Наряд по стирке

      Он невыносим!       Петра всегда знала, что её капитан слишком усердствует в уборке, но сегодня он превзошёл самого себя! Он заставил их дважды убрать лестницу, хотя и в первый раз они справились идеально.       — Недостаточно чисто, — сказал он с раздражающе спокойным выражением.       Почему он единственный, кто замечает грязь, когда никто другой её не видит?       По крайней мере, её наряд по уборке закончен, и она может пойти к себе и отдохнуть остаток дня.       Петра проходит мимо спальни Леви, в этот момент дверь приоткрывается и высовывается его голова.       — Петра.       — Сэр, — она подносит кулак к груди. Если бы ей позволили свободно выражать мысли, она бы использовала другой жест вместо кулака. Такой, где нужен только один палец.       — Ты сегодня дежурила в прачечной?       — Да, сэр.       Петра клянется всеми богинями, что если он начнет жаловаться на то, что его одежда недостаточно чистая, она подхватит его на руки, как невесту, отнесёт в прачечную и засунет в стиральную машину. Он должен туда поместиться.       Вместо замечаний, он полностью открывает дверь и отходит в сторону.       — Э-э… капитан? — она замирает.       Он вздыхает.       — Ты идешь или нет?       Она молча подчиняется, молясь, чтобы он не поручил ей больше никаких уборок.       Она входит в комнату. Она была там всего несколько часов назад.       Леви указывает на открытый ящик.       — Да, сэр. Сегодня я положила вашу одежду в… О, черт! — она вскрикивает, когда замечает один из своих бюстгальтеров в ящике.       — Я подумал, что это, возможно, твоё, — он сохраняет невозмутимое выражение лица. — Подумал, что ты захочешь вернуть его. Мне он ни к чему.       — Да, эээ… Извините, я… — нервно бормочет она, хватая бюстгальтер и пряча его за спину. — Я не знаю, как он сюда попал!       Леви ничуть не разделяет её неловкости.       — Просто будь осторожнее в следующий раз, — он закатывает глаза.       — Конечно! Это больше не повторится, сэр!       Она чувствует, как колени дрожат. Ее лицо, должно быть, покраснело.       — Пожалуйста, простите меня, — она опускает голову, отчаянно пытаясь скрыть смущение. — Мне действительно очень жаль!       — Ничего страшного. Это просто одежда, — он пожимает плечами.       — Ну… Не совсем. Это более… личное, чем остальная моя одежда.       — Теперь твой секрет раскрыт. Я знаю, что ты носишь лифчик. Я бы никогда не догадался.       Ирония в его голосе бесит Петру. Она роняет бюстгальтер на пол и скрещивает руки на груди.       — Я имела в виду, что сожалею, что заставила вас почувствовать себя неловко! — возражает она.       — Ты этого не сделала. Я же сказал. Это просто кусок ткани. Почему я должен смущаться из-за этого?       Петра изо всех сил старается не закричать. Он лжет. Конечно, он лжет. Не может быть, чтобы ее нижнее белье не произвело на него никакого впечатления. Ему должно быть было неловко! Должно быть! Это её лифчик, он прикрывает её грудь, и он ничего не почувствовал? Он наверняка хотел бы оказаться так же близко к её сиськам как этот лифчик!       — Нет ничего страшного в том, что мое кружевное белье заставило вас смутиться, капитан, — она с вызовом прищуривается.       — Твоё кружевное нижнее белье сейчас на полу. Тебе нужно постирать его снова, — холодно заявляет он.       — Конечно. Не могли бы вы поднять его для меня, сэр? В конце концов, раз вам не стыдно его видеть, то можете и потрогать.       — Теперь он в любом случае грязный, — он небрежно пожимает плечами и наклоняется, чтобы поднять его.       Вот и все! Она больше не может терпеть! Он должен быть в восторге от её лифчика! Он должен сгорать от желания! Неужели она действительно не оказывает на него никакого влияния? Пришло время узнать.       — Ну ладно, — усмехается Петра и поспешно снимает рубашку.       Взгляд Леви неизбежно устремляется на её грудь. Именно туда, куда она хочет. На ней лифчик, похожий на тот, который Леви только что поднял с пола (и снова опускает).       Она замечает его лицо. Вот оно! Неловкость, ну наконец-то.       Он сжимает челюсти.       — Какого черта ты…       — Вы сказали, что не против увидеть мой бюстгальтер, — торжествующе улыбается она, стараясь держать плечи расправленными и стоять прямо.       — Я не имел в виду…       — Это всего лишь кусок ткани.       Она довольно наблюдает, как он изо всех сил старается смотреть ей в глаза, сопротивляясь желанию опустить взгляд вниз.       — Я думала, мой бюстгальтер не заставляет вас чувствовать себя неловко, капитан, — она пожимает плечами и от этого движения ее грудь вздрагивает.       Он прочищает горло.       — Петра, надень рубашку обратно.       Она выпускает рубашку из рук.       — Ой! Она упала! — хихикает она. — Теперь я не могу ее носить. Она грязная. Вы всегда говорите, что мы должны носить чистую одежду. Я бы не хотела идти против ваших приказов, сэр.       Она делает шаг к нему.       — Что ты пытаешься сделать? — рыкает он.       — Ничего, сэр. Вы ясно дали понять, что вид моего бюстгальтера не смущает вас, поэтому я решила, что вы не будете возражать, если я сниму рубашку. Сегодня довольно жаркая погода, не так ли?       — Это… Я….       Он не находит слов. Идеально.       — Сэр? — она делает еще один шаг вперед, хлопая ресницами.       — Это… Это другое, когда он на тебе.       Он по-прежнему не позволяет себе посмотреть вниз! Пора усложнить задачу.       Петра, не прерывая зрительного контакта, снимает бюстгальтер.       — Теперь его на мне нет. Так лучше? — спрашивает она спокойно, почти шепотом.       — Блять, — шипит он, пожирая взглядом её упругие груди. Ее твердые соски словно жаждут его слюны.       На её лице появляется игривая улыбка, когда она подходит к нему.       — Сэр, вы…       Она резко останавливается, когда он протягивает руку и крепко кладет…       на…       её…       плечо.       Он удерживает её на безопасном расстоянии.       — Зачем. Ты. Делаешь. Это. Петра? — медленно спрашивает он, и она улавливает нотку… отчаяния в его голосе. Возможно ли это?       — Я… я думала, что м-мы могли бы… — заикается она.       — Я твой капитан, а не партнер по сексу, — решительно заявляет он.       Петра делает смелое движение, касаясь его щеки.       — Ты можешь быть и тем, и другим.       Он моргает и не может говорить пару секунд.       — Избавь меня от этого.       — Тогда накажите меня.       Леви делает глубокий вдох. А затем отстраняется и поворачивается к ней спиной.       — Ты невероятна, — фыркает он. — Наш долг — спасти человечество, а у тебя в голове глупые пошлые игры! Возьми себя в руки! Ты в моем отряде, чтобы сражаться с титанами, а не трахаться! Почему бы тебе не сосредоточиться на том, что действительно важно?       Он оборачивается только тогда, когда слышит её рыдания.       Она стоит на коленях на полу и прикрывает руками голую грудь.       — А как насчет вас? — её голос ломается, и она разражается плачем. — Вы должны нас тренировать, но больше заботитесь об уборке! Я устала мыть пол каждый день и… и вновь драить пол, потому что он недостаточно чистый! Это сводит меня с ума! — она повышает голос. — Я изнуряю себя на тренировках и потею, но знаете что? Это нормально — быть потной, когда ты бегаешь и отжимаешься весь день! И это нормально… вонять! И, может быть, иногда я не в настроении убирать свою комнату! Я хочу, чтобы моя кровать была в беспорядке. Я хочу, чтобы моя одежда была на полу, а на полках была пыль! Потому что я чертовски устала убираться!       Она разражается неконтролируемым плачем. Вся усталость выходит из неё. Слезы падают на деревянный пол, она чувствует, как с неё спадает огромное бремя.       Петра наконец-то выплеснула всю правду. И она готова столкнуться с любыми последствиями, вызванными её резким тоном.       Но выговора не следует. Она вздрагивает — Леви накинул ей на плечи теплое одеяло.       — Прикройся, — тихо говорит он. Без упрека. Без приказов. Он милый. Его взгляд спокоен.       Петра заворачивается в одеяло и одними губами робко произносит «спасибо», пытаясь собраться с силами, чтобы встать.       — Думаю… — начинает он, но затем замолкает. Петра смотрит ему в глаза и кивает, чтобы он продолжал. — Думаю, уборка — это мой способ отвлечься. Это мой способ держать себя в руках. Мир — дерьмо. Но если я что-то убираю, оно становится менее дерьмовым.       — Я понимаю. Нам всем нужна отдушина. Я думала, вы сможете стать моей, — признается она тихим голосом. — Пожалуйста, простите меня.       — Глупая девчонка, — бормочет он себе под нос. — Ты слишком дорога мне, чтобы трахаться с тобой.       — Вы… Я вам не безразлична?       Он не отвечает.       — Капитан? — её нетерпение усиливается.       — Заткнись и иди спать.       Она встает с пола и собирает упавшую одежду, на её лице играет довольная ухмылка.       По дороге в свою комнату она не может скрыть удовлетворения от такого поворота событий.       В конце концов, это была хорошая идея — положить свой бюстгальтер в его ящик.