Красная прядь.

Мягкого цвета лучи солнца, проникали сквозь полупрозрачные занавески, рисуя на его глазах причудливые узоры из фиолетово-синих бликов. Эхо вчерашнего, шумного праздника, с его оглушительными взрывами и ликующими криками, ещё витало в воздухе, но на смену ему пришёл настойчивый звон будильника, подгонявший к суровой реальности уроков и будней. Было тяжело вставать, все тело больно ломило, но нужно было. На учебу вместо него никто не пойдет, сердце колотилось как бешеное, а голова больно пульсировала Странник с трудом разлепил глаза, отбросил одеяло, словно избавился от тяжёлого груза, и потянулся, разминая затекшие кости в позе недовольного кота. В комнате звучало неотступное напоминание «пора вставать» Кажется, он был готов кинуть свой телефон в окно, ведь этот звук раздражал, но сдерживаясь тот просто отключил будильники. Из-за тишины в голову лезли всякие мысли, а раздирающее тиканье часов доводило. Встав, синеволосый парень подошёл к зеркалу, и увидел себя. Его обычно взъерошенные, словно взбунтовавшиеся облака, мягкие волосы, сегодня предстали в необычном свете. На краю, словно какая-то прилипшая бумажка, сверкала яркая красная прядь, бросая вызов его привычному образу. Эта прядь, совершенно не вписывающаяся в его привычный облик, выделялась, словно сигнал тревоги в тихом, спокойном утреннем воздухе. Сердце Скарамуччи сжалось, подобно испуганной птице. Нелепость. Этого просто не должно быть. Он огляделся, пытаясь найти объяснение этому внезапному, словно случайному, но такому настойчивому элементу. Игра света? Друзья решили подшутить вчера? Но красная прядь, неподвижно удерживаясь на его волосах, словно звезда, застывшая на ночном небосклоне, оставалась непоколебимой. В отчаянии он попытался стереть её, но она упорно держалась. Несколько матерных слов сорвались со рта Скары, когда тот уже психовал от ненависти к этому миру. Эта нелепая прядь просто ни в какую не вписывалась в его образ!! — да блядь!!! Убью, сожгу, пизда всем нахуй, кто посмел трогать мои волосы!! – В голове проносились мысли, словно стрелы в пасмурном небе. это проделки его сестры Райдэн? Её озорные выходки и шутки, как колкие стрелы. с трудом вздыхая, будто пытаясь снять камень с души, парень просто решил смириться с этой грёбаной прядью. Пришло не сразу осознание, что родственнице давно все равно на него, она целыми днями сидит в своём кабинете, и все.

***

Придя в школу, Скарамуш оглядел своих одноклассников. У каждого, словно метка на лобном месте, красовалась яркая прядь волос. Нет, не одинаковые, но похожие, словно это был какой-то пранк. Были разные цвета, огненно-красный, золотисто-жёлтый, глубокий изумрудный, да и всякие разные цвета, оттенки сияли на каждом из них, словно странный штрих к обыденному дню. Что это за безумие? Почему у всех эти странные, пряди на волосах? Этот вопрос висел в воздухе, не давая покоя, пока Скара не столкнулся лбами с Моной. Внезапное столкновение, словно удар электрического разряда заставило его отшатнуться. Потирая ушибленное место, Скарамучча смерил Мону взглядом. Фиолетовые локоны девушки, обычно так гармонично сочетающиеся с её задумчивым выражением лица, сегодня казались иными, будто на них наложили какой-то незримый отпечаток. В центре, словно скрытая печать, искрилась новая прядь, черная, как вдова. — Мона! — парень выкрикнул, пытаясь быть менее громким, но от радости вырвалось. — Привет, извини, ты в порядке? Ты тоже заметила эти… пряди? Мона, нахмурившись, провела рукой по новоявленной пряди. — Да, странно. Я только недавно это хаметила. У меня раньше такого не было. И похоже, у всех остальные тоже. Ты уверен, что это не какая-то шутка, не очередной школьный розыгрыш или, скажем, новая модная тенденция? Скарамучча пожал плечами, пытаясь восстановить равновесие после неловкого столкновения. — Нет, точно нет. Это слишком…неожиданно. Может, мы что-то не то съели? Или на нас что-то брызнули? Зная нашу школу, вполне возможно, нас пытались отравить в столовой, хехе. Пойдём к учителю, узнаем, что это такое. – Девушка кивнула с едва заметным смешком. — Да, лучше спросить кого-нибудь. Может, это какое-то новое задание, а мы все его пропустили? В общем, странно это всё… — Оба направились к кабинету руководителя, в голове Скарамуччи вихрем кружились новые догадки. Он чувствовал, что это не простая случайность, не обычный школьный розыгрыш. Зачем это учителям? Девушка не могла не заметить как Скара волновался насчет всего этого, даже будучи всегда энергичным и довольно веселый парнем. Сейчас тот витал в облаках. По пути попадались люди с одинаковыми прядями, но их было достаточно мало. Пряди совпадали только у двух людей. Путь к кабинету мисс Лизы Минчи, учительницы истории, казался бесконечно долгим. В голове Скарамуччи вихрем кружились мысли, толкая друг друга, выстраивая безумные теории. Он пытался найти логическое объяснение этому странному явлению, но все они казались ему нелепыми и неправдоподобными Мона, казалось, разделяла его беспокойство, но не позволяла своим эмоциям перерасти в панику. Её обычно спокойный голос звучал теперь немного тревожно. — А вдруг это… нечто иное? Типо..как я видела, тут у многих совпадают цвета, может..это..ну, типо Соулкейты? — спросила она, оглядываясь на своих одноклассников, чьи волосы, как разноцветные искры, мелькали мимо. Скарамучча кивнул, соглашаясь. — Что-то более… глобальное. Или это проделки учительницы? Знаешь ли, она и не такое умеет, особенно пиздеца прописывать нам.. – Когда оба добрались до кабинета мисс Минчи, где царила необычная, почти тревожная тишина. Стены, обычно украшенные дипломами и грамотами, сегодня казались пустыми и безжизненными. В воздухе витал странный, едва уловимый аромат корицы и чего-то ещё, не познанного, такого, что заставляло всех чувствовать себя… некомфортно. Мисс Минчи, женщина с аккуратно уложенными волосами и очками в тонкой оправе, сидела за своим столом, погружённая в какие-то записи. Она не подняла голову, пока они не подошли. — Доброе утро, дети. — сказала мисс Минчи, не отрываясь от своих записей. — Чем могу помочь? Скарамучча, решив не тратить время на бессмысленные прелюдии, выложил всё как есть. — У всех… у всех наших одноклассников на волосах новые пряди. Разных цветов. Что это значит? Удивленно похлопав своими длинными ресницами, женщина около тридцати лет, лишь посмеялась над двумя. Мона и Скара лишь оглянулись, в недопонимании почему учительница смеётся над ними. Когда светловолосая девушка успокоилась, та подняла свои ярко-зелёные глаза, одаряя теплотой двух учеников — вам родители не рассказывали? Удивительно..в год когда всем ученикам должно исполниться шестнадцать лет, система им выдаёт метку. Эта метка появляется в волосах, а у кого-то и не только в волосах, но и на шее, щеке и даже глазах! В общем, как вы поняли меня, это метка Соулмейтов. Если цвета, знак и прочее совпадает, то вы созданы друг для друга. Вы что, прогуливали уроки истории? Я рассказывала! – с легким смешком, рассказывала веселая учительница истории. Кажется, они оба действительно прогуливали уроки на эту тему..оба оглянулись на друг друга, а ведь действительно. Их цвета не совпадали.. Мона лишь слегка отвела взгляд, будто осознавая всю ситуацию. — так мы..не соулмейты. – тихо промычал тот, так же отводя взгляд. — мне жаль, дети. вы можете быть вместе, но в будущем у вас ничего не получится, вы не созданы друг для друга. Чтож, я оставлю вас тут ненадолго, но не забудьте пойти на уроки! – Лиза Минчи, поднимаясь со своего темного кресла, покинула кабинет, оставляя двух подростков одних. Между ними была длинная и мучительная тишина, пока Скара не заговорил — ну, мы же можем попробовать, верно?..Мона, прошу. Я, блять, просто не смогу без тебя – почти что умоляющим голосом говорил парень, держась за маленький кусочек ткани одежды Моны, пока та не ответила. — извини, я, наверное, не хочу быть с тем, с кем у меня не получится построить хорошее будущее. Надеюсь ты найдешь своего Соула. Мы все же, можем остаться друзьями, не волнуйся. – слова Моны двоились в мыслях Скары, будто это был конец всего что у него было. Единственный человек которого он любил, просто взял и бросил его, так неожиданно и быстро. Мона поспешно покинула кабинет, пока Странник с опущенной головой смотрел на пол. Сердце сжималось, причиняя еще сильнее боль. Скарамучча опустился на стул, где обычно сидела учительница Елизавета. Гнетущая тишина кабинета давила на него, как могильная плита. Он зажмурился, пытаясь стереть из памяти видение её уходящей фигуры, но образ Моны, с лёгкой улыбкой и со своим привычным для него блеском в глазах, вновь и вновь всплывал, подобно призрачному светлячку. Как ему жить дальше? Мысль о том, что всё это злая шутка судьбы, казалась теперь нелепой и пустой. Его сердце заполняла ледяная, тягучая пустота. Её слова, словно острые осколки стекла, вонзились в душу «Мы всё же можем остаться друзьями». Друзья. Это слово звучало как приговор, как жирная точка в истории их чувств. Он не представлял жизни без неё, без её смеха, заботы, близости. Мир вокруг померк, словно лишившись всех красок. В один ужасающий миг, подобный предсмертному видению, перед глазами Скарамуччи пронеслась калейдоскопическая лента воспоминаний: их заливистый, неудержимый смех, эфемерные мечты, сплетённые в единый гобелен, время, проведённое вместе, словно две половинки одного целого, идеально дополняющие друг друга. Теперь же всё это казалось призрачным сном, мерцающим, неуловимым воспоминанием, ускользающим сквозь пальцы, как песок. Как он сможет жить, зная, что их пути разошлись, словно две реки, впадающие в разные моря? Глубокая, невыносимая тоска пронзила его насквозь, оставляя за собой лишь пустоту и ледяной холод. Грудь медленно поднималась и опускалась, подобно лёгким вздохам утомлённого ребёнка, борющегося со сном. Каждый вдох был наполнен болью, каждый выдох – безысходностью. Мысли, подобно осколкам разбитого зеркала, рассеивались в хаосе его переживаний. — Я не понимаю…за что? Всё было так прекрасно, так…спокойно. Почему всё должно было закончиться? Эта жизнь просто невыносима… — он замолчал, слова застряли в горле, словно комок слёз. Голова опустилась, пальцы нервно перебирали парные браслеты, некогда являвшиеся символом их любви, нежной и хрупкой, как крылья бабочки. Теперь же это были лишь безжизненные безделушки, лишившиеся всякого смысла, холодные, как мёртвый металл. С тяжелым вздохом, полным безысходности и отчаяния, он сунул браслеты в карман, прежде чем, наконец, покинуть полутёмный кабинет преподавателя Елизаветы. Тяжёлая дверь с глухим скрипом закрылась за ним, оставляя Странника наедине со своей болью посреди шумных подростов, со своими прядями.

***