Блинк

***

      «Блинк-блинк-блинк!» — с весёлым звоном пули отскакивали от установки, благополучно минуя мишени.       Шансы выиграть стрелковые соревнования на летнем биатлонном фестивале в Норвегии Эмильен Жаклен растерял сразу же, в первом четвертьфинале. Нет, он вовсе не был безнадёжно плох, просто рядом стоял Йоханнес Бё. Всем организмом Эмильен, сам того не желая, ощущал его присутствие и потому никак не мог сосредоточиться исключительно на мишенях. Увы, шестое место уже не позволяло пройти дальше, а пятое занял как раз Йоханнес.       Коль скоро себя показать не удалось, Эмильен решил посмотреть на других. В полуфинале Йоханнес его не порадовал — тоже мазал почём зря. Эмильен хмурился, но нисколько не злорадствовал, наблюдая больше не за мишенями перед Йоханнесом, а за ним самим. За его движениями, за малейшими сокращениями мышц под кожей, за перекатами их, едва заметными — но видимыми заинтересованному глазу — под футболкой и свободными шортами. Мысли в голове крутились наипохабнейшие.       Во следующем полуфинале Эмильен намеревался поболеть за Эрика Перро. Однако эти его планы бессовестно нарушил Йоханнес, куда-то вдруг запропастившийся сразу после объявления результатов. С необъяснимым, царапнувшим душу сожалением Эмильен окинул взглядом стройную фигуру стоявшего на коврике малыша Перро и, оставив в качестве группы поддержки Кантена и Оскара, отправился на поиски рыжего Бё.       Он нашёл его. Настиг почти у самого входа в подтрибунные помещения, стремительно подошёл сзади, не стесняясь посторонних глаз, подтолкнул грудью к стене и сам прижался к его спине вплотную.       Йоханнес не издал ни звука и не обернулся, конечно же, без труда догадавшись, кто мог обойтись с ним столь бесцеремонно.       — Не при всех же, — хрипловато прошипел он с деланным возмущением, но в его голосе явственно слышалась улыбка, невольно растянувшая губы и придавшая лицу самодовольное выражение.       Эмильен не видел лица Йоханнеса, только серую бесстрастную стену. Он, пребывая в приятном нервном возбуждении, необычайно остро чувствовал природные, естественные запахи: чуял свежий ветерок с залива, терпкий аромат сырости от влажных мшистых камней. А особенно сильно волновал Эмильена в эту секунду аромат кожи Йоханнеса — вот здесь, прямо за ухом.       — Где и когда? — громким шёпотом спросил Эмильен, с нажимом втыкая подбородок в плечо Йоханнеса, и прижался ещё крепче, даже не пытаясь контролировать неизбежно возникающую эрекцию.       Романтические, с налётом непристойности, мечты вновь назойливо теснились в Эмильеновой голове, как кучевые облака в летнем норвежском небе. Как же хотелось ему покататься с Йоханнесом на яхте по здешнему живописному заливу и целоваться на ветру под солнцем до распухших губ; сплетясь в объятиях, любоваться окрестными красотами и постепенно наполняться томительным до дрожи вожделением. А потом отодрать его — здесь же, на палубе — на зависть случайным свидетелям... Ладно, хрен с ним, можно и в каюте отодрать. От этой фантазии и так до предела напряжённый член Эмильена едва не вонзился Йоханнесу в зад, стремясь прорвать все мешающие ему преграды вместе взятые.       Йоханнес, видимо, всё же смутился, а может быть, и испугался такого бурного натиска. Он резко развернулся лицом к Эмильену и оттолкнул его. Даже в тени были заметны неровные красные пятна, выступившие на густо покрытых веснушками щеках и шее белокожего норвежца.              — Отлипни уже, — на всякий случай Йоханнес выставил руку в упреждающем жесте, не позволяя Эмильену опять опасно приблизиться, тяжело вздохнул и на мгновение, на какую-то ничтожную долю секунды, глянул вниз, на свои шорты, наивно надеясь, что сделал это совсем незаметно.       От внимания Эмильена, однако, не ускользнуло даже самое мимолётное движение ресниц. Тут же увидев всё, что было нужно, он уставился на Йоханнеса своим фирменным невинно-похотливым взглядом, от которого моментально слетали трусы, а у девчонок, наверно, и лифчики. Казалось, распутные черти задорно плясали в Эмильеновых глазах, швыряясь жгучими искрами.       Йоханнес вновь принужденно вздохнул, пытаясь совладать с собой.       — Давай после всех соревнований, — выдавил он всё с той же хрипотцой, скребущей горло. — Прогуляемся тут, потом решим, как там чего...       — Замётано, — кивнул Эмильен удовлетворённо и сделал шаг назад, собираясь уже уйти.       На достаточно безопасном расстоянии Йоханнес почувствовал себя немного свободнее и, неожиданно для себя самого, добавил с лёгкой издёвкой:       — Не дрочи сегодня.       — Если вспомню твою сладкую жопу, — Эмильен в ответ хищно улыбнулся и нарочито медленно облизнул верхнюю губу, — боюсь, не утерплю... — На самом деле он едва сдерживался, чтобы не цапнуть Йоханнеса зубами за веснушчатый нос.       Целоваться было нельзя.                     

***

      «Блинк. Блинк. Блинк.» — пули с чёткими щелчками ложились точнёхонько в мишени. И с каждым выстрелом улыбка Эрика Перро становилась всё шире.       Никто, наверное, не ожидал, что сегодня он станет лучшим стрелком среди мужчин. Для полного счастья теперь оставалось оказаться более метким и быстрым, чем девушка из Норвегии по имени Ода. О да, Эрик ни минуты не сомневался, что снова закроет все мишени, ведь норвежская девушка совсем его не волновала.       Поволноваться ему пришлось чуть раньше, в полуфинале, когда между ним и Стурлой Лэгрейдом стоял один лишь Ветле Кристиансен. Эрик честно старался даже не коситься в ту сторону, но не помнить о близости Стурлы не мог. И об их близости тоже не мог не вспоминать. Эти чёртовы воспоминания едва не стоили Эрику выхода в финал: кое-как он проскользнул на проходное пятое место с тремя промахами. Лэгрейд же с нулём оказался первым. Повезло, что в финале их раскидало по разные стороны стрельбища, и у Эрика наконец получилось думать только о мишенях и ни о чём другом.       С девушкой Одой действительно всё вышло быстро и просто: пятнадцать секунд — и он чемпион. Вот бы на этапах Кубка и на чемпионате мира так побеждать — легко и со счастливой улыбкой на лице.       Побывав в спонтанных объятиях мордастого крепыша Дале, Эрик снова дал короткое интервью на норвежском для NRK и больше ни на какие поздравления в ближайшее время не рассчитывал. Он расслабленно присел завязать шнурок на кроссовке, когда его накрыла чья-то тень. Глядя в землю, Эрик почему-то решил, что это Эмильен Жаклен, который точно не видел финальных соревнований, и не спешил подниматься.       Но, поднявшись, обнаружил перед собой Лэгрейда.       — Поздравляю.       Стараясь скрыть смущение, Эрик кивнул с вежливой улыбкой и неловко протянул руку для пожатия. Сотни глаз вокруг вынуждали прятать истинные эмоции и не давали сделать то, чего на самом деле хотелось. Стурла, видимо, ощущал нечто похожее. Он всё-таки неуклюже облапил Эрика и горячо выдохнул ему в ухо. В ответ Эрик нервно похлопал его ладонью по лопатке, призывая прекратить эти объятия как можно скорее, пока нарастающее желание не хлынуло через край, и они оба не натворили каких-нибудь глупостей на людях. Уж слишком сильны и свежи были воспоминания о моменте недавней встречи...              Эрик подозревал, что Стурла будет рад ему — их переписка накануне позволяла лелеять такие надежды. Однако реальность кое-где превзошла даже его дерзкие порой фантазии.       С первой минуты всё происходящее походило на неприличный сон или какую-нибудь незатейливую порнуху. Прямо с порога несколько нетерпеливых, грубоватых поцелуев в губы — и вот уже Эрик лежит поперек кровати со спущенными штанами, а Стурла плотоядно склонился над его пахом и увлечённо целует его слегка напряжённый член. Эрик ошеломлён и возбуждён одновременно. От жарких касаний умелых губ и языка член его почти мгновенно наливается, твердеет, становится предельно чувствительным и требовательно бьёт на миг отвлёкшегося Стурлу головкой по губам, желая продолжения ласк.       Эрик смущён. Он так спешил увидеться, что не успел и душ принять с дороги. Точнее, он и не подумал об этом, ведь совсем не рассчитывал на столь радушный приём. Поболтать, немного потискаться, обсудить планы на ближайшие несколько дней. А тут...       Но Стурла времени на угрызения совести ему не оставлял. С громким стоном остатки мыслей стремительно покинули голову Эрика, когда его член погрузился в жаждущий влажный рот. Горячие шершавые пальцы тем временем бережно, но уверенно ласкали яички и дразняще поглаживали промежность. Казалось, естественные ароматы тела не только не отталкивали Стурлу, наоборот, привлекали, пробуждая ещё более сильное влечение. Плотно обхватив ствол губами, он уверенно, с нажимом прокатывал налитую головку от кончика языка до горла и обратно.       От наслаждения Эрик едва не сходил с ума: он стонал — высоко, хрипло — и исступлённо комкал в руках покрывало, не решаясь коснуться Стурлы, чтобы ненароком не сбить его с этого правильного, единственно правильного ритма. Пожалуй, такого потрясающего минета в жизни Эрика до сего дня не случалось. Стурла отзывался на стоны Эрика созвучным мычанием, но сосать не переставал, как не переставал и напористо наглаживать его задницу и ляжки, порой крепко впиваясь в них пальцами. Эти довольно агрессивные прикосновения каждый раз вызывали у Эрика новый прилив возбуждения, и он тут же рефлекторно толкался вперёд, совсем не боясь нечаянно причинить партнёру боль.       Эрик находился уже на грани безумия — и оргазма тоже, когда коварный Стурла вдруг выпустил его член изо рта полностью, лишь каким-то чудом удерживая головку на кончике языка. Разочарованный, растерянный и изнывающий от предвкушения, Эрик невольно открыл глаза — и в тот же миг Стурла стиснул в ладонях его ягодицы и снова плотно обхватил член губами.       И вдруг тугая спираль — вновь подступившего оргазма — в низу живота развернулась во всю мощь: невероятное блаженство, разбегаясь волнами, мгновенно наполнило каждую мышцу, проникло в каждую клеточку. Стиснув зубы, Эрик содрогнулся всем телом, а затем резко выдохнул с громким рычанием и, забрызгав каплями спермы и губы, и нос, и щёки Стурлы, еле слышно прошептал:       —Je t’aime...       Дыхание сбилось, Эрик бессильно распростёрся на кровати. Удовлетворение и благодарность за доставленное удовольствие парадоксальным образом смешивались внутри него с капелькой злорадства. Он машинально прикрыл глаза ладонью, как будто стыдясь содеянного и собственных мыслей.       — Посмотри на меня, — томно произнёс Стурла и сладко причмокнул.       Почему-то неудержимо краснея, Эрик повиновался. Перемазанный спермой Стурла счастливо улыбался.       «Фух, — у Эрика вырвался вздох облегчения, похожий на запоздавший стон, — ну хотя бы сегодня без слёз обошлось».              Старательно отгоняя от себя эти волнующие картинки, Эрик сердито вырвался из медвежьих объятий Стурлы. Да и тот, словно опомнившись и самого себя испугавшись, почти отпрыгнул назад. Больше не касаясь друг друга, они стояли молча и теперь пытались объясниться одними лишь взглядами. Своим Эрик клятвенно обещал, что завтрашний вечер пройдёт ещё более увлекательно. Уж он непременно отомстит Стурле за всё.                     

***

      «Блинк-блинк. Блинк-блинк! Блинк-блинк», — то чаще, то реже капли дождя шлёпали по мокрому блестящему асфальту. В заключительный день фестиваля проводились смешанные эстафеты.       Эмильена радовала здешняя солнечная погода, но и пришедшая ей на смену дождливая нисколько не огорчала. Ведь они с Йоханнесом успели вчера всё. Почти всё. А кто какое место займёт сегодня — совершенно не важно. Главное-то удовольствие уже получено.       Йоханнес не обманул. После всех соревнований и прилагающихся к ним мероприятий им действительно удалось остаться наедине. Наверное, думал Эмильен, Йоханнесу не составило труда отделаться от соотечественников. А вот ему самому пришлось изрядно постараться, чтобы под вечер избавиться от общества товарищей по сборной и не вызвать ненужных подозрений.       Он не был уверен, что не вызвал их вовсе. Ревнивый ли, осуждающий, может быть, даже с затаённой тоской — взгляд малыша Перро на некоторое время прочно врезался в память Эмильена, заставляя испытывать беспричинное чувство наподобие вины. И кто его знает, от чего сердце билось чуть чаще, чем обычно... Точно не от предвкушения встречи с Йоханнесом.       Солнце клонилось к закату, нависнув над лесистыми холмами на берегу залива. Йоханнесу пришлось подождать, но он не выглядел ни расстроенным, ни рассерженным. Он встретил Эмильена добродушной, усталой улыбкой и, поприветствовав, неспешным шагом повёл к пристани, расположенной неподалёку от места соревнований. Редкие встречные, похоже, не узнавали в них именитых спортсменов или из вежливости делали вид, что не узнают.       От воды веяло прохладой, вдоль длинного причала покачивалось на приколе множество катеров и яхт. Йоханнес уверенно остановился возле одной из них и указал на неё приглашающим взмахом руки. Эмильен всей своей мимикой изобразил искреннее удивление, хотя в глубине души надеялся именно на такое завершение — или продолжение — их с виду абсолютно дружеской прогулки.       — Поедем кататься?       Спрыгнув вслед за Йоханнесом на палубу, он обхватил его ладонями за плечи, чтобы удержать равновесие. Йоханнес же, вовсе не являя собой образец устойчивости, в свою очередь ухватился за Эмильена. Выровняв кое-как баланс, они тут же опустили руки — как бы кто не увидел. И уставились друг другу в глаза с загадочными — и выдающими все секреты — улыбками на лицах.       — Хочешь покататься? — Йоханнес словно не поверил своим ушам и не смог этого скрыть, но после паузы, хитро прищурившись, вдруг добавил светским тоном: — Что ж, времени у нас не так уж много. Если желаешь потратить его на морскую прогулку, не смею тебе, дорогому гостю, отказать.       Эмильен оценил его издёвку и ничуть не обиделся. В самом деле, первый же полез с глупостями к благопристойно ведущему себя Йоханнесу, а теперь вроде как пошёл на попятную.       — Ну, если такой расклад... — Эмильен грозно нахмурился и решительно подтолкнул Йоханнеса ко входу в каюту.       Внутри оказалось тесновато. Но Эмильену было не привыкать: примерно на такой же посудине они с Мартеном и Анто путешествовали по Адриатике летом прошлого года. Зато чем меньше места, тем интимнее обстановка, а значит, и шансов ускользнуть у рыжего негодяя меньше. Эмильен снова подтолкнул его — со всей возможной осторожностью — к одной из узких жёстких коек в маленькой сумрачной спальне. Йоханнес послушно лёг на спину и с нахальной ухмылкой посмотрел в лицо склонившемуся над ним Эмильену: мол, и что дальше, секс-террорист ты этакий? Эмильен полез целоваться.       Толку от поцелуев было мало — джинсы болезненно давили на крепнущий стояк. Йоханнесу, видимо, тоже, потому что он, шумно и часто дыша, спихнул Эмильена с себя и принялся торопливо раздеваться. Тот инициативу всецело поддержал.       — Презики, смазка? — деловито поинтересовался Йоханнес, стянув трусы и обнажая бледный веснушчатый зад. В наклоне он повернул голову так, что пах Эмильена во всей красе оказался у него перед глазами.       — А ты забыл? — вид сверху вызвал у Эмильена новый прилив крови в «нижнюю голову».       — Я ничего не забыл, — Йоханнес с достоинством выпрямился и нехотя перевёл взгляд, с трудом сохраняя серьёзное выражение лица.       — А жаль, я ведь хотел тебя...       Не дав Эмильену закончить, Йоханнес закрыл его рот ладонью и резко притянул к себе, плотно прижимаясь бёдрами. Эмильен потрясённо охнул ему в ладонь.       — Разговорчики, — прошипел Йоханнес и, мокро лизнув мочку Эмильенова уха, перешёл к поцелуям в шею.       Прикосновения губ к чувствительной коже были долгими, нежными и чуть влажными. Одновременно Йоханнес жадно шарил ладонями по бокам Эмильена и, поднимаясь выше, пытался стиснуть его упругую грудную мышцу, как мягкую женскую титьку, заодно прищипывая кончиками пальцев соски. Поначалу Эмильен млел от этих поцелуев, но вскоре внутри у его всё мелко затряслось от не находящего выхода вожделения. Член изнывал от насущной необходимости оказаться в Йоханнесе — столь же необходимо было и почувствовать его член в себе.       Йоханнес тем временем продолжал свои неторопливые ласки: спускался поцелуями к основанию шеи и ключицам Эмильена медленно, вдумчиво, сладко. Слишком сладко.       Презики, смазка... Отодрать!       От этой озарившей убаюканный разум идеи член как будто бы ещё увеличился в размерах, хотя казалось, что дальше уже некуда. Эмильен тут же перестал любовно поглаживать спину Йоханнеса и крепко ухватил его за бока, недвусмысленно предлагая прекратить лизаться и повернуться задом.       Йоханнес — разрумянившийся, с туманным, блуждающим взглядом, совсем не похожий на себя в гонках — податливо развернулся, беззастенчиво предлагая себя. На радостях Эмильен молниеносно совершил все приготовления: чуть не порвал презерватив и явно переборщил со смазкой. Теперь зад Йоханнеса слегка поблёскивал, некстати наводя на мысль о прозрачных стеклянных ёлочных шарах.       Искренне возмущённый лишней вознёй, Йоханнес нетерпеливо качнул бёдрами. Это грациозное движение только сильнее распалило Эмильена. Почти не тратя времени на растяжку, он едва ли не с разбега ворвался в Йоханнеса. Тот громко ахнул и жалобно застонал, упираясь лбом в стенку.       — Прости... — пробормотал Эмильен, ласково поглаживая поясницу Йоханнеса и не двигаясь. Тугие мышцы так плотно стиснули член, что Эмильен готов был сразу кончить — небольшая передышка оказалась лишь на пользу.       Спустя, наверное, пару минут — может, больше, может, меньше — Йоханнес протяжно выдохнул и наконец расслабился:       — Ну, давай уже!       Эмильен не заставил долго себя уговаривать.                     Зад нещадно распирало. Да уж, за несколько месяцев, прошедших с окончания сезона, Йоханнес успел подзабыть о внушительных размерах Эмильена. В сочетании с его страстной напористостью эффект превосходил любые самые смелые ожидания — никто ещё так качественно не массировал Йоханнесу простату.       После первоначального натиска Эмильен постепенно замедлил темп, а затем вовсе остановился и вынул. Позади слышалось его тяжёлое, сбивчивое дыхание, его ладони, ласкающе скользили по вспотевшей спине Йоханнеса сверху-вниз и стискивали ягодицы.       — В чём дело? — Йоханнес нехотя обернулся.       Эмильен смотрел на него с нескрываемым вожделением, с льющейся через край похотью — и в то же время как будто задумчиво.       — Ложись.       Йоханнес, совершенно обалдевший и сосредоточенный только на желании поскорее вновь принять в себя Эмильена, тут же беспрекословно повиновался. Он лёг на спину, широко развёл ноги и приподнял зад для большего удобства. Головка эрегированного члена коснулась живота, и Йоханнес не сдержал стона. Следующий стон вырвался у него от вновь нахрапистого вторжения Эмильена.       Длинными сильными толчками Эмильен снова и снова входил в Йоханнеса и, глядя ему в лицо, шептал, после каждого слова закусывая нижнюю губу:       — Хочу... видеть... как... ты... кончишь...       Йоханнес терпел его взгляд, сколько мог. Но преддверие оргазма нарастало, надвигалось неумолимо, как финишная черта в чемпионской гонке, — и Йоханнес сдался: закрыл глаза, запрокинул голову и поднял руки вверх, полностью подчиняясь власти Эмильена.       Он не видел его счастливой, торжествующей улыбки, превратившейся в гримасу в момент наивысшего наслаждения. Эмильен гортанно застонал, подхватил Йоханнеса под бёдра, вжимаясь яйцами в промежность, и, дёрнувшись назад, навалился сверху. Йоханнес бессовестно громко взвыл от накрывшего лавиной оргазма. Сладостная дрожь распространилась по всему телу — щекотными мурашками до кончиков пальцев рук и ног, член, зажатый между двумя горячими повлажневшими животами, отчаянно вздрагивал.       Эмильен утомлённо возил носом по щеке Йоханнеса, иногда касаясь губ мимолётным поцелуем, и что-то гундел по-французски.                     На причал они выбрались уже затемно. Небо густо, от края до края, заволокли рыхлые серые тучи, воздух пах сыростью, прибрежный ветерок холодил кожу, пробираясь и под одежду. Но Эмильена согревало маленькое уютное счастье, тёплым комочком свернувшееся в груди, — а в ладони доверчиво лежала ладонь Йоханнеса, безмолвно подтверждая, что сегодняшний день прошёл не зря.       Наслаждаясь моментом, Эмильен поднял лицо к небу, и ему на лоб шлёпнулась первая крупная капля дождя.       Блинк!..