Тайна — не пристанище для любви (это пройдет)

Самым первым достижением Фиддлфорда по отношению к Форду стало то, что он стал больше общаться с ним. Оу- конечно не таким образом стать ближе с кем-то (по крайней мере, не сейчас). Но он стал класть руку на плечо коллеги, пока смотрел на то, как работает, или же позволял своим пальцам касаться другого дольше, чем необходимо. Вначале Форд будто был встревожен этими прикосновениями, либо же не замечал. Только когда он сдался, заметил что Форд нашел в себе силы принять эти проявления любви. В конце концов, он мог позволить себе быть нежнее к Стэнфорду. Мог укрыть его согнутое тело одеялом когда он засыпал, вместо того чтобы просто уйти. Он мог запомнить какой тот кофе любит и делать заранее, слыша "спасибо" почти каждое утро от этого простого действия (которое каждый раз делало его тело невообразимо горячим). Он любил радовать Форда, так как он чувствовал себя ценным для него. Даже если это была условная любовь, он был рад просто получать эту любовь. В конце концов, Макгакет мог приложить все усилия чтобы поесть в той же комнате что и Форд, просто чтобы провести с ним больше времени. Конечно, он бы не переставал работать. Не мог быть слишком спокоен рядом с ним (его сердце никогда не было спокойно рядом с Фордом, говоря честно), иначе Форд , скорее всего, был бы о него плохого мнения. Каждый всегда так делал, когда показывал хоть каплю слабости. И он готов поспорить, что Форд не был исключением. Всякий раз, когда он не успевал с чертежами, он заботился о том, чтобы не ложиться спать чуть дольше чем необходимо, выпивая две кружки кофе, чтобы закончить как можно быстрее. Он не из тех людей что отказываются от хорошей жизни во имя науки. На деле, все наоборот. Глубоко внутри, он всегда хотел общения с ним. Только сейчас он почувствовал, что наконец может исследовать это. Даже с любящей женой и ребёнком дома... Он хотел знать как всё могло бы быть. Он торгуется — нет в этом сомнений. Он говорил самому себе что это не важно, все равно это исчезнет, что не позволит Форду встать на путь его семьи (будто он уже этого не делает), что у него с Фордом, скорее всего, в другой в вселенной или же при других обстоятельствах ничего не получилось бы. Что он, как минимум, получит его, чем не получит вообще. До одного дня, именно тот заставил его поменять своё мнение. Когда Фидд сделал большой прорыв, Форд от волнения обнял его. Это объятие согрело до глубины души и он поклялся, что это было лучше, чем любая любовь, которую он когда-либо получал. С этих пор, он по-настоящему полюбил его. Думая о нём, вычисления замедлялись, мечтая о том, как он с Фордом растили бы Тейта вместе, когда его жена неизбежно развелась с ним, так как был никудышным мужем. Знал, что хороший отец, но не хороший муж. Он пробовал, но думал что этого никогда не будет достаточно. Его сердце упало,когда он почувствовал, что больше всего любит Форда — когда они разбивали лагерь по пути к месту катастрофы „Омега”. Как Форд находил романтику бесполезной, что увлечение Форда превосходит его интерес к обычной жизни. Тут он понял что он и вправду был безумно влюблён в этого тупого, тупого исследователя. Что его изначальные предположения были верны. Что это, возможно, самое большее что он может получить. Но несмотря на осознание, он не переставал любить его. Не переставал надеяться, желать, пытаться. Когда он изобрёл стиратель памяти, тогда его сердце снова смягчилось к Форду. Форд просил его не использовать, и когда потратил время и силы на поиски, чтобы подбодрить Фидлла и привести его в Кэринвал, он чуть ли не расплакался от того, как сильно его тронуло. Это тронуло больше чем любой подарок, который он дарил девушке (или парню. Или, наверное, Форд для него был исключением). Он решил не использовать стиратель памяти и вместо этого, он подарил его ребёнку, который был слишком травмирован и...ну, в общем, ребенок чтобы справиться с этим. Зачем ему нужен стиратель памяти, если есть Форд, который заменяет его плохие воспоминания? Последним гвоздем в гроб всех его плохих осознаний стало то, что Форд осознал свою идею бункера. Потому что там они спали в одной постели. Он помнил первую ночь так, как будто это было вчера. Форд беспокоился о том, что Фиддлфорд не подходит или же чувствует себя некомфортно, "спя с кем-то вроде меня ("не нормальным")", в то время как Фиддлфорд, кроме того, беспокоился о том, что он будет слишком ёрзующимся и беспорядочным, когда они будут спать рядом друг с другом. Оказывается, Форд спит очень спокойно… по большей части. Фиддлфорд мог просыпаться посреди ночи, когда Форд просто молча вставал и уходил, чтобы немного походить и пробормотать про себя, работая над идеей, которая пришла в голову во время сна. Это была одна из тех немногих ночей, когда Фиддлфорд просыпался первым, и все для него изменилось. Он проснулся на Форде и увидев спящего форда вблизи, когда их тела были прижаты друг к другу, почувствовал себя... странным и размягшим. Он поджал губы, чувствуя себя немного извращённым.. Что это за слово? Оно с французского язы– а,да, Voyeur !Он чувствовал себя так. Будто грешник, смотрящий на божественное произведение искусство, испытывающий искушение совершить следующий грех, осмелившись приблизиться к нему на дюйм. Он поддаётся искушению и приблизил своё лицо ближе к Форду и погладил его щёку. Он мог бы разбудить Форда или приготовить ему кофе, но сейчас он хотел поваляться на нём в постели. Обычно они спали не снимая рабочей одежды, потому что очень уставали. Но в бункере они проводили свои исследования спокойно, и, собственно, было время чтобы переодеться ко сну. Форд настаивал что это пустая трата времени, но упрямство Фиддлфорда иногда было немного сильнее чем Форда. Форд носил что-нибудь, что можно легко надеть и снять, почти как в колледже. Простая рубашка и какие-то шорты. Фидду потребовалось больше времени и усилий, чтобы одеться ко сну — пижаму,которая соответствовала рисунку на его верхней и нижней частях. Вернемся к первоначальной теме: он ни за что не поцеловал бы Форда прямо сейчас. Не хотел предавать своего близкого друга делая что-то, с чем он может не согласиться. Но любоваться.. Это же не преступление, также? Любуясь как его коричневые локоны падают на его лицо. Какие у него короткие ресницы и как немного приоткрыт рот. Рука Фиддлфорда коснулась губ Форда, пытаясь разглядеть сколько на них образовалось трещин и складок, какой красивый у них цвет и какие они мягкие. Когда он сделал это, Форд немного пошевелился и раскрыл свои глаза, а сердце Фиддлфорда подпрыгнуло от удивления "Мх, Фиддлфорд, сейчас не время пытаться делать из меня подопытного кролика", "Оу- Правда- Я-я не пытаюсь", Фидд произнёс с неловкой улыбкой. "Просто.. Проверяю, не превратился ли ты за ночь в какого-нибудь монстра", Нервно рассмеялся, но Форд молчал. "Прекрати это дурачество, нам нужно вернуться к работе", несмотря на то, что Форд говорил, он не двинулся чтобы встать как обычно. Вместо этого, Форд обнял Фиддлфорда за плечи и осторожно отодвинул его в сторону, и если Фиддлфорд не слишком страдает бессонницей чтобы у него начались галлюцинации, он уверен, что заметил на щеках форда румянец. "Почему ты так смотришь на меня?", "О... Просто.. Кажется, я только сейчас понял, какой ты красивый", сказал он. "Ну, может для странного урода", "Да ладно тебе, я говорил тебе чтобы ты прекратил называть себя так! К тому же, меня определённо сочли бы большим чудаком из-за того, что меня привлекает-", Фиддлфорд останавливает себя, и форд поднимает Форд,а его глаза удивлённо расширяются. Почему это вдруг вырвалось именно сейчас, вне всяких временов? "Привлекает... Что?", "...Забудь об этом", "Нет, нет, должен признать, ты пробудил мой интерес", Форд смотрел на него со слабой дразнящей ухмылкой, подпирая голову рукой. Он заикается, потому что, боже правый, неужели эта ухмылка всегда вызывает что-то глубоко внутри, отчего он почти сразу же запирается в темницу стыда. "Н-ничего, правда! Просто...", вот так. Теперь, когда у него возникли подозрения, он больше не сможет скрывать это. "…Ты можешь быть моим типажом, а можешь и не быть. Я, э-э…", он стал нервничать еще больше, когда ухмылка Форда сменяется широко раскрытым взглядом. "...Ладно, я соврал, ты эээ– не мой типаж", "Ха, я так и знал-", "Ты мне просто нравишься", еще одна пауза, наполненная тишиной. "Я, хм- ну, я думаю, думаю о твоем партнере по исследованиям – или вообще о ком-то еще и хочу…", – Фиддлфорд чувствует, что может умереть от нервозности. "Ну… я считаю, что это ненормально — хотеть проводить с ними исследования вечно, если это означает, что ты всегда будешь рядом с ними", "Тогда делай. Я имею в виду, насколько мне известно, меня это не пугает", говорит Форд, но его обычного восторженного поведения здесь нет. "Н-нет, я имел в виду… жить в одном доме, поселиться вместе, понимаешь?", "У тебя это уже есть, только не со мной", "Именно! Но я хочу этого с тобой, Форд", выпалил он, упрямство в передаче своих чувств подавляет чувство стыда за то, что он обнажает свои чувства. "Всегда, наверное. Даже после Эммы-Мей,. Она лучшее что могло случиться, но и ты тоже. Я бы хотел не встречаться с ней, но не с тобой", "Но почему? У тебя дома любящая семья, зачем это бросать ради...", "Форд, я ЛЮБЛЮ тебя", Оба замолчали, когда эти слова были сказаны. "... Я сказал это. Вот", глубоко вздохнув, осторожно взял лицо Форда в свои руки. "Я... Люблю тебя. И я хочу быть с тобой, несмотря ни на что" Фиддлфорд не знает что произойдет после этого. Он просто молился, что это ничего не разрушит для них. И не случилось. Это ничего не изменило. Потому что Форд взял руки Фиддлфорда и наклонился ближе. Сердце Фиддлфорда замерло в этот раз при мысли о том, что он вот-вот получит поцелуй. И когда он был всего в нескольких миллиметрах, прикрыв своей ладонью другую его щёку, Фидд покрылся мурашками потому что он мог чувствовать холодное кольцо на пальце Форда, когда их ноги переплелись, а его глаза стали практически чёрными от недостатка света, он сказал: "Я уверен, что ты поменяешь своё мнение" Фиддс почувствовал как его сердце упало. Он с трудом поднимал слова, но Стэнфорд быстро поднялся. "Теперь, когда мы закончили этот глупый разговор, давай вернёмся к работе", "Нет, мы еще далеко не закончили! Ты что, не слушал?", спросил Макгакет,не зная, паникует ли он, отчаянно хочет чтобы его услышали,или злится, что его не услышали в первую очередь. "Я не тот, с кем можно остепениться... Никто не хочет держать розу со слишком большим количеством шипов. Это пройдёт. Ты исчезнешь ради чего-то лучшего", "Но-", Фиддлфорд сдерживался. "Я не хочу 'ничего лучшего', я хочу тебя!". Он подумал, осмелится ли он произнести эти слова, но прежде чем успеть принять решение, Форд уже направился к двери, чтобы заняться исследованиями. Его сердце было опустошено. Он был здесь, ожидая, что его мечты подтвердятся. А не будут разбиты,раздавлены, разорваны на части и вырваны из рук. Он был здесь, ожидая поцелуя, о котором мог только мечтать. Теперь он чувствовал, что этот момент будет преследовать его в ночных кошмарах. Он хотел забыть это. Он хотел, чтобы он никогда не открывался Форду. Фидд жалел, что не оставил стиратель памяти. "...Увидимся в кладовой", он спохватывается слишком поздно. Он чувствовал себя опустошённым. И он изо всех сил старался не делать этого, ругая себя в холодной, темной комнате. Никто не хочет держать розу со слишком большим количеством шипов? Да, точно, Фиддлфорду было все равно, он бы не возвражал против шипов, если бы это, в первую очередь,означало что не мог бы получить розу, но откуда ему знать, что именно шипы помешают ему ее получить? Что шипы были преградой, а не препятствием ... Он забудет. Если забыться — это все, что нужно для того, чтобы с Фиддлфордом все было в порядке, то и с ним все будет в порядке. Он должен быть в порядке. Он может забыть это воспоминание, но не может забыть эту… любовь к Форду. Он пытался. Правда так старался .., но этого недостаточно. "…Мне надо выпить кофе", произносит он. "И поработаю над чертежами… сегодня я буду работать всю ночь", — бормочет он. Он повторяет фразу, сказанную Фордом, в надежде, что сможет заставить себя просто выключить это чувство: Это пройдет. Это. Пройдет. Он надеется, что так и будет. Он молился, чтобы это произошло. Они не предназначены для этого. И в конце концов «этот глупый разговор» станет таким же глупым, как и его чувства. И все же он ничего не может поделать с единственной слезинкой, вышедшей из его левого глаза. Он бормочет это высказывание вслух, закрепляя его, когда смотрит на себя в зеркало в своем полном виде, рука тянется, чтобы коснуться своего отражения, кончик его мизинца касается края полароида его семьи, когда он говорит. "Это пройдет"