Празднование сенокоса

      Июльская жара каждый день давила на мозги. Хотелось ничего не делать, тупо лежать на диване голым, попивать прохладную и свежую воду из колодца. В целом Рейх этим и занимался, после войны его будни стали проходить как-то нудно. Он стал жить как глупая обезьяна.       Всякая рутина уже конкретно его достала, ещё и русский на огород хочет припахать, а между прочим немец ещё был нестабильным! Да и к тому же, играла роль не как стабильность, как его происхождение. А он на минуточку был аристократом! Он с роду не пахал ради каких-то овощей!       Восстановление шло крайне медленно, и первые месяца после капитуляции Клаус то и дело только спал и изредка ел. Ситуация стала хуже в июле 1946 года, жара была просто невыносимой, но ладно зной, так этому идиоту советскому пришла идея пойти косить в самый солнцепёк, гений просто.       Советам эта жара была по барабану, он - уже стабильное воплощение. Хотя стабильным был сам Александр, а не СССР. Одно и дело коммунист загорал во дворе, пока лучики солнца обжигали даже растения. Тот постоянно говорил, мол: «Загоревшая кожа - это красиво! Тебе бы тоже не помешал загар, а то как молоко ходишь». А фриц только фыркал на это, и обидчиво складывал руки у себя на груди. Он попросту сгорал на этом солнце! Были как минимум ожоги первой степени, а так и до волдырей не далеко! — Никуда я не пойду, там только в тени градусов сорок! — Да перестань ты! Знаешь хоть как коса пресс тебе накачает? И похудеешь ещё заодно! - Большевик продолжал настаивать на своём, всё же Клаус тут не для красоты сидит. — Я и так худой! Отстань, никуда я не пойду! - Саша озабоченно пфыкнул, не смотря на весь протест своего друга, через пару минут те шли в сторону поля.       От жары уже становилось тошно, а ноги вечно подкашивались, так и показывая что чуть-чуть и Третий потеряет сознание от солнечного удара. Русский шёл довольный впереди, с косой на плече, и покрывалом под рукой, видимо на температуру ему вовсе было плевать. Мутант какой-то... СССР время от времени оборачивался на товарища, который еле шёл. Пот всё никак не прекращал стекать вёдрами, от чего вся майка германца была уже насквозь мокрой, выделяя некоторые части тела. Капли медленно спускались по лицу, ногам и рукам, добавляя некой сексуальности. Отмахнув подобные мысли от себя, союз пошёл дальше, стараясь не зацикливаться на виде арийца.       Немец разлёгся в позе звезды на покрывале, в тени хотя бы было прохладнее, что несказанно радовало его. Александр во всю копошился на поле, изредка поглядывая на тушку в тени. Каков же лентяюга! — Крепче косу держи, и осторожнее давай. - Вернер с недопонимаем всё косился то на инструмент в руках, то на совета, который жевал стебелёк травинки, лишь думая: «Блять, ну и как этим работать?» — И майку сними, жарко будет! - После раздраженного выдоха, тряпка к чертям собачьим слетела на покрывало, ликуя, славянин указал пальцем в сторону поля, уже одним жестом говоря «иди». — Только недалеко будь!       Земля будто разогрелась до тысячи градусов. Рейх уже давно подгорел, да и солнечный удар словил наверняка, но всё работал и работал. Тошнота с каждым мгновением становилась всё больше, да так, что через минут десять такой работы немчура чуть не потерял сознание. Было чувство, будто всё внутри кипело, и скоро из Германии будет не особо вкусный суп. Тело достаточно быстро начало отказывать, коса из рук выпадала всё чаще, заставляя арийца каждый раз наклоняться за ней.       Большевик украдкой наблюдал за своим товарищем издалека, ликуя над тем как германец горбатился. Кровь вниз начала поступать всё быстрее, когда коммунист слишком долго задерживал взгляд на Третьем. — Вот гадство... Ей, Клаус! Шуруй сюда, щас ещё отрубишься там! - В голове так и заиграло: «Danke!» Повторяя его, Вернер как можно быстрее зашёл в тень из небольшой кучки деревьев, где, собственно, и расположился Совет.       Завалившись рядом с русским, Нико в прямом и в переносном значении слова отошёл в астрал, было невыносимо плохо, а славянин, ясное дело, ликовал с этого. Гад. Невзначай, рука социалиста оказалась на бедре Клауса, заставляя последнего вздрогнуть. — Руки не распускай. - На мгновение, союз замер. Фыркнув, русский навис грозной тенью над бывшим нацистом, начиная блуждать руками по каждому доступному участку кожи.       Поперхнувшись возмущением, Германия начал дергаться из стороны в сторону, но разница в силе, как минимум сейчас, была катастрофически велика. СССРу только стоило слегка прилечь на арийца, дабы тот перестал вырываться. — Саша! Прекрати, сейчас же! - Союза подобная реакция только удовлетворяла. Было забавно наблюдать за тем, как некогда твой злейший враг, который был мощнее тебя в раз сто, сейчас попросту не мог дать отпор.       Руки коммуниста начали блуждать по телу немца, лапая каждый участок кожи. Лапища Александра жадно сжимали мягкие части Третьего. Рейх - был жертвой, которую самым коварным способом загнали в угол, у которой не было ни единого шанса, а союз был хищником, кой собирался полакомиться своей добычей, ни оставляя кусочка. Воронцов цеплялся за всё, что только мог нащупать; за соски, вызывая мелкую дрожь и томные выдохи у Вернера, щупал грудь, бока и бёдра, пока благо не заходя дальше. Движения были, мягко говоря, грубыми. Саша сильно оттягивал кожу, с такой силой, что вот-вот и оторвёт вовсе.       Большевик ткнулся в шею германца, жадно вдыхая запах. Смыкая зубы на ней, коммунист, под выкрик, резко стянул низ с Третьего, полностью оголяя его тело. Цепкие руки мигом подняли ноги Германии, и ловкими движениями, не смотря на сопротивление, закидывая к себе на поясницу, не давая скинуть их обратно. Оказавшись меж ног фрица, Саша втянул того в грубый поцелуй. Шансов хоть как-то отстраниться не было совсем, напор был просто сумасшедший. В целом, как и сам Союз.       Отрываясь от столь мягких, и распухших от жары губ, СССР приступил помечать немца. Засосы и укусы были кроваво-красными, на фоне белоснежной кожи. Больше всего отметин осталось на шее, с которой славянин резко приступил к ногам, а после снова поднимался вверх. Так продолжалось до тех пор, пока весь перед арийца не был бордовым. — Красота. - Оценивающе оглядев свою работу, союз вновь грубо и напористо поцеловал германца, крепко схватив его за бёдра, притираясь уже колом стоявшим членом об ягодицы. Через минуту отстранившись, тот продолжил. — За твоим покрасневшим личиком интересно наблюдать. — Да пошёл ты, мудак конченый! - Фыркнув, красноармеец с силой ударил Третьего по бедру. Очередной выкрик русский находил прелестным, словно музыка для его ушей. — Негоже так скотине со своим хозяином разговаривать. - Скаля клыки в ответ, Клаус стукнул ногой по его спине, в отместку снова получая шлепок по бедру. — И не скаль так зубы, а то к чертям собачьим их выбью.       Оглядев немца ещё раз, Александр с лёгкостью расставил его ноги в стороны. Обильно смачивая свои пальцы слюной, тот прислонился ими к напряжённому колечку мышц, начиная слегка массировать его, дабы с лёгкостью войти во внутрь. Протолкнуть палец вышло не сразу, пошло слишком туго, но к удивлению от немца ни звука.       Движения внутри были грубыми, стенки совсем не хотели поддаваться, постоянно сжимались, не давая даже слегка толкнуться. Рвать арийца не особо хотелось, поэтому пересилив своё нетерпение, СССР начал свободной рукой выводить узоры на теле партнёра. Со временем, когда Рейх расслабился, союз наконец смог впихнуть второй палец. Стенки стали более влажными и, уже не так яро реагировали на инородные объекты внутри.       В тот же час коммунист начал расставлять пальцы в стороны, по мимо, всячески начиная толкаться глубже, пытаясь нащупать простату. Фриц периодически начал томно вздыхать, грудь, на удивление, начала медленно подниматься и опускаться, что могло не радовать. «Расслабился наконец.»       Облегчённо выдохнув, Воронцов пропихнул в нутро третий палец, вновь начиная грубо и быстро двигаться внутри. После очередного толчка, немца чуть током не прошибло. Выгибаясь в пояснице, он пытался схватить ртом как можно больше воздуха, стараясь не издать ни звука. Не собирается он тут высстанывать как шлюха, совет прекрасно обойдется и без этого! Свободная ладонь русского продолжала мацать тело германца, стараясь как можно чаще задеть соски. Нужно заканчивать с растяжкой, а то так и до десерта не дойдёт.       Вытащив пальцы из нутра, социалист заглянул в лицо Рейха. Оно было до жути краснючим, как и от стыда, так и от жары. Пот продолжал скатываться каплями по лбу фрица, так и норовясь попасть в глаза. Облизнув губы, Союз медленно, и осторожно лизнул щеку Третьего, слизывая остатки пота. Он только одним языком почувствовал напряжение Вернера, точнее, его мгновенную недовольную физиономию. Хмыкнув, Александр сразу же переключился на уста Рейха, втягивая того в страстный поцелуй.       Член уже начинал ныть от перевозбуждения. Предэякулят сочился каплями из уретры, хотелось просто так ворваться, грубо и резко. Начиная вытрахивать из этой сволочи всю душу, в то же время слушать крики Германии, и наблюдать за тем, как маленькие струйки крови стекали по внутренней стороне бёдер.       Большевик обтёр пальцы об бедро аристократа, попутно крепко сминая кожу. Плюнув в ладонь, тот с лёгкостью растёр слюну по длине своего ствола. Подставив член к дырочке, которая так всё ещё яро сжималась, тот слегка надавил на неё, осторожно протискиваясь во внутрь. От кайфа красноармеец прикрыл глаз, хотя честно признать, поглазеть на выражение лица Рейха ему так же хотелось. Явно сейчас проклинает его, про себя.       С горем пополам, совет протиснулся во внутрь чуть больше головки. Горячие стенки с силой сжали инородный орган, не давая двинуться вперёд-назад, так не пойдет.       Вернер замер в немом стоне, чувство наполненности стало чем-то обыденным, за последний год, но честно сказать он никак не мог привыкнуть к этому. Подобные обстоятельства казались... Странными. Как-то глупо было осознавать то, что твой друг - одновременно твой сексуальный партнёр.       После очередного шлепка по бедру, стенки наконец расслабились, давая возможность продвинуться дальше. Порой узкость арийца бесила, каждый раз нужно было с растяжкой мучаться. А с другой стороны, союзу уж до боли нравилось, как германец зажимал его внутри.       Протолкнуться дальше было уже менее проблематичным, под томные вздохи Клауса русский за пару толчков вошёл до упора. Сразу же принимаясь достаточно быстро двигаться. Германия то и дело дрожал как осиновый лист, перед глазами всё плыло, пелена слёз закрывала весь обзор перед собой. С каждым толчком славянина становилось до невозможности жарче. Приподнявшись на локтях с тихим, мол старик, кряхтением, Нико притянул голову Саши к себе, крепко прижимаясь к губам. Сцепив руки за шеей у коммуниста, Рейх порой стал толкаться бёдрами в ответ.       Такое своевольство Александра жутко бесило. Сжав бёдра немца до посинения, таким образом фиксируя таз, социалист ответил на ласку. Беря главенство на себя, большевик с силой углубил поцелуй, вновь начиная быстро двигаться внутри.       С каждой минутой, напряжение становилось всё больше, а внутри всё адски жгло. Бёдра ходили ходуном, неприятно потираясь корпусом о ворсистое покрывало. Хотелось выть, от всей сложившиеся ситуации, но увы, бывший нацист мог только сдавленно стонать. Каждый размашистый толчок проходился, кажись, по каждому кусочку тела.       Хватаясь за плечи, или спину красноармейца, немец продолжал ездить туда-сюда, будто кусок масла на сковороде, грубо хватаясь за лопатки русского, слегка царапая их. Саша, как на зло, начинал ускоряться, от чего становилось душнее. Голова раскалывалась от боли, которая только нарастала с каждой секундой, это просто невыносимо терпеть! Тошнота никак не хотела покидать фрица, кажись, вот-вот и все внутренности окажутся снаружи. — Hur auf damit! Mm!! - Совет только фыркнул на это, лишь ускоряясь в движении, стараясь как можно чаще задеть простату. Жалеть его он точно не собирался.       Как ведь гадко он сейчас себя чувствовал. Казалось, что он для союза тряпичная кукла, игрушка, с которой можно поиграть сколько душе влезет, а потом как ни в чём не бывало бросить, и так по кругу. Может, это и есть она, месть?       Пот продолжал стекать рекой с Рейха, оставляя после себя небольшую дорожку следа, какое ведь мерзкое ощущение... Но с другой стороны, ему... Нравилось. Да, это определенно можно списать на удовольствие. Даже на собственную гордость порой становилось всё равно! Хотелось расставить ноги, как можно шире, и принимать Союза в свою задницу как можно глубже, и вместе с хлюпаньем от смазки, выкрикивать его имя.       От подобного рода мыслей Клаус всё гуще покрывался краской, о чем он только думает! Стыд и позор, не больше! — Б-быстрее... Пожалуйста!! - Остановившись на доли секунды, славянин фыркнул, но немного пораскинув мозгами, решил что так и быть. Движения стали намного быстрее, чем были до. Хотя казалось, куда уже быстрее. Бёдра русского вновь заходили как поршни, создавая тем самым неизлечимое количество глухих шлепков об ляжки немца. Время от времени, совет мог вцепиться как ненормальный в уста Третьего, высасывая из того все соки. Тот кое-как пытался стукнуть коммуниста по спине, но увы, ничего не выходило. Руки было слишком тяжело поднять, тело в отрез отказывалось выполнять приказы.       Клаус время от времени мог судорожно простонать, но в тот же миг получал резкий шлепок по бедру. Того уже всего начало трясти, то ли от удовольствия, то ли от жары. Секунда - две и вязкая, даже мерзкая жидкость заполнила нутро арийца. Рейх, следом за ним, так же незамедлительно излился. Только уже себе на живот, тяжело дыша. Русский вышел не сразу, внутри ужасно как громко хлюпало. Сам немец совсем не соображал, но признаться, стало лучше. По крайней мере теперь было не так жарко...       Откинувшись на спину, фриц начал жадно глотать воздух ртом. Лёгкие распирало от напряжения, слишком уж долго ему пришлось терпеть и сдерживать стоны. Хотя, по крайней мере, на этот раз горло не особо болело...       Совет умастился рядышком, по сравнению с Рейхом он выглядел прекрасно, да и по состоянию ему было гораздо лучше. —... Я тебя ненавижу. - Сперва русский удивился, но потом захохотал. — Не вижу ничего смешного! Я сейчас сдохну! — Не преувеличивай, всё было просто прекрасно. - Немец возмущённо фыркнул, складывая руки на груди. — Да ладно тебе, не дуйся.       Сорвав ещё одну травинку, большевик начал её слегка жевать. Погодка была то что нужно, правда без учёта жары. — Отдохни чуток, и домой пойдём. - Уловив ели различимое «угу», союз прикрыл глаз, ныряя с головой в свои мысли.