофейни, которые, в зависимости от степени своей раскрепощенности, все как один падали к её ногам. Но чаще всего - в её постель.       Девушка всегда получала все без остатка, любыми методами и способами, от банальных до самых изощренных, а потому, практически впервые не имея возможности завладеть тем, чего так сильно желала, Рук впала в ступор. А потом начала злиться.       Очередная попытка сближения с Луканисом закончилась неудовлетворенным желанием, томительно пульсирующим внизу живота, да трагически уязвленной гордостью женщины в целом и Ворона в частности. Так долго и так настойчиво её ухаживания еще никто и никогда не игнорировал.       При таком раскладе, немудрено, что сон не шел. Рук сидела в глубоком кресле в музыкальной комнате, спиной к двери, и лениво пролистывала увесистый фолиант по ядам, который ловко умыкнула из личной коллекции Вьяго во время последнего визита в Тревизо. Тот пропажу, конечно же, уже давным-давно заметил, только вот что с того? Контракта на свое имя ей все равно уж точно ждать не придется, а добраться до нее в Тени задачей было непростой даже для Пятого Когтя, чего уж говорить о рядовых членах дома де Рива.        — Пахнет жженым сахаром и острым перцем. Пряно. Горячо. Мне нравится.       Будучи крайне поверхностно погруженной в текст, Зеа все равно не сразу обратила внимание на нависшую у нее над головой темную фигуру с глазами, отливающими пурпуром. Но виду, что её застали врасплох, не подала. Только в мыслях раздраженно обругала себя за ослабленную бдительность.       — Ходит бесшумно. Незаметно. Удобно, — знакомый, но искаженный Тенью голос продолжал нашептывать слова ей на ухо, пока его владелец все еще играючи скрывался в тени.        — Только вот хвастаться тут не надо, это не твоя заслуга, — Рук с силой захлопнула книгу, так, что глухой звук эхом разнесся по комнате, и резко дернула головой, встречаясь взглядом с хитрющим прищуром Злости, — Сломай Луканису ноги, так он и на костылях умудриться подкрасться к человеку и шею ему свернуть, не издав ни звука. Мышечную память Ворона не обмануть, даже если в его теле и сидит вечно шаркающий ногами по полу демон.       — Я не шаркаю, — он наконец вышел на свет, фривольно усевшись прямо на низкий столик напротив Рук.       — А что ж ты тогда делаешь? — Девушка устало потерла глаза. На Маяке точное время суток определить редко удавалось, но в реальном мире, судя по чрезмерной активности Злости, была уже глубокая ночь.       — Гулял. Почувствовал запах. Вкусный. Сладкий, — он втянул воздух, как ищейка на охоте, и расплылся в довольной, сытой улыбке, — Запах злости.       Рук на мгновение растерялась. Несколько раз с нажимом хрустнула костяшками пальцев. Раздосадовано, до крови прикусила щеку. С её стороны было глупо полагать, что демон, что всем своим существованием олицетворял бурлящую ярость смертных душ, не сможет разглядеть пожарище её негативных эмоций прямо у себя под носом.       — Отлично, считай это лакомым ночным перекусом, — она тяжело выдохнула, с вызовом заглядывая в ехидно смеющиеся фиолетовые глаза напротив, — Насытился? А теперь будь хорошим порождением Тени и возвращайся в свою каморку.        — Не хочу. Хочу быть с Рук.        Зея гневно скрипнула зубами. Как смеет он говорить это в его теле? Его голосом. Голосом того, кто и на толику ей не принадлежал. Того, кто раз за разом вырывался из её цепких рук, как изворотливая лисица из силков охотника. Того, кто каждый день заставлял её улыбаться и краснеть как юная девица, а потом, одинокими вечерами, сердито опустошать очередную бутылку антиванского бренди, припрятанного на черный день.       Ей надоели его постоянные извинения и оправдания, его сожалеющие взгляды и проклятое неловкое молчание после каждой попытки хоть как-то обозначить их отношения. Но вместе с тем её так подкупала его забота, внимательность, такая чуткая деликатность и самоотдача во всем, за что бы он только не брался.       А брался он за все, кроме Рук.       — Ты хочешь его. Сейчас я - он. Ты хочешь меня?        Казалось еще чуть-чуть и Злость просто по столу растечется от удовольствия, настолько яркой была реакция девушки. И хоть внешне мало что изменилось, разве что румянец резко схлынул с лица да кулаки начали мелко подрагивать от напряжения, в попытке не дать бушующим эмоциям вырваться наружу, внутри кипела ярость.       — Не смей так говорить. Ты - не он. И никогда таким как он не будешь.        — Его лицо. Тело. Голос. Боишься глаз? Я закрою. Он не узнает. Если сама не расскажешь.       Сорвись она сейчас на крик, точно разбудила бы весь Маяк. Тааш так точно подорвались бы первыми, подумав, что к ним кто-то ворвался. А следом и обеспокоенный Эммрик прибежал бы из соседней комнаты, далее Хардинг и так по порядку. И посыпались бы вопросы, взволнованные охи-вздохи и уйма ненужных советов по решению возникшей проблемы. Словно недостаточно Рук в жизни унижений.       — Только то, что ты сейчас в его теле не дает мне вогнать тебе нож под ребра, — дрожа от гнева, едва слышным шепотом произнесла девушка. — Повторяю еще раз: пошел вон.       Ну конечно же демон её не послушал. Перед ним развернулся целый праздничный пир, и он не собирался уходить, как следует не распробовав каждое блюдо.       — Ты колючая. Острая. Как ножи, что Луканис прячет под подушкой. Хочешь узнать, что еще он прячет?       Рук понимала, что ей надо успокоится и прекратить вестись на эти позорные манипуляции для трехлеток. Если бы её сейчас увидел Вьяго, из Воронов она вылетела бы прямиком в каналы Тревизо, привязанная за ноги к самому увесистому камню, чтобы наверняка не сплыла.  Было ужасно стыдно. Её ведь учили самоконтролю, вбивали его силой, больно, долго, через изнурительные тренировки и бесконечные практики. Контролю тела, контролю разума и мыслей. Каждая клеточка, каждая мышца и каждая эмоция должны быть плотностью подвластны только ей, чтобы никто и никогда не мог застать врасплох, загнать в угол, воспользоваться слабостью…       И вместо того, чтобы предпринять хоть что-то, Зеа лишь позорно промолчала. И была готова поклясться, что услышала в ответ низкий гортанный смешок.       — Хочешь знать, о чем он мечтает перед сном? О чем грезит, о чем фантазирует ночами?— Демон поднялся со своего места, медленно, как хищный зверь заходя за спину де Рива, — Что волнует его разум? Кто живет в его мыслях? Боишься, что это та холодная, как морской ветер магичка? — Он обогнул кресло и уперся ладонями в подлокотники, таким образом заключая девушку в ловушку своих раскрытых, словно в объятиях, рук. — Злишься, что человек из его грез – не ты?       Одно быстрое, отточенное движение, и Луканис заваливается назад, падая на столик позади, а на его шее смыкаются тонкие, но сильные девичьи пальцы. Минута безмолвия. Затем еще одна. Холодная сталь серых глаз против густой лиловой пелены на месте черных зрачков. Лицо Рук непроницаемо. Демон же, нарушая тишину, рассмеялся, расплываясь в самодовольной улыбке.       — Ты не убьешь меня.       — Нет, но никто не запрещает сильно покалечить, — Рук резко усилила хватку, и короткие, но острые ноготки глубже вошли в тело, оставляя красноватые шрамы полумесяцы на смуглой коже.        — Ты не сделаешь этого с ним.        — Я могу быть достаточно изобретательной, но что бы я не сделала, это все равно не будет хуже обучения у Первого Когтя или целого года заточения в Костнице. А если Луканис пережил это, то со всем остальным справится и подавно. Максимум отлежится несколько дней на больничной койке. В одиночестве. Без драк. Без убийств. Без веселья.        Злость опешил, секунды обдумывая сказанное, а после дернулся, животно оскалился, зашипел, как пойманная в силки гадюка в попытке сбросить с себя оковы чужих рук.       — Пусти! Ты не рискнешь! Кишка тонка!       Он мог орать все, что вздумается, но Зеа уже ликовала, наслаждаясь своей маленькой победой. Наконец-то она нашла на что надавить, однако пальцы с шеи убрала почти сразу, так как эти истошные вопли имели все шансы поднять на уши весь Маяк, а заодно перебудить пару десятков духов на Перекрестке.       — Ну как, не нравится по-плохому? — Рук отступила на шаг от потенциально опасного одержимого, разминая запястья. — Теперь готов пойти на уступки, а? Поверь мне, если не хочешь провести следующую неделю в подсобке, наедине с кочанами капусты и ящиками картофеля, оставь Луканиса в покое сейчас же.       Злость замер, исподлобья глядя на Рук, и, прежде чем наконец уступить тело законному владельцу, в последний раз растянул губы в улыбке, больше напоминающей оскал.        — Он не ответит тебе. Не подойдет ближе. Не пока я здесь, — он потянулся вперед, словно хотел впиться зубами в горло девушки, — Так что продолжай злиться, Рук.       И перед тем как Зеа рискнула предпринять попытку вырубить демона корешком книги, его взгляд вдруг замутнился, фиолетовое сияние потухло, и вот на неё вновь смотрели знакомые карие глаза, полные чистого непонимания.       — Рук? — Луканис растерянно огляделся по сторонам, медленно шевеля пальцами, словно пытался удостовериться, что полностью вернул контроль над телом, а затем, не скрывая волнения и ощупывая свою шею, спросил, — Снова Злость? Он что-то сделал тебе?        — Он? Едва ли, — девушка облегчено выдохнула, устало опускаясь обратно в кресло, — А вот я была готова пустить в ход весь опыт пыточных практик дома де Рива. Сегодня твой маленький демон был упрямее обычного.       Луканис ничего не ответил, лишь резко скривился, приложив ладонь к стрельнувшему болью виску. А на реакцию дрогнувшей от беспокойства Зеи лишь едва заметно покачал головой, жестом руки призывая не реагировать.       — Рук, ответь мне. Что он сказал тебе?        Девушка закусила губу, заставляя себя молчать. Её ответ бы только отдалил его от нее еще сильнее. Пропасть между ними стала бы еще больше. Совершенно недосягаемой.       Ей нужно было в очередной раз поиграть в благородство. Снова сказать ему, что все в порядке, что она не боится его, что готова ждать и терпеть. Показать, какая она добрая и понимающая. Предстать перед ним в образе всепрощающей и тошнотворно милой простушки.  Но Зеа такой никогда не была. Она была ехидной, жадной и мстительной. Убийцей. Охотницей. Настоящей стервой. А еще умела злиться так, что вскипала кровь в жилах, а глаза застилала пелена безумия. И притаившийся в теле Луканиса демон отлично это знал.        — Нужны подробности, так спроси у Злости. Или что, он не хочет партизанить? Может смущается? — ядовито бросила Ворон, более не в силах усидеть на месте. — Но зачем мне вообще что-то говорить? Он же уже все тебе рассказал, верно? Или с поличным меня поймать хочешь? Упрекнуть в чем-то?        — Рук… — в голосе мужчины зазвенели стальные нотки.       Девушка отошла в противоположный угол комнаты, даже не смотря в его сторону. Она устала лезть из кожи вон, строя из себя не пойми кого ради чужого комфорта. Ради того, чтобы на выходе не получить ничего, даже пустых обещаний.        — Он предложил мне воспользоваться твоим телом, — как хлыстом отсекла Зеа, с восторженным ликованием наблюдая, как меняется в лице собеседник, — Доволен? Это хотел услышать?       Зеа выжидающе замолкла, предвосхищая скандал. Крики. Всплеск эмоций. Потерю контроля. Ей было необходимо увидеть в темных глазах Луканиса хоть что-то, за что она могла зацепиться, малейшую искру его истинных чувств к ней. Гнева. Разочарования. Даже презрения. Она могла смириться со всем, чем угодно, лишь бы не столкнуться в очередной раз с его виноватым, избегающим взглядом.       Но конечно, вместо ссоры на повышенных тонах, которая, при удачном раскладе, закончилась бы страстной ночью любви, девушка получила опущенные вниз глаза и сцепленные в замок руки.       — А ты… — Едва мужчина успел раскрыть рот, как Рук, оскорбленно покраснев, резко его перебила, не дав ему и шанса озвучить свою порочащую догадку.       — Ночь с демоном, безусловно, стала бы моей самой громкой победой на любовном поприще, но я не настолько безумна. Или что, советуешь согласиться?        — Ты бы никогда не пошла на такое, — севшим голосом ответил Луканис, пристыдившись даже возможности помыслить такое о Рук. Словно искренне верил в её высокую мораль и непорочность.       — Да откуда ты вообще можешь это знать? — крикнула Зея, из последних сил сдерживая клокочущую в сердце ярость, — Я же… «всегда хорошая» перед тобой. Удобная. Я поддержу, помогу, решу все проблемы, выслушаю и буду ждать тебя столько, сколько потребуется! Такую ты меня знаешь?!       Он подал голос практически сразу. Без долгих пауз, без колебаний. Говорил серьезно, уверенно. И так нежно, что перехватывало дыхание.       — Я знаю тебя любую, Рук, — Луканис внимательно заглянул ей в глаза и медленно переместился за массивное пианино в центре комнаты, — Знаю, что тебя раздражает, когда Тааш критикуют твой парфюм за резкий запах, и поэтому, прежде чем зайти к ним, всегда на зло делаешь еще несколько брызгов. Что когда тебе скучно, ты прячешь инструменты Беллары, чтобы понаблюдать со стороны, как она растерянно их ищет, а как надоедает, возвращаешь обратно и с радостью принимаешь благодарности. Что тебя бесит мягкотелость и компромиссность Хардинг, и временами ты намеренно провоцируешь её на конфликты, надеясь увидеть, как она сорвется. Что это именно ты научила Манфреда ругательствам, и теперь заливаешься хохотом каждый раз, видя, как Эммрик пытается найти виновника в ком угодно, но только не в тебе. Что иногда ты специально даешь Даврину вредные советы по воспитанию Ассана, чтобы просто посмеяться над ним. Что Нэв тебе не нравится, потому что считаешь, что вы с ней слишком похожи, и это злит тебя еще сильнее, когда думаешь, что у нас с ней может что-то быть. Знаю, что на самом деле ты не любишь черный кофе и подшумок всегда разбавляешь его молоком и медом, — с мягкой улыбкой сказал Луканис, замечая, как оцепенела в испуге Рук, — Но чаще всего наливаешь туда бренди, что для меня, честно, натуральное варварство.       Зея так и замерла в том углу, пытаясь даже не дышать, и в тайне надеялась, что мужчина внезапно позабудет об её существовании и поспешит как можно скорее покинуть комнату. Но чуда не случилось. Ворон, сложив руки на груди, продолжал улыбаться, хитро, будто поймал с поличным мелкого воришку, за которым шутки ради наблюдал несколько дней. Щеку Рук в очередной раз обожгла воображаемая пощечина. И нет, не потому что знаменитый Демон из Вирантиума, оказывается, уже давным-давно знал всю подноготную её истинного характера и все это время просто играл с ней, как кошка с мышкой. А потому что она безропотно позволила ему увидеть себя такой. Подставилась под удар. Снова потеряла бдительность. Окончательно размякла. Позор.       Луканис, заметив калейдоскоп сменяющих друг друга эмоций на лице Рук, медленно, словно боясь спугнуть, подошел к ней вплотную и осторожно взял её ледяные ладони в свои. От такого неожиданного жеста девушка вздрогнула, порываясь одернуть пальцы, но мужчина в ответ, стараясь однако быть предельно деликатным, лишь настойчиво сжал их крепче. И едва сумев зацепиться за блуждающий в панике взгляд Зеи, он, не отводя от неё глаз, потянулся, целуя тыльную сторону её руки.       — А еще я знаю, что после каждой миссии ты пишешь письма матери Тааш, рассказывая об их успехах и самочувствии. Что каждую ерунду, связанную с эльфами, которую находишь в Арлатанском лесу, относишь Белларе, надеясь, что это её порадует. Что у каждого встречного торговца покупаешь редкие минералы или экзотические цветы специально для Хардинг. Что всегда вызываешься помочь Эммрику в Садах Памяти и постоянно слушаешь его лекции о Некрополе, хотя терпеть не можешь некромантию. Что в тайне от Дарвина обучаешь Ассана новым командам, чтобы потом он считал себя гениальным учителем. Что тебе до сих пор стыдно, что не вышло спасти Минратос от дракона, и ты вспоминаешь об этом каждый раз, порываясь помочь Нэв в Портовом городе. Что когда я не на месте, задерживаешься на кухне, чтобы научится варить для меня кофе.       Рук понимала, что в этот раз мысленная пощечина ей уже не поможет. Разве что мысленное самоубийство. Она чувствовала себя полнейшей идиоткой, и будь под боком подходящее окно, через скорое можно было ретироваться, она сиганула бы в него не раздумывая. А Луканис тем временем продолжал.       — Ты не идеальная, Рук. Но тебе и не нужно ей быть. Особенно наедине со мной, — Очередной невесомый поцелуй на кончиках пальцев окончательно выбил воздух из легких. — Не нужно быль хорошей, понимающей и терпеливой. Ты можешь злиться, ругаться, швыряться посудой. Ты нравишься мне любой, mi amor.        В носу защипало. Зея попыталась отвернуться, но горячая ладонь Луканиса легла ей на щеку, не давая возможности разорвать зрительный контакт. Его темные, как ночное небо Тревизо глаза неотрывно смотрели в её, покрасневшие от подступивших слез. Смотрели нежно, завороженно, словно она была самым прекрасным, что он когда-либо видел в своей жизни.       — Ты злишься на меня? За все, что я… наговорила? И за остальное…       Ворон тихо рассмеялся, заключая девушку в объятия.        — Нет, Рук. Я рад, что мы поговорили. К тому же я ведь тоже не настолько хороший, каким ты меня считаешь.        — Луканис, ты убийца, — теперь пришла очередь Зеи заливаться смехом, — Я никогда не думала, что хороший. Но ты тоже нравишься мне любым. Хотя…       — М? — Луканис почувствовал, как де Рива в его руках напряглась, на что он сам на всякий случай замер, стараясь не делать лишних движений.       — Меня раздражает твое напускное безразличие, когда я пытаюсь поговорить с тобой по душам. — Поняв, что буря миновала, Зеа решила воспользоваться случаем и позволить вылиться наружу всем своим невысказанным претензиям. — И как можно меня настолько явно игнорировать? Я же в лоб флиртую, даже не скрываюсь. И что слышу в ответ? «Ага», «ясно», «спасибо»? Кто так делает вообще?        Луканис опешил, разволновавшись, словно юный Вороненок перед первым контрактом. Он понимал, что в этот раз полученные упреки вряд ли получится проигнорировать. А риски он… что ж, возможно все-таки придется воочию познакомился со всеми пыточными практиками дома де Рива.       — Я просто… не привык к такому вниманию. Не знаю, что надо отвечать в таких случаях. Тем более рядом с тобой я просто… теряюсь.        Девушка раздосадовано всплеснула руками, во всей красе раскрывая сущность истинной антиванской женщины: пылкой и бескомпромиссной.       — Не привык? Ты в зеркало давно смотрелся? Да у тебя в любовниках должно пол Тедас ходить.        — Обычно, при мысли о Демоне из Вирантиума нормальные люди чаще всего думают о том, как бы с ним никогда в жизни не пересечься, а не как залезть ему в постель. Так что ты скорее исключение из правил, нежели часть общей статистики.       Зея, покраснев, польщено улыбнулась, однако эти оправдания её все равно не убедили.       — Пусть так, но ты же из Антивы? Неужели за годы нельзя было поднатаскаться в искусстве обольщения?   Соблазнение - это же один из главных тузов в рукаве любого Ворона.        — Я всегда предпочитал более… прямые пути решения. Без долгих прелюдий.       — Смотря на то, как ты все время вокруг да около ходишь, вот как-то в это не верится.        Луканис внимательно, изучающим взглядом впился в фигуру девушки, примечая её беззлобные подначивания. Она спорила с ним просто потому что могла, без явного намерения задеть или вывести диалог в плоскость открытой конфронтации. Она игралась с ним, ожидая, что он присоединиться.       — Я знаю, что ты делаешь, Рук.        — И что же?       — Провоцируешь меня, — хриплым голосом ответил он, — Предупреждаю, если не хочешь снова остаться один на один со Злостью, не советую таким увлекаться.        Сердце Зеи в предвкушении забилось сильнее. Они оба знали, куда вел их этот разговор. Оставалось лишь еще немного, совсем чуть-чуть подтолкнуть…       — Ты всегда говоришь, что держишь себя в руках. Все контролируешь, — Рук вновь оказалась совсем рядом с Луканисом, чувствуя кожей его сбившееся дыхание, — Так докажи это.        Он колебался. Но недостаточно долго и совершенно безуспешно. Последние остатки самообладания покинули разум, стоило рукам Зеи коснуться его шеи, там, где все еще багровели отпечатки её ногтей. Её прикосновение было игривым, почти невесомым, пока она неотрывно смотрела ему прямо в глаза, как хищник, следящий за своей добычей. Но кто же из них на самом деле был хищником?       — Ты просто невозможна.        Он сдался. Впился в горячие губы Рук, подхватывая на руки её податливое тело, прижимая к стене. Она сразу же обвила его торс ногами, запуская пальцы в черные, жесткие волосы. Триумф победы, всепоглощающая страсть и непозволительная близость предмета её обожания затуманивали рассудок не хуже, чем самый крепкий антиванский бренди. Низ живота стянуло в тугой узел, а стоны, в моментах, когда они отрывались друг от друга, чтобы набрать побольше кислорода, вырывались совершенно непроизвольно.        Луканис целовал её совершенно безумно, как голодный зверь, напористо, дико, не давая и шанса отступить, пойти на попятную. Но кто в здравом уме сейчас рискнет хотя бы подумать о том, чтобы остановиться?       Однако, поглощенные друг другом, они совершенно позабыли об еще одном участнике вечера. А тот игнорированию своей персоны был далеко не рад, и желал донести свое негодование любым из доступных способов.        Рук поняла, что что-то пошло не так, когда ощутила металлический привкус на кончике языка. Распахнув глаза, в испуге отпрянула, увидев тонкую стройку крови, текущую по губам Луканиса, который, казалось, этого даже не замечал.       — Луканис! Проклятье, у тебя кровь! — Девушка, в панике заметавшись, взяла его лицо в свои ладони, боясь, что на нее вновь ехидно посмотрят затянутые фиолетовой дымкой глаза. — Луканис? Скажи хоть что-то…       Мужчина, словно только сейчас очнувшись от наваждения, с тихим, болезненным стоном, обессилено опустился на колени у ног Рук. Его пальцы, словно побывавшие в ледяной воде, мелко подрагивали, а ноги, онемев, не слушались. Кровотечение же прекратилось так же резко, как и началось, но голова продолжала гудеть, как осиное гнездо.        — Mierda… свои претензии можно выражать и менее радикальными методами, — раздраженным шепотом произнес Ворон, пытаясь унять острую пульсацию в висках, мешающую здраво соображать, — Готов убить нас из-за своих детских капризов?        — Злость? — недовольно скривившись, спросила Зеа, помогая мужчине привести себя в порядок, стирая красные капли с его подбородка, — Что, Андрасте его раздери, ему так сильно не понравилось? Чужая радость претит?       — Недоволен, что его обделили вниманием, — устало ответил тот, и совсем уж кисло добавил, — И не пригласили присоединится.       Рук, скрипнув зубами, все же промолчала. От озвучивания бесконечных претензий и жалоб ей все равно легче не станет, а вот Луканис, еще не пришедший до конца в себя, может снова пострадать, рискни они и дальше провоцировать Злость.       Стоило же Зее вновь потянуться с уже окрасившимся в бордовые пятна платком к лицу мужчины, как он вдруг резко перехватил её руку, деликатно, но настойчиво отводя ту в сторону.       — Прости меня, Рук, я… переоценил свои возможности, — Ворон едва держался, чтобы не завалиться, изнуренным, на бок, однако все равно каким-то образом находил в себе силы испытывать чувство вины, — Мне жаль, что ты снова увидела меня… таким. Этому не оправдания.       — Нет-нет, не говори так, — Зеа в испуге схватила его за лацкан кожаной крутки, пребывая в ужасе от мысли, что сейчас он опять её оттолкнет, сбежит, оставит в одиночестве с этим мучительным чувством ненужности, — Нет, это моя вина. Мне не стоило… заставлять тебя. Прости…       Луканис мягко улыбнулся, осторожным движением проведя пальцем по щеке девушки и замерев у её дрожащих губ.        — Не смей так думать. Я давно хотел… прикоснуться к тебе вот так. И ни о чем не жалею, — превозмогая парализующую тело слабость, перед Рук мужчина старался держаться бодрячком, — В конце концов, если, чтобы продолжить целовать тебя, нужно пойти на уступки с демоном, я сделаю это без вопросов.       — Неужели позволишь ему встрять между нами третьим?       — Ох, не в жизнь, — категорично отрезал Ворон и тут же согнулся от новой волны боли, на что бледное, обеспокоенное лицо Зеи, казалось, стало еще более бесцветным. — Mierda… не волнуйся, он поноет пару дней, попсихует и успокоится. Рано или поздно. Ничего серьезного.       Ага, так она ему и поверила. А ей что делать эти «пару дней»? Наблюдать, как он мучается? Едва ли де Рива позволит такому случится. Обдумав еще раз, что она хотела сказать, девушка, собрав волю в кулак, решительно произнесла:        — Ты можешь… дать мне поговорить со Злостью? Недолго.       — Что? — Луканис опешил, будучи готовым в негодовании вскочить на едва держащие его ноги, — Рук…       — Просто поговорить! Обещаю, ничего не случится. Пожалуйста.       Мужчина сощурился, поджав губы. Демон вился вокруг него, словно ядовитая змея, провоцируя, подначивая согласиться. Громко. Требовательно.       У Луканиса же не было объективных причин отказать в просьбе, кроме глупой, необоснованной, почти детской ревности. В отличие от Рук, он слышал все, что о ней говорил Злость. Как он отзывался о ней, как бестелесным наваждением лип к ней, словно верная собачонка. Для него она являлась занимательным развлечением, бесконечным эмоциональным аттракционом. Ему не было резона вредить ей.       С тяжелом вздохом, Луканис согласился. И практически сразу же поднялся, выпрямился, его лицо исказила до безобразия самодовольная улыбка, а глаза вновь загорелись пурпуром.       — Рук… — широкий оскал Злости вызвал у Зеи неприятный табун мурашек по всему телу и она, поежившись, подняла вверх ладонь, не давая сократить между ними дистанцию.       — Прежде чем ты опять ляпнешь какую-нибудь глупость, я хочу предложить тебе сделку.       — Сделку? — Демон заинтересовано дернул в бок головой, втягивая носом воздух, будто пытался почуять подвох. — Какую сделку?        — Нет, скорее… компромисс. Если уж тебе так не нравится, что мы с Луканисом пытаемся сблизиться, можем придумать что-то, устраивающее всех. Например ночью ты даешь Луканису отдохнуть и нормально выспаться, а мы с тобой, не знаю, делаем что ты хочешь. В карты там играем или прогуливаемся по Перекрестку. Но учти, это будет не каждый день и не на всю ночь. Мне тоже необходимо спать.       Злость задумался, подозрительно сощурившись. Вряд ли он, конечно, мог предаваться каким-то чрезвычайно глубоким размышлениям, но взвесить все за и против пытался довольно вдумчиво.       — А ты будешь злиться? Для меня? — он вдруг шагнул вперед и уперся грудью в выставленную перед собой руку, наседая на неё всем телом. — Будешь?       — Если продолжишь бесить меня и торговаться, сделка отменяется, — недовольно бросила Рук и отошла подальше, внимательно следя за действиями собеседника. Тот, нахмурившись, как недовольный праздником ребенок, сжал кулаки, так и порываясь подобраться к ускользающей от него девушке поближе.       — Ух, Рук! Нечестно!        — Сделка честнее не бывает. Ты получаешься внимание, я – спокойное времяпрепровождение с Луканисом, он – мирный сон без кошмаров и страха проснуться непонятно где. Ну? Да или нет?       Рук могла поклясться, в моменте он почти зарычал на неё. И это было понятно, ведь она практически предоставила ему выбор без выбора. Как бы сильно он не бахвалился, а постоянно вредить своему носителю не мог – слишком высок становился риск прикончить его и себя заодно. А если и не прикончить, то значительно подпортить здоровье, что тоже вряд ли могло устроить демона.        Все карты лежали у Зеи на руках, и все же она решила слегка ускорить процесс, сказав, смотря прямо на колеблющегося в нерешительности визави:       — А злиться я не прекращу, пока не увижу, как бошки Эльгарнана и Гиланнайн не разлетятся в клочья у меня на глазах. Устраивает такое?       Даже секундного замешательства не потребовалось, как долгожданный ответ последовал тут же.        — Ха, устраивает! — Злость громогласно расхохотался, резко хватаясь за ладонь опешившей Зеи в весьма грубом рукопожатии. Но прежде чем девушка успела разорвать физический контакт, прозорливый демон, копируя манеру поведения Луканиса, неумело коснулся губами её похолодевших пальцев за мгновение перед тем, как покинуть тело Ворона. — Веселись, Рук. Мы еще увидимся. И тогда будет моя очередь.       И вновь он исчез раньше, чем рискнул получить от де Рива звонкую оплеуху. К счастью, та не успела замахнуться, иначе увесистая пощечина отпечаталась бы на лице ни в чем не повинного Луканиса. Впрочем, ему попало бы в любом случае.       — Вот же крысеныш! — шикнула Рук, но быстро осеклась, начав тревожно разглядывать своего мужчину на предмет каких-то внешних недомоганий. — Как ты себя чувствуешь? Все в порядке?        — В порядке, — он слегка качнулся на месте, прислушиваясь к внутренним ощущениям, удовлетворено отмечая, что почти все неприятные последствия демонической истерики успешно сошли на нет, — Он… успокоился. Что ты ему сказала?        — Э, ерунда, условились на тройничок по средам.        — Рук.        — Шучу-шучу, — она невинно хохотнула, заметив, как забавно напрягся Ворон, — Если Злость так сильно хочет, чтобы кто-то его развлекал, я не против побыть сиделкой. Временами буду ныть ему и в красках расписывать, как поджарю тушу Эльгарнана метеоритным дождем. Я изолью душу, он повеселится, ты выспишься. Все в выигрыше.       — Ой ли?        — Сомневаешься в моем дипломатическом мастерстве?        — Скорее не доверяю второй стороне соглашения.       — Будет тебе. Но если вдруг в один день проснешься с переломанными ногами, пальцами и шестью ребрами, заранее извиняюсь.        — Только шестью?        — Вторую часть лекции «Как сохранить дееспособность человека после перелома грудной клетки» я проспала. Только не говори Вьяго.       Луканис не сдержал улыбки. Стоило градусу напряжения спасть, как Рук всегда начинала ни к месту острить. Впрочем и в моментах, когда, казалось, всем было совершенно не до смеха, ей едва ли удавалось не отпустить парочку глупых шуток. И ему это безумно нравилось.        — Ты же понимаешь, что после такого не отвяжешься от меня? Я ради кого попало переговоры с демонами не веду, — Зея кокетливо провела пальцев по груди мужчины, легким щелчком тюкнув его по носу, — Так что если вдруг надоем, придется подписывать на мое имя контракт, иначе не избавишься.        — Надоешь? — Его брови удивленно поползли вверх и он тут же перехватил её ладонь, прижимая к своей щеке. — Как это возможно?       — Ну не знаю. Вдруг в один день ты проснешься и поймешь, что тебе нужен кто-то получше. Посмуглее там, повыше и, может, не ассасин, а например… частный детектив?        — Рук, в нашу первую встречу ты на моих глазах превратила группу венатори в дымящиеся кучки пепла. Такое впечатление нелегко превзойти. Более того, я обязан тебе свободой. Как я посмею сказать, что найду кого-то лучше?       — Получается, я нравлюсь тебе только потому, что умею неплохо драться и помогла сбежать из Костницы? Луканис, с такой низкой планкой отбора ты с тем же успехом мог влюбиться в Хардинг.        — Нет, — Луканис посерьезнел, совершенно неожиданно для Рук опустившись перед ней на колено, — Дело только в тебе. Потому что ты самая отважная, сильная и прекрасная женщина, встреченная мною за жизнь. В тебе столько… страсти, мужества. Не каждый готов взять на себя ответственность за спасение мира и нести это бремя, не сгибаясь. Я же… я боюсь, что не сумею защитить тебя в критический момент. Но больше всего боюсь… стать тем, от кого тебя придется защищать.       Зея, поначалу ошеломленная, дрогнула в улыбке, запустив пальцы в растрепанные волосы Луканиса и опускаясь на колени рядом с ним. Секунда за секундой, они, как очарованные, наблюдали за отражением друг друга во влюбленных глазах напротив.       — Я думала, никто из дома Деламорте не преклоняет колени, — Рук усмехнулась, первой опуская взгляд, иначе, не сдержавшись, точно потянулась бы за новым поцелуем.       — Из всех правил есть исключения, — вторил ей ответным смешком Луканис.       В тишине было спокойно. В молчании – безопасно. Им, держась за руки, чувствуя под кожей бьющийся пульс окрыленным новым, ранее неизведанным чувством сердец – комфортно, как никогда прежде. Это был неожиданный момент единений. Словно какой-то сложный, хитрый механизм наконец-то встал на место, начав работать правильно.        — Ты никогда не сделаешь мне больно. И если утверждаешь, что хорошо меня знаешь, то должен понимать – я ни за что не позволю сделать себе больно. Будь то человек или демон, — Зея уткнулась носом в плечо мужчины, вдыхая крепкий аромат кофе, который словно уже впитался в его кожу, — Помни – ты не единственный убийца в этой команде. Пусть и самый известный.       Луканис раскрыл объятия, прижимаясь к её, на первый взгляд, хрупкому телу. Но в нем таилась такая сила, что ему было не постичь. Сила любить такое несовершенное создание, как он.       — Поэтому, если вдруг в один день, поглощенный страстью, захочешь грубо взять меня прямо на мешках с луком…        — Рук! Мы же не звери… — смущенно возмутился мужчина, слыша, как Злость заливается смехом ему прямо в ухо.       — Ну это ты за себя говоришь.         — Мне кажется столько эмоциональных потрясений за вечер я не переживу.        Недовольно цокнув языком, Зея смиренно согласилась с этим утверждением.       — Только… не отталкивай меня больше. Что бы не случилось. Я выбрала быть на твоей стороне. Быть с тобой. И надеюсь, что и ты тоже.        — Всегда, Рук. Я всегда буду рядом с тобой.        Они не удержались. Поцелуй вышел деликатным, нежным, слово прикосновение утреннего тумана к разгоряченной коже. И в этот раз без катастрофических последствий и раздражающих комментариев Злости.       — Пошли, я налью нам кофе, — с улыбкой сказал Луканис, протягивая руку Зее, и, чуть погодя, нехотя добавил, — Я даже добавлю в него бренди.