Нагоняй

      Олег привык к тому, что его боятся. Рост у него не два метра, но и ста восьмидесяти сантиметров хватает для возможности смотреть сверху вниз, а в купе с грозным взглядом и хмурым видом оказывает великолепный эффект в купе с природной ебанцой. Даже бугаи два на два не всегда выдерживают его подавляющей ауры. Это еще с детского дома тянется. Будучи нескладным мальчишкой феноменальная изворотливость и везучесть создавала образ непобедимого, а хорошая физическая подготовка подкидывала дров в метафорический огонь. А потом он просто как-то привык к тому, что его все боятся. В армии и на службе периодически возникали неприятные ситуации, но их удавалось быстро уладить. Всё же поклонником физических разборок он не был, а против "смешного" розыгрыша никто ничего сделать не мог. В отряде же его побаивались за изворотливость и живучесть. Чего только стоит тот случай с уничтожением целого отряда в заброшке, когда он был ранен.       Потом этот образ стал полезен при устройстве на работу в башню. Да, быть содержанкой не хотелось, поэтому Олег пошел на освободившуюся должность помощника руководителя службы охраны, уровня подготовки хватало. Власти было не очень много, но он к этому и не стремился. Тут планы подкорректировать, тут внести информацию, тут программу подправить и так далее. Не сложно одним словом, хоть и муторно от обилия бумажной волокиты и нужды в постоянных согласованиях. А потом заместитель руководителя уволилась в связи с переездом и через несколько месяцев уволился сам руководитель. Поэтому Волков мог обоснованно кошмарить всех сотрудников башни при необходимости. И без необходимости тоже. Это было весело.       С Сережей все было довольно запутанно и двояко. Приступы самобичевания и тревоги, тики, Птица, панические атаки со срывами в трудоголизм вынуждали действовать решительно. Олег мог закинуть Разумовского на плечо, чтобы унести на обед или сон, мог поставить ультиматум на отдых и не разговаривал слишком мягко, когда нужна была сталь для чужого успокоения. В основном удавалось донести свою мысль хмурым или красноречивым взглядом, что удивляло и одновременно с этим не удивляло сотрудников. Пугающая аура и все такое. Но также Олег мог быть нежным, мог притянуть в объятия в моменты необходимости и носил на руках, хоть в основном это и происходило без свидетелей.       Самым двояким было получать от этого самого Сережи.       За тот же трудоголизм Разумовский через Марго мог лишить его всех прав, поэтому работа стопорилась полностью - без доступа ничего не сделать. Даже на рабочее место попасть было нельзя из-за системы пропусков или войти в систему, если он все же попадал в офис. Иногда небольшая паранойя тревожность после Сирии вынуждала проверять все протоколы безопасности едва ли не вручную и гонять подчинённых на тренировки и тренинги, но это было не слишком часто, чтобы предавать этому такое значение. Не часто, но длительно. Тогда-то Серёжа мог под руку вытащить его из кабинета через весь этаж параллельно причитая про трудоголизм на всеобщий смех. Или мог попросить Марго включить какую-нибудь дурацкую заедающую песню до тех пор пока он не выключит компьютер. Или, наоборот, включить любимую Арию, заставляя отвлекаться на каждую ноту. Фантазии и воображения у того хватало одним словом. Как и возможностей.       Иногда Сережа гонял его за излишнюю жесткость. Еженедельные тренинги для оттачивания навыков работы в зависимости от выбранного протокола могли превратиться в игру на выживание, если у него было плохое настроение. Тогда тот заходил в зал с единственным едким: "Олеж". И Олежа понимал, что пора сворачиваться. Удивительная власть.       Волков вообще удивлялся тому какую власть имеет над ним Серёжа. И при этом совсем этого не понимает. Он готов убивать за Серёжу, готов умереть за Сережу и драться до последнего вздоха ради выживания, чтобы вновь увидеться с Серёжей. Да он даже от вступления в Отряд Мертвецов отказался ради того. Еще и выжил после раскрытия его существования, что уже о многом говорит. Идеальная машина для убийств. И при этом боится осуждающего взгляда или разочарования на дне голубых глаз за трудоголизм. Невероятно.       Олега боятся в башне, боятся вне башни, боятся в Сирии и боятся в принципе, а он боится лишь за Серёжу и самого Сережи. Он к этому привык. Разумовский боится оставаться надолго один, боится чужого разочарования, боится появления Птицы и боится толпы, а его совершенно не боится. Это уже стало привычно.       Стало привычно действовать мягче, чем он поступил бы раньше. Стало привычно больше говорить и делегировать обязанности, а не действовать в одиночку. Даже стало привычно получать нагоняи от Серёжи.       Таким образом Волков Олег Давыдович - гроза нервной системы и психики окружающих получает словесно от своего тревожного и пугливого партнера Сергея Разумовского.       И это нормально.