Снежный бал

И вроде бы до Нового года остаётся совсем немного, но на деле не всё так просто. На данный момент в Европе повисло максимально большое напряжение. А проблем державы получили в два, то есть уже в три раза больше. В основном проблема касалась двух государств. Все остальные лишь оставались наблюдателями, хотя многие из них пытались получить из этого выгоду. И этими двумя державами стали государства, которые до этого были максимально близки друг другу. Российская Империя долго думал над тем, как же ему дальше действовать. Ведь война с Турцией забирала слишком много сил. Он не мог просто вывести русских из Речи Посполитой. Ведь если он их выведет, был очень маленький шанс, что он вообще сможет потом подавить все возможные восстания. А это уже была бы большая проблема, ведь его неспособность удержать порядок никак не касалась других государств, и они спокойно могли забрать себе те или иные территории. Но, как бы там ни было, это пока что не напрягало другие государства, так что можно было спокойно выдохнуть. Однако в какой-то момент приходит письмо, а точнее — гонец, который так упорно его принёс. Забежав в кабинет к русскому, он сразу же побежал изо всех сил к императору. — Российская Империя, произошла ужасная трагедия. Мы постарались описать её как только можно. Я не знаю подробностей, но боюсь, что это выйдет очень плохо. У русского с самого утра очень сильно болела голова. Он не был способен думать даже о незначительных вещах. Что уж говорить о таком! Взяв быстро письмо, он начал пробегать по строкам, понимая всё больше и больше, что проблем будет столько, сколько он точно не хотел бы иметь сейчас. А если быть точнее, была описана ситуация, которая нарушала все его планы и, помимо этого, должна была вызвать большую ссору с другими государствами. Он бегло проходился по строкам, а в письме была важная информация: "Сегодня русские войска, которые шли через улицы Речи Посполитой, встретились с прусскими войсками, которые пришли туда буквально на пару секунд раньше. И они требовательно просили убрать русский флаг с этих территорий. В ответ прозвучал отказ, что очень сильно взбесило немцев, которые начали требовать этого уже силой. Не то чтобы нечестно, но и неправильно: они нарушали всю декларацию. На что русские начали столь же резко отстаивать свою правоту. Всё дошло до того, что в руках оказалось оружие. И четверо убитых было — с одной и с другой стороны. Остальные были лишь косвенно ранены, но, тем не менее, четыре солдата — это хороший отряд… мог бы быть, если бы это действительно были лучшие солдаты. Пока ещё неизвестно, кого именно зацепили с одной и с другой стороны." Но если он получил это послание, значит, и другая сторона — немцы — получили своё. И сейчас, совсем скоро, он узнает, что ответит именно он — прусский король. А русский не сможет ничего сказать так, чтобы полностью снять с себя вину: именно его солдаты первыми затеяли всё это. Он никак не мог перефразировать ситуацию так, чтобы его сторона не казалась виновной. Русские в любом случае были зачинщиками и провокаторами. Оставалось только ждать письма от Пруссии. Письмо пришло довольно быстро, однако контекст, который в нём упоминался, был крайне неприятным. Это было видно хотя бы по подписи: прочерк был острым, небрежным, будто проставленным наспех. Но русский пока удержал эмоции при себе. Открыв письмо, он начал пробегать по строчкам, читая про себя содержание: "Здравствуйте, Российская Империя. До меня дошли слухи, что ваша группа, которая находилась в Речи Посполитой, повела себя не то чтобы очень культурно, так ещё и развязала перестрелку между нашими войсками, в которой погибло четыре моих солдата, которые просто несли службу. Я считаю это недопустимым, ведь это рушит весь наш союз, который мы подписали. Не то чтобы я не хотел идти с вами на компромиссы, но считаю подобное поведением недопустимым. Ведь союз существует для того, чтобы выполнять его правила, а вы нарушили одно из самых важных. Прошу вас прекратить все работы на территории Речи Посполитой. Это может подвергнуть опасности остальные мои рабочие команды, чего я не хочу. Поэтому пока что дружественно прошу закончить всё это. Если вы не послушаетесь моего решения, это приведёт к более серьёзным проблемам, которые нам обоим не нужны. Ничего личного против вас не имею. Но выбора вам не оставляю. Жду вашего письма с решением и выводом войск с территории Речи Посполитой. Королевство Пруссия" Прикрыв письмо, он сразу же задумался над тем, что ему делать. Ему действительно не хотелось портить отношения между ними, но и убрать войска он просто не мог. Из-за войны с Турцией вывод войск из Речи Посполитой стоил бы слишком многого. Если там начнётся восстание, он не сможет никак повлиять на ситуацию: не будет ни сил, ни рычагов давления. Поэтому в следующем письме он попытался изложиться так, чтобы это не звучало как признание собственной беспомощности. Ему было нужно только немного времени. "Здравствуйте, уважаемое Королевство Пруссия. К сожалению, произошла такая ситуация. Мы не хотели, чтобы всё обернулось именно так, и приносим свои извинения. Но, к сожалению, я не смогу выполнить ваши требования, которые ставят под угрозу те территории, которые я занял у Речи Посполитой. Поэтому, даже если бы очень постарался, всё равно ответил бы отказом на вашу просьбу. Тем более ваше письмо уже больше похоже на угрозу, чем на дружественную просьбу. Я думаю, что мы могли бы договориться. Я не буду убирать своих солдат, но при этом уже издал приказ, что подобная ситуация не должна повториться. Я надеюсь, что мы сможем решить этот вопрос приятным для обоих способом, без ультиматумов, которые я просто не в состоянии выполнить. Российская Империя" Однако сколько бы уважительно русский ни относился к нему, это не меняло того, что немец пытался настоять на своём решении. Королевство по-прежнему настаивало на выводе войск из Речи Посполитой. Когда такое письмо пришло из России, он, конечно же, разгневался. Поэтому сразу писать ответ не стал: знал, что скажет много лишнего, что так себя правители не ведут. Он решил подождать хотя бы день. Разобрать другие вопросы. И когда эмоции немного утихли, сел размышлять над ответом — как изложить мысли так, чтобы не было похоже на агрессию? "Уважаемый Российская Империя. Конечно, я понимаю, что в вашей стране сейчас сложная ситуация, что вы ведёте войну с Турцией. Я понимаю, к чему вы клоните. Но, к сожалению, я буду требовать, чтобы вы выводили войска. Моё доверие уменьшается с каждым днём, ведь вы отказываетесь от простых просьб. Мы понимаем, что это опасно как для вас, так и для нас, и что если одно восстание окажется успешным, то другие тоже могут подняться. Но не хотелось бы, чтобы ситуация повторилась. Как минимум, мы просим убрать войска с тех территорий, которые не имеют права быть под вашим контролем. На своих территориях можете размещать солдат сколько угодно, но будьте добры убрать их с тех земель, которые вам не принадлежат." Но теперь уже Российская Империя начал смотреть на это с агрессией. Ведь и австрийские, и прусские солдаты так же разгуливают по территории Речи Посполитой и даже не пытаются их убирать. Они делают вид, что их дисциплина — самая лучшая, и что если такое произошло один раз, то они — русские — сразу будут относиться ко всем агрессивно. И то, что он написал извинения в письме, Пруссия просто проигнорировал. То есть он буквально вытирает об него ноги, даже не принимая извинений. "Королевство Пруссии, Я отказываюсь выполнять ваши условия — они полностью противоречат моим идеям и планам. Я уже приказал солдатам, что подобная ситуация не может повториться. Поэтому уверяю вас, что этого действительно не произойдёт. Те, кто ослушается приказов, будут жёстко наказаны. Но это не значит, что я буду выводить своих солдат со всех территорий. Это не в моём праве — вы это прекрасно понимаете как правитель. Мне ничего не остаётся, кроме как отказать. Я понимаю ваше рвение беречь своих солдат, но, тем не менее, такого не произойдёт. Российская Империя" Прусский король начал злиться ещё сильнее. Он не мог рисковать так, если Россия делает что хочет —его авторитет падает. Он, как правитель, не имел права допустить ошибку. Если русский не выведет войска, то все подумают, что Пруссия — в сговоре с Россией. Это противоречило бы его собственным словам. Тогда что подумают о нём? Что императору плевать на свою армию и самолюбие, что его слово уже ничего не стоит? — Как ты не понимаешь, русские ведут себя так, будто это их завоёванная провинция, а не союзное государство! Видимо, русские давно забыли, что Варшава — это не Петербург! — возмущался немец. — Пруссия, я всё понимаю, но нужно вести себя более сдержанно, — тихо произнёс Кёнигсберг. — Здесь присутствуют другие уши, которым не нужно слышать ваши слова. — Я ни от кого не скрываю. Я не хочу говорить всё скрыто, будто бы хочу всем угодить. Русские действительно уже совсем обнаглели. — Я прекрасно тебя понимаю. Просто прошу говорить тише. Здесь есть лишние уши, которым не нужно слышать такой бред. Знаете, какие разговоры потом пойдут? — Скажи мне лучше, когда их не было. Мы начали активно переписываться — и об этой ситуации знают все. Уже делают сплетни. Мне больше интересно, что об этом думают австрийцы. Что скажешь? — Могу лишь сказать, что австрийцы действительно знают абсолютно всё. У них есть здесь уши. Не знаю, есть ли они в России, но… судя по тому, что один из их дипломатов недавно уехал из дворца, Австрийская Империя узнает, насколько хорошо вы высказываетесь о России. — Я готов делиться этой информацией с кем угодно, только не с ним. Ты же понимаешь, что именно этот человек будет пользоваться шансом. — Он не глупый, чтобы просто так оставить всё это. Он понимает, что ему нужно действовать, пока есть возможность. Мы бы тоже так сделали, если бы кто-то другой был в конфликте. Вот именно поэтому нам нужно максимально скрывать информацию от него. Однако в австрийском дворце всё уже давно обсуждали. И австриец являлся слушателем всех сторон: ему много чего докладывали. Подробно, официально — всю ситуацию. Сейчас ему рассказывали, что говорят русский дворец и немецкий. И никто не продержится долго: с такими темпами, возможно, Речь Посполитая даже в чём-то выиграет. Если державы, которые её делили, поссорятся, возможно, у неё будет шанс поднять восстание. — Ну и что же мы тогда будем делать? — спросила Вена, сидя и рассматривая императора, который тоже погрузился в размышления. Ведь эта тема напрямую касалась их державы и требовала решения. Встать на сторону русского и пойти против заклятого врага? Но тогда Российская Империя может стать слишком сильным. Или пойти с Пруссией против России? Но воевать с Россией очень тяжело, и победа крайне маловероятна. Может быть, остаться в стороне? Но тогда кто бы ни победил — одна держава станет слишком могущественной, что создаст опасность для австрийского двора. Что же делать? — Я предполагаю, что нам нужно просто выждать момента и не дать им рассориться масштабно. Будем следить за их общением и поведением друг с другом. И когда всё дойдёт до предельной точки — остановим. Это грозит нам слишком большой ценой. — То есть мы должны просто наблюдать за ними? — Да. Предполагаю, что пока мы ничего не можем сделать. Если позволим им рассориться, всё может выйти из-под контроля. В любой ситуации, которая возникнет, выгоды для нас будет слишком мало. Всё это слишком неблагоприятно для нас. — Ну, если нам нужно просто наблюдать… что же делать нашим городами и мне? — Займитесь пока тем, что поможете Галиции с её территориями. Помогите ей со школами и всем прочим. Это единственное, что мы сейчас можем сделать. Если вмешаемся в конфликт, ещё больше разозлим обе державы, а это нам не на пользу. Будем надеяться, что их стычка — всего лишь недоразумение, а не ссора, которая приведёт к войне. Действительно, пока они занимались своим государством и внутренними делами, всё равно наблюдали за обстановкой. Однако приятного в этом очень мало, но с каждой неделей уже всё становилось лучше, и вот уже наступает Новый год. А что делать, если все державы поссорились, а нужно ехать на бал в Россию, так как это было уже давно обговорено и приглашения были приняты ещё тогда? У Пруссии есть три дня, чтобы принять приглашение и уехать на неделю туда, либо же как-то отказать и показать намерение, что русские переступают все границы, поставить их на место. Особенно в преддверии Нового года по-русскому и Рождества не хотелось ссориться настолько сильно — и поэтому всё-таки пришёл к выводу, что лучше перестраховаться и съездить, тем более он может узнать всё лично и как-то решить эту проблему. Даже если он был зол, ему нужно было собраться и уже выезжать; чтобы там ни было, всё-таки пришлось выдохнуть и собрать свои вещи. Там их уже ждали и очень радостно встречали. В преддверии праздника: всё было украшено, подготовлено, и приезд немца действительно, видно было, долго планировался. Как ни странно, русские перестали себя так вести на чужих территориях и стали более уступчивыми, не лезли ни в какие конфликты. Пока что немцам было как-то всё равно на них, но недовольство продолжало расти — всё-таки правители ничего не делают и не разбираются в этой проблеме. — Здравствуйте, Королевство Пруссия, мы очень рады, что вы всё-таки приняли наше приглашение приехать, даже несмотря на то, что сейчас происходит. — Я очень рад, что вы были так любезны и также не отказались, но всё-таки я предпочту изначально лучше поговорить, чтобы не было никаких проблем и в дальнейшем мы не продолжали эту тему. — Конечно, я всё понимаю. Нам нужно действительно поговорить, прошу, чтобы пока что для нас подготовили комнату с документами и удобствами, а пока вы можете расположиться в вашей комнате и приблизительно подумать, куда бы вы хотели сходить за эту неделю. Конечно, у нас уже есть план, но всё-таки мы учтём ваши пожелания. — Хорошо, благодарю вас, спасибо за понимание, — улыбнувшись, сказал он, после чего спокойно зашёл во дворец вместе с русскими и поднялся в свои покои. Покои были обширными, красивыми, вполне замечательными для него, так что он не возмущался и никаким образом не собирался негодовать. Он расположил все вещи так, как ему было удобно, положил всё на места, как стояло у него во дворце. В этот же момент за ним пришли, чтобы провести его дальше, в комнату для заседаний, которую подготовили за это время. Теперь осталось только зайти и поговорить нормально. Как только они пришли в кабинет, обстановка сразу же накалилась, никто из них не хотел начинать первым, но всё-таки по большей части это волновало именно Королевство Пруссии, и, выдохнув, он начал первым. — Моя страна требует от меня того, чтобы вы вывели войска из страны, я ничего не смогу с этим поделать. Так что я жду от вас решения, которое могло бы удовлетворить нас обоих. — Я долго думал об этом и пришёл к одному из выводов, которое могло бы подойти для нас обоих. Как насчёт того, чтобы заключить конвенцию о разграничении войск? Я думаю, это идеально подошло бы для нас двоих. — Звучит заманчиво, думаю, можно попробовать. Нужно будет обязательно полностью обговорить все условия и сделать их настолько ограниченными, чтобы это не противоречило моей политике. Иначе люди могут не так нас понять. — Замечательно, если вас устраивает эта идея, то я с удовольствием сегодня подготовлю все документы для того, чтобы мы сели за стол и обсудили каждую деталь. Но если вы не будете против, я бы с удовольствием отложил это ещё немного, чтобы мы смогли для начала передохнуть. — Думаю, от пары дней ничего не изменится, главное, чтобы мы потом не забыли, иначе это обернётся для нас большой трагедией. Хотя напряжение небольшое оставалось, эта ситуация обрадовала обе стороны. Ведь теперь намного меньше проблем будет от того, что их страны могут резко начать воевать друг против друга. Поэтому они вышли из помещения, договорившись позже встретиться, и пошли по направлению к главному залу, где вот-вот должен был начаться бал. И этого с нетерпением ждали все, ведь балы в Российской Империи были настолько пышными и красивыми, что безумно хотелось на них попасть, а попасть на них могли только некоторые особы, которые удосуживались такого внимания. Сейчас Российская Империя был уже довольно-таки знаменитой личностью, и простые люди не ходили к нему. Когда-то Пруссия говорил, что в его дворце только знать и высокие чины, и теперь русский понимал, каково это. Конечно, это был прекрасный способ прославиться и похвастаться, но как же сильно это усложняло мероприятие. Ему уже сообщили, что приехали австрийские гости и британские, а также, как ни странно, вновь французы и прочие государства. Таких было много, ведь весь зал был заполнен, но из всех он смог увидеть только знакомую фигуру австрийца, которого не раз видел, и, пожалуй, на этом всё. Другие люди были ему знакомы лишь мельком, познакомившись на другом бале. А так общался он с несколькими государствами, стараясь сильно не затрагивать остальных. Ведь лучше иметь несколько государств, с которыми у тебя отличные отношения, чем множество государств, с которыми у тебя натянутые отношения. И они двинулись к столу, за которым как раз расселась вся знать, разговаривая: кто с кем, кто помалкивал. Россия присел рядом с Австрийской Империей для того, чтобы отделять его от его ненавистного человека, и ссора не возникла. В то время, как Пруссия сел справа от России, подальше от Австрийской Империи. — Приветствую вас, как проходят ваши дни? — улыбнувшись, сказал Российская Империя, обращаясь к австрийцу, дабы как-то сгладить тишину. — Всё идёт понемногу, вот занимаюсь сейчас тем, что помогаю Галиции с её территориями. Сейчас стало больше свободного времени, поэтому смог приехать к вам и посетить ваш праздник. Всё выглядит довольно-таки приятно и красиво. Он был польщён тем, что всем понравились его украшения и зал, выглядело всё хорошо, конечно, он долго старался над этим. Результат не заставил себя ждать, и он это уже не в первый раз слышал, не из одних уст, пока они проходили, многие хвалили это. Конечно же, не все так сильно, но каждый подчеркнул изящество. Зал буквально сверкал и сиял, все гости танцевали, а страны, которые до этого не общались, начали разговаривать. Было довольно-таки шумно, но это обычно для бала. Как раз это и послужило сильным толчком для того, чтобы… Русский расслабился, взял в руки бокал и произнёс тост, после чего все гости сразу начали пить, и разговор пошёл куда более приятно, чем шёл или мог идти до этого. Подвыпившие люди всегда более разговорчивы. Они же также болтали на разные темы, неважно какие, и о чем. На тему политики, войны и всего прочего отказались говорить, на что русский был не против; ему хватало этой политики, как ничего другого. Да и такие политические разговоры в принципе не нужны за столом. Конечно, они не могли не говорить об этом, но все предпочли просто опустить тему и хоть раз не затрагивать её, чтобы лишний раз не испортить ни себе, ни другим вечер. Все шутили, говорили на отвлечённые темы, и стало так хорошо, что не заметили, как время пролетело. И вроде бы, как и пора было расходиться по комнатам. Лично для Пруссии и Российской Империи завтра предстояло разбираться с большим количеством документов, необходимых для их союза. Поэтому он слегка намекнул, что ему пора уже уходить, после чего они направились в стол. Некоторые ещё оставались, болтая, но большинство всё-таки разбрелось по комнатам. Утро выдалось тяжёлым. Большое количество алкоголя давало о себе знать, и на завтраке, который также был предложен, как и банкет, многие присутствующие были не в лучшем виде. Но для вида они держались изо всех сил, поэтому выглядело это, конечно, забавно. Сам же русский попросил Москву подготовить все документы, а Петербург — разобраться с проблемами, которые могли возникнуть на данный момент. Для удобства гостей выделили помощь с транспортом, запрягли лошадей тем, кто уезжает на данный момент, а позже принесли документы для подписания договора. Все должны были быть в кабинете к двум часам, как было договорено с немцем во время завтрака. Как раз-таки они смогли бы привести себя в порядок, решить проблему, а остальную неделю можно было не задумываться об этом и сделать так, чтобы, когда немец уедет, закон уже был применён. Пока русский договаривался обо всём этом, немец сидел и обсуждал с Берлином, Кёнигсбергом и ещё парой городов, которые приехали вместе с ним, что именно должно входить в документы. Пока немец сидел за столом и держал перо, чтобы записывать все критерии, остальные расселись: кто-то на кровать, кто-то на стулья рядом, образуя круг вокруг Королевства. И так они долго сидели, почти до двух часов, чуть не пропустив обед, потому что это было важнее. Критериев было очень много, но не каждый из них русский мог поддержать, поэтому их пришлось формулировать прямо там; для некоторых ещё не придумали окончательные формулировки, чтобы в любой момент можно было заменить на более мягкий вариант для себя. После этого они пошли обедать и сразу же должны были идти на что-то вроде собрания. Последнее, чего хотел немец, — это сидеть и наблюдать за всеми русскими одновременно. Если бы только можно было избежать присутствия остальных, он бы с удовольствием это сделал, но политика такого не терпит. Встав из-за обеденного стола, они направились к кабинету, где людей уже ждали. С одной стороны было множество одних бумаг, с другой — других, и началось самое интересное: обсуждение того, какие из правил они должны выбрать. Эти разговоры продолжались около пяти часов, потому что многим не нравилось, что немцы командуют, а немцам, в ответ, не нравилось, что русские начинают перебирать правила. Проще говоря, все слушали заинтересованно, следя за каждым, кто высказывался. Кто-то в это время нервничал, кто-то более спокойно принимал удары на себя. Большинство предложений приняли, и также большинство русских предложений было принято, однако оставались те, которые не устраивали одну из сторон. Именно их сейчас и решали. Конечно, было тяжело, иногда они начинали перекрикивать друг друга, поэтому нужно было успокаивать участников, но в итоге главное — нашли компромисс. Хотя потратили столько времени, вышли все уставшие и замученные. Главное, что проблема была решена, и они больше к ней не вернутся. Немецкая делегация уехала с договорами, чтобы привезти их в столицу и утвердить там. Русская делегация вместе с Москвой ушла в свой кабинет, чтобы также принять документы. Сами же государства, выдохнув, направились прочь из дворца, чтобы не видеть никого из тех лиц, которые были с ними последние пять часов — это уже было невыносимо. Быстро спустившись по лестнице, они направились в сад, прячась от всех делегаций. В саду сейчас было множество фигур, таких как Австрийская Империя, который спокойно сидел в беседке и разговаривал с Британской Империей. Однако тот уже покидал беседку, поэтому туда направились немец и русский; но первый подошёл поздороваться с Британией, а русский уже сидел напротив австрийца. — Как прошло собрание? — сделал вид заинтересованности австриец, приподняв глаза и чашку чая, которую держал в руках. — Хорошо, мы решили все нарастающие проблемы, так что всё будет в порядке, — заговорил русский. По виду австрийца он сделал для себя заметку, непонятно пока в какую сторону, но определённо подчеркнул эти слова, чтобы позже рассказать кому-то, что это было важно. — Прекрасно, значит, с территориями всё как было, так и остаётся. Я считаю это успехом. Много ещё предстоит работы с ними. — Кому как, — валяжно растянувшись на соседнем стуле, добавил немец. У него не было проблем; он просто использовал территории, как ему вздумается. Ему не нужно было их обустраивать или ещё что-то, они нужны ему лишь для перевозки товаров из одной части страны в другую. — Кто-то, в отличие от некоторых, за своими территориями следит, — заметил австриец. На это немец даже не отреагировал: в любой другой момент они бы сцепились, но тот был слишком уставшим, не хотелось чтобы сейчас начинался конфликт. — Ладно, будет вам так. Не будем сейчас спорить, кто следит, кто нет. Каждый распоряжается так, как хотел изначально. Лучше расскажите, что нового вы узнали и, может быть, как идут дела у других? — Я только что общался с британской Империей. Он упомянул, что американская колония может вскоре заявить о себе. Я пересказываю суть кратко, чтобы не искажать. — объяснил австриец. — Значит, в ближайшее время возможны военные действия? Какие цели у колонии? — Колония стремится к независимости.