корица и таблетки

донхек ворочается, громко дышит и протяжно стонет, откидывая одеяло. в окне большим шаром на темном полотне сияла луна, её свет проникал в комнату и падал на лицо донхека, сонного и замученного.    марка дома было, а без него парню было сложнее засыпать. когда донхек был с марком — было тепло, спокойно, как если бы марк укрыл донхека от сотни пуль и стрел, гладил по спине и говорил, что пока он рядом — все будет хорошо. и донхек верил.     хек смотрит на стену, где разместились часы, стрелки которых показывали половину третьего. марк задерживается. донхеку казалось, что отсутствие парня было для него настолько невыносимым, что он с каждой секундой потихоньку сходил с ума. донхек думает, что больше никуда не отпустит марка без него, хоть они и так всегда были вместе.     донхек думает заварить чаю, потому что по телу бегала дрожь, под большой марковой футболкой ветер гулял свободно, заставляя парня съежиться. окно закрывать донхек не спешил, да и марк настоятельно просил его, чтобы окно было открыто. парень, шаркая босыми ногами по полу, плетется на кухню, в которой над плитой горел тусклый свет лампы. донхек ставит чайник и подходит к окну, любуясь видом оттуда. в квартире царила тишина, только лишь чайник негромко шипел, а вода в нем звучно бурлила. донхек берет кружку, кидая в неё пакетик черного чая с имбирем и корицей, заливает кипятком, не забывает разбавить холодной водой и садится с кружкой за стол. ему было то жарко, то холодно, что сам парень не понимал, съесть ему что-нибудь холодного или выпить горячего чаю.    тишина окутала донхека с головой, но он не жаловался, было хорошо и комфортно. кухонные часы показывали без десяти три. донхек даже не замечает момента, как марк появляется в кухонном проеме. у хека глаза слипаются, веки как никогда тяжелые, а под ребрами кололо. он не смотрит на марка, его взгляд устремлен в полупустую кружку с чаем, чему марк несильно-то и рад. он подходит к младшему, гладит по пушистым волосам, приобнимает со спины и за ушком целует невесомо. марк выглядел озадаченным. он спускается поцелуями к шее, посыпая её своей любовью, нехотя отстраняясь.    — донхек, ты такой горячий.. — марк смотрит на парня, прикусывая губу. глаза младшего поблескивали в свете луны. марк кладет руку на лоб хека, убеждаясь в своих догадках.    он идет к холодильнику, роется в пачках каких-то таблеток, потом лезет в аптечку, находя и там что-нибудь подходящее. выбирает три таблетки, кладет рядом с кружкой донхека. тот выглядел крайне уставшим, его рука казалось ему невероятно тяжелой, чтобы поднять её и взять таблетки. но он все же выпивает их, встает со стула и чувствует чужие родные руки на своей талии. марк осторожно ведет донхека в комнату, валит на кровать. шепчет ему «две минуты» и отходит к шкафу, чтобы переодеться в пижаму. донхек прикрывает глаза, негромко постанывает от жара, разливающегося от головы по всему телу. переодевшись, марк открывает окно пошире, ложится рядом с донхеком, пальцами зарываясь в русую копну волос.   — тебя укрыть? — донхек отрицательно мотает головой. — как скажешь.    марк молчит.   — у тебя жар, хеки. померяем температуру? — опять мотает головой. — тогда давай утром. если тебе не полегчает, позвоню врачу. хорошо?    донхек поднимает голову, чтобы посмотреть на марка. улыбается, слабо, но искренне. шепчет одними губами «хорошо», прежде чем ощутить мимолетно марковы губы на своих. донхек обнимает старшего, носом утыкается куда-то в ключицы, пока марк гладит его теплыми ладонями по спине.    как и ожидалось — донхек уснул за пять минут. рядом с марком ему было хорошо, как ни с кем другим. и, наверное, марку тоже. их отношения были смыслом жизни донхека, причиной просыпаться каждое утро и проживать свои дни дальше. марк — яркий лучик света во тьме, который помогает донхеку очутиться в настоящем мире — где светло, где хорошо, где марк. и донхек был благодарен всем — судьбе, богам и потусторонним силам, которые свели его с этим замечательным парнем.   марк целует хека в макушку, укрывает одеялом, улыбается широко-широко, утопает в любви медленно, но ничуть не возражает. вскоре марк сам засыпает, по прежнему обнимая хека.    во сне они тоже гуляют за руки и пьют любимый чай с имбирем и корицей, собирают листья клена в букетик, но там, во сне, марк не позволит донхеку простудиться, ведь он терпеть не может, когда его любимый страдает. но сейчас донхеку как никогда хорошо, будто его окутало облако с запахом корицы и теплом минхена.       и пижама марка тоже пахла корицей.