Ты моя птичка

— Таких, как ты, не отдают. Таких держат на цепи, зарываются в волосы, сжимают в объятиях до хруста костей. Землю роют, но не отпускают. — Не мигая, Майки смотрел в мои глаза. Я не смогла выдержать его взгляд, устремив его в пол. — Майки, я не собака, чтобы сидеть на цепи. — некомфортно. Так хочется уйти.Но не могу. Стою и сражаюсь с магнитизмом. Стою, и не могу справиться. Меня так тянет к этой чертовой двери, ведущей к выходу из дома. Меня тянет к Майки. Это жуткое и противоречивое желание. Мне очень... Очень больно внутри. Так хочется остаться с ним. Но я не могу. Не после того, как он меня бросил. Хочется упасть в ноги и разрыдаться, как маленький ребёнок от неопределенности. Как же я тебя люблю. Но не могу это выносить. - Ты не собака. Ты моя птичка. — спокойно произнес он и сделал шаг ко мне. Мои глаза округлились в шоке. А он поддался вперёд, и я почувствовала тёплую тяжесть на своих губах. Он целовал меня. Он целовал жадно, как сладкоежка, давно не евший своё любимое лакомство. Собственнически. Кусая мои губы, почти вгрызаясь в них своими горячими, обветренными губами. От чего мне становилось больно, но я не могла ему ничего сказать. Он просто не отрывался от моего рта. Его было слишком много. Мне ничего не оставалось, ничего, кроме того, как стиснуть зубы, чтобы язык Майки не смог пройти дальше. Его рука держала меня за шею, в то время как другая колючей проволокой обвила меня за талию. Майки сжимает её так сильно, что я не удивлюсь, если увижу новые синяки в виде его рук. То, что сейчас происходит, вызывает во мне отвращение. Это не похоже на любовь. То, что мы сейчас делаем, невозможно назвать поцелуем. Это больше похоже на то, что он хочет поглотить меня, начиная с моего рта. Насилует мой рот. Мне кажется, я больна. И это серьёзней, чем психиатрия. То, что между нами, не похоже на любовь, поэтому я не знаю, что это за болезнь. Не знаю, есть ли от этого лекарства? А есть ли вообще? Не знаю, я никому не рассказывала об этом. Но дурацкое сердце все равно бьется так резво, словно его не разбивали. Оно отдавало в ушах чечётку, делая счастливые кульбиты, стоит только ему притронуться ко мне. Но разуму противно, он не одобряет эту реакцию, но сердце ведет свою жизнь и политику. Так было всегда. Сколько бы он меня ни обижал, ни бросал, сколько бы я на него ни обижалась, у моего сердца всегда была такая реакция на него. Его язык хозяйничал в моём рту с таким напором, что я головой вплющилась в стену, отчего становилось больно. Язык сначала прошёлся по дёснам под верхней губой, но дальше пройти рот не смог. И тогда он вжал меня своим телом сильнее в стену, из-за чего из меня вырвался стон боли, чем он и воспользовался, и проник ещё глубже. Хотя казалось, что глубже некуда. Я начала мычать и бить своими ладонями по его спине. Я стала дергаться в надежде помешать или, если получится, освободиться. И у меня получилось. Его губы нехотя оторвались от моих. Хватка на талии стала ещё крепче. Но я не издала ни звука. - Открой рот. — властно и с хрипотцой от возбуждения приказал Майки. Его отросшие с последней встречи блондинистые волосы свисали, делая его дьявольски прекрасным. У меня дрожали ноги, как будто они били из жиле. Тупое сердце. Я отвернула голову от него, на что он сжал своей рукой мою шею. Своей рукой он почти накрыл полностью шею, я всегда удивлялась этому. Неужели я такая маленькая или у него руки большие? Нет, мне, конечно, говорили, что я маленькая для девушки. Рост всего-навсего полтора метра, но и Майки был невысокий для парня, но все равно был выше меня на добрую голову. Майки меня пугал. Нет, он всегда был по отношению ко мне иногда пугающим, даже скорее собственным. Когда все это началось? Когда моя жизнь превратилась в салки с самим сатаной? Мы знали друг друга с младшей школы, то есть уже семь лет. Я тогда приехала с родителями из-за того, что отец устроился на новую, более прибыльную работу. Тогда, я как сейчас помню, был апрель, новый учебный период. В это время цвела сакура, радуя глаза своими розовыми, в каких-то местах даже чем-то похожими на фиолетовый цвет, бутонами. Я тогда как раз перешла в последний класс младшей школы и тогда я узнала, что Майки мой одноклассник. И с тех пор все поехало в тартарары. Я по-настоящему боялась. Мои колени подкосились, и если бы не стена за спиной, я бы просто-напросто упала на пол, потому я начала сползать по ней. И продолжала бы это делать, если бы Майки не схватил меня за бедра и не прижал бы к холодной стене. Я чувствовала его возбуждение. Невозможно не ощутить большой размер того, что упирается в нижнюю часть живота, почти в промежность. Я окружена со всех сторон, и мне не уйти. И он это знает, упивается этим. — Ты думала, что сможешь от меня уйти? Сбежать от меня? Серьёзно?! Я огорчён. — низко прорычал он и стал задирать мою школьную юбку. Я оторопела. Что он несёт? Мозги напрочь снесло?! Это он меня бросил! Не я! Как он может это говорить после того, что он сделал?! Как он может это делать после того, как сам бросил?! При этой мысли я горько усмехнулась. Кто кто, а Майки все может. Захотел — ушёл, захотел — пришёл, захотел, чтобы под ним все Токио ходило, и сделал это. Он всегда получает все, что хочет, так или иначе, поэтому лучшей тактикой по её опыту было смирение. Но я не хотела больше мириться с этим. Я не хотела над собой контроля. Не хотела, чтобы он меня насиловал. Я не хочу, чтобы он вытер об меня ноги. Потому что я не смогу это пережить. Я боялась, что больше не смогу собрать себя воедино после этого. —Ты сам меня бросил! Неужели уже забыл? — Я тебя никогда ни за что не оставлял одну. Это ты решила сбежать от меня. — произнес Майки, сверкая в темноте горящими тьмой глазами. — У тебя что, амнезия? Это ты меня бросил, сказав не писать и не звонить. Ты сказал, что я тебе никто и никогда не была чем-то большим. Ты меня не любил, а использовал. — я говорила для самой себя удивительно спокойно прямо ему в глаза, уже без обиды, как было в начале. — Ты решила переехать. Ты хотела сбежать от меня, — его руки изучали мои родинки на бедрах. Вырисовывая только одному понятные узоры. Я захлебнулась стонами. Бедра — моё слабое место. Он это знает. Что он несет? Сбежать от него? Между нами уже ничего давно нет. Что он себе напридумывал? Правильно Чифую говорил, что у Майки с головой проблемы. Псих. — Майки, послушай, давай поговорим. — я старалась добраться до его здравого разума. Я не звала на помощь. Ведь понимала, что никто не придет. Соседи меня не услышат, ведь никто не хочет связываться с непобедимым Майки, да и прекрасно понимают, что это будет себе дороже. Оставалось надеяться на то, что может быть, я достучусь до него. Ну, как правило, надежда умирает последней. Я бы продолжала говорить дальше, если бы не встретилась с его взглядом. Он растворял мои прозрачные льдинки в своём чёрном пожаре. Его зрачки увеличились до невозможности. Меня всю передернуло, тело покрылось табуном мурашек, и горло окольцевало тугое кольцо. Мне стало страшно. Вся его аура внушила мне страх. По-настоящему, по-животному. Как когда олень застыл и смотрит на прицел ружья, направленного на него. Точно также было и со мной. И сейчас мне казалось, что я была тем самым оленем, а Майки охотником. Он вот-вот набросится на жертву, вонзив острые опасные когти в неё, а зубами вырвет кусок из шеи, заставляя заходиться криками боли и собственной кровью. Мне было страшно смотреть в его прекрасные глаза Может быть, это не любовь к человеку? А может, это было моё стремление страдать? Если люди любят друг друга, они не пугают, не бросают. Не заставляют страдать другого. Но если это и есть настоящая любовь, не та, которую показывают в фильмах или пишут в книгах. А самая настоящая, которая может существовать в наших жестоких реалях. Любить тебя было самым изощренным методом самоуничтожения. - Я возьму то, что принадлежит мне. Не стой у меня на пути, - жёстким голосом сказал Майки, сильнее стискивая бедра, хотя мне показалось, сильнее не было, при этом вызывая болезненный стон. Я собрала оставшиеся силы и старалась держать рот на замке. Чтобы он не слышал от меня ни звука. Но передумала. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я что есть мочи заорала: - Сука! Отпусти меня! Я тебя никогда не прощу! Съебись, нахуй! Я тебе не вещь! Видимо, его взбесили мои крики, и поэтому он швырнул меня на кровать, стоящую рядом с ними. Он бросал не в полную силу. Не хотел, чтобы я сломала себе что-нибудь, но это не значит, что я не заработала синяков на ребрах и на ногах. Как бы он ни сдерживался, сколько бы ни старался контролировать себя, вопреки этому на мне, как на холсте, были синяки. — Рая, - пугающе безэмоционально сказал он, его голос заставил меня вздрогнуть. - Не выводи меня. Его тень нависла надо мной, и я почувствовала, как прогибается матрас между моих ног. Я нужна ему как воздух. Как младенцу материнское тепло. Как солнце для живых существ. Майки была необходима я, вся я. Без остатка. Он мертвец без меня. Его душа не жива без моей. И дернул меня за мои длинные волосы, намотанные на его руку. Он уткнулся мне в шею и прикусил кожу. Он так сильно укусил кожу, что перед глазами появились звёзды. Майки не остановился на этом, он стал продолжать осыпать мою шею укусами. Я била его по спине, но для него это было как трепыхание букашки. Одна его рука стискивала в мёртвой хватке бедро, а другая стала исследовать верхнюю часть тела под футболкой. Я чувствовала его большие и мозолистые из-за драк руки. Я ощущала, как одна из его рук скользит по моей коже, вызывая мурашки, под рубашкой. Он дернул ею, и пуговицы оторвались, открывая вид на оголенную грудь для его жаждущего взора. Теперь рука поднимается вверх к моей правой груди, беря её в руку и сжимая. Не сильно, но все равно заставляет вскрикнуть. Мне было плохо. Противно. Страшно. Когда его пальцы проникают в трусы, трогают самое сокровенное место, я задергалась с новой силой, как будто во мне проснулось второе дыхание. Пыталась его ударить, хоть как-то оттолкнуть от себя. Но мои попытки были либо незамеченными, или были настолько жалки, что он даже не обратил на них внимания. - Майки... - я всхлипнула. - Пожалуйста... Не надо... Но он меня не слышал. Я попыталась свести ноги, не давая ему проникнуть в меня, но он с силой их отвел и развел так, что у меня звездочки перед глазами появились. - Без них ты красивее, - сказав это бархатным голосом, он одной рукой разорвал мои хлопковые трусы и задрал юбку. Я заплакала с новой силой, издав испуганный писк. Майки был очарован видом моего неприкрытого влагалища. Но стоило горячим пальцам прикоснуться и развести мягкие половые складки, открывая розовую плоть. Я потеряла саму себя. Я откинула назад голову. Мой мир сузился до движения его пальцев. Для меня существовал только он. Я текла и таяла, как маршмеллоу на костре. Он пристально смотрел на мою маленькую, узкую дырочку. Я ни с кем, кроме него, не спала. Он был первым мужчиной, которому выпала возможность увидеть меня, и он был первым, кто опорочил меня. Первым и единственным. И он это прекрасно знал. Он расплылся в довольной улыбке, как кот, получивший свое любимое лакомство. Одну руку он потянул, чтобы приспустить спортивные штаны, а затем и боксеры. Показался его внушительных размеров член. Я задрожала и выпучила глаза. Он с трудом поместился во мне в прошлый раз, хотя Майки тогда больше внимания уделял моей ласке. А сейчас я была еле-еле мокрой, он точно в меня не поместится. - Майки, нет! - я заверещала, когда он дёрнул меня на себя. Он подставил член к моему лону, головкой целуя сладкую маленькую дырочку, и двинулся внутрь. Я закричала. Он тут же встретил сопротивление — мое неподготовленное влагалище. Оно было слишком узким, чтобы принять хотя бы толстую головку его члена, но он медленно ввел в меня два дюйма — мучительное действие, которое заставило меня издать еще один пронзительный крик, когда мой вход порвался. Мое лоно стало мокрым от крови, и он вышел из меня, чтобы увидеть багровый блеск на головке — доказательство того, что у меня никого после него не было. Он единственный. Животная улыбка расплылась на его лице, когда он растёр кровь от клитора по половым губам. Он положил два окровавленных пальца себе на язык, чтобы почувствовать этот вкус. Он замычал от наслаждения и снова подставил член к моему сочащемуся кровью лону. Сумасшедший. Натуральный псих. - П-п-пожалуйста... Майки... Мне больно... Я больше не могу. - Я тону в океане боли. Слёзы водопадом льются из моих глаз. Майки рыкнул и наклонился ближе ко мне, соприкасаясь с моим лбом. - Моя. Моя. Только моя. Только я могу смотреть на твое лицо, только я могу видеть твои слезы. Ты поняла? - Он резко вошёл во всю длину, казалось, я сейчас оглохну от собственного пронзительного крика. Я чувствовала его в себе. Он был настолько для меня большим, что доходил до шейки матки. Ощущала каждую вену на члене, каждую выпуклость. Была заполнена им. Я уже позабыла эти чувства. Наш прошлый раз был очень давно. Я смотрела на него мокрыми глазами, как Улани. Я выглядела такой болезненно невинной в его глазах, что он не мог дождаться пригреть меня. Он переключил внимание на моё внутреннее тепло. Кровь — хорошая смазка. Он испытывал эйфорию. Теперь я точно его. Он меня не отпустит. Эту птичку нужно держать на цепи в золотой клетке. И никто не посмеет меня у него забрать. Он об этом позаботится. — Я тебя ненавижу, — я шмыгнула носом. — Как же я тебя ненавижу. Меня от тебя тошнит, — со злостью произнесла я. Он ломал меня. Подминал под себя. А я даже сопротивляться не могу. Его ухмылка стала шире, в мгновение ока он схватил меня за челюсть, заставляя открыть рот. Он наклонился ниже, нависнув прямо над моим заплаканным лицом, и нежно убрал со лба лезшую в глаза прядь волос. — Ты врешь. Но все же я притворюсь, что не слышал этого. - Его бёдра отодвинулись назад, почти вынимая член из моего нутра. Я вздохнула с облегчением. Но затем он резко толкнулся еще сильнее, чем раньше. На этот раз я не кричала, сжала челюсть, до мяса прикусила нижнюю губу. Но это не помогло, и я проскулила, как раненое животное. Меня как на кол посадили. Я не могла двинуться, он прижал меня всем телом, навалившись сверху. Я кричала, умоляла выйти. Но мои мольбы никого не интересовали. Майки был неумолим, беспощадным и жадным. — Скажи мое имя, — нежно промурлыкал он. — П-пошёл т-ты. Майки разочарованно вздохнул. С рычанием он крепко сжал мои дрожащие бёдра, наслаждаясь моим приступом боли, и вошёл в меня так грубо и резко, что я чуть не потеряла сознание. Мое тело содрогалось от его длины, а он, наконец, упёрся в шейку матки. Такая узкая. И вся его. – Скажи «Майки». Скажи моё имя. У него даже оттышки не было. Монстр. Его глаза смотрели на меня, запоминая каждую деталь. Не услышав от меня желаемого, он сразу же начал двигаться, толкаясь в меня с единственной целью — добиться желаемого. Подстроить меня под себя. Его член заставлял моё влагалище принимать форму его пениса, используя только смазку из моей собственной крови и его предэякулята. – М-м... Ма-й-й-ки... Хва... А! - Я срывала голос. Лишь бы он взял темп помедленнее. Я сходила с ума от бешеного ритма. Терялась, где реальность расползалась на миллионы атомов, но потом обратно собираясь под Майки. Сгорала под ним и умирала, потом воскресла, и меня засасывало в него, как в воронку. Он входил в меня с такой силой, что, казалось, отверстие моей матки начало поддаваться. Мало-помалу он заставлял меня открываться каждым толчком своего толстого, пульсирующего члена. Всё мое тело сотрясалось от толчков. Содрогалось, как у припадочной. Он почти полностью выходил, а затем снова и снова толкал бёдра вперёд, пока, наконец, не проскользнул мимо последнего кольца мускулов. Внутрь матки. Я активнее зарыдала, когда он достиг конца — вся длина его чудовищного члена полностью оказалась внутри меня. Его грудь тяжело вздымалась оттого, насколько узко было внутри. Моё похожее на тиски влагалище чуть ли не перекрывало его кровообращение. Я была намного уже и горячее, чем он себе представлял. Парень нежно взял мою руку и провел ею вниз к моему животу, положил пальцы на ненормально раздутую нижнюю часть, где был виден его массивный член. Это зрелище наполнило его гордостью. - Ты чувствуешь это? — пылко произнёс Майки. — Ты чувствуешь мой член в своём животе? — Он провёл моей дрожащей рукой по очертаниям полового органа вверх и вниз, от таза до пупка. Когда я опустила заплаканные глаза, прерывисто задышала и невольно сжалась вокруг него. — Блять! — Выпалил он, закатывая от удовольствия. А я наблюдала, как выпуклость на моем животе росла и спадала, пока он значительно медленнее покачивался бёдрами. Когда он отстранился, мой живот снова стал плоским, а потом снова надулся, когда он вошёл. Я принимала его всего. Каждую неровность, каждую венку на его пульсирующем члене. — М-май-ки, — захныкала, мои зрачки погасли при взгляде на него. То, что мы сейчас делаем неправильно. Это не есть хорошо. Он наклонился и резко поцеловал меня. Поначалу я сопротивлялась, но когда он дотронулся до моего клитора, я ахнула, смущённо простонав, позволяя ему углубить поцелуй. Майки не мог ничего с собой сделать. Он готов был тут же кончить от моих стонов. Для него это воздействовало похлеще любой наркоты. Его пальцы усилили давление на мой клитор, он наблюдал за каждой моей реакцией. — Ты принадлежишь мне. — Прорычал он между тяжёлыми толчками. — Моя птичка, ты поняла? Я посмотрела на него заплаканными глазами, и, посмотрев в мои глаза, он потерял контроль. Он слетел с катушек, стоило ему увидеть столь желанную картину пред собой. Предмет его обожания лежал под ним, растрёпанный, с метками о принадлежности ему, с взором, застеленным пеленой, принадлежащий только ему. Майки прижал мои бедра к моей небольшой груди, прижал коленки к моим ушам, сложив маленькое тело буквально пополам. Мне казалось, что я сейчас сломаюсь. Его жилистая фигура прижимала меня к кровати, его тяжёлая масса полностью вдавила меня в матрас. Такое положение оставляло меня совершенно беспомощной, полностью в его власти. Я тряслась и рыдала, бормоча бессвязные слова, пока он грубо трахал меня. Влажные, хлюпающие звуки эхом раздавались по комнате. Ритмичные шлепки о потную кожу, пока он двигался туда-сюда. Удовольствие опьяняло его, как и мои прерывистые стоны. Не в состоянии больше сдерживаться, Майки кончил внутрь с гортанным рыком, вызвав у меня очередной вскрик. По спине пошли крупные мурашки от осознания своего нынешнего положения. Он кончил в меня. Я могу забеременеть. Тогда я не смогу от него уйти, и это уже навсегда. Он всё предусмотрел. Я связана по рукам и ногам. Майки наполнял меня своей спермой струйкой за струйкой, как можно глубже толкнув член. Меня замутило. Его бедра медленно безостановочно покачивались, кончая, и не давал ни одной капли вытечь из меня. Он продолжал это делать, пока я не переполнилась его семенем. Я чувствовала, как его член болезненно пульсировал внутри. Я понимала, что это конец моей жизни