Плохое предчувствие

— Красивая, всё хорошо? — мужчина присел рядом с императрицей, с осторожностью гладя её по волосам. — Красивая? — улыбнулась женщина, подняв глаза на любимого, — столько лет прошло… неужели до сих пор красивая? Нахмурив брови, он с серьёзностью посмотрел на Мэй. — Конечно. Всегда. Казалось, эти слова уняли тревогу в душе, но он знал, что это не так. Аккуратно положив голову на плечо Кадзу, Мэй тихо закрыла глаза, наслаждаясь ароматом цветов. — Мама! Папа! Женщина вздрогнула, услышав обеспокоенный голос дочери. Открыв глаза, та окинула взглядом всю поляну, ожидая увидеть младшую дочь, но… — Маленькая, в чём дело? Где твоя сестра? — пристав, спросил мужчина, подходя к девочке. И тут материнское сердце сжалось. Мэй заметила крупинки слёз на глазах у дочери. Женщина встала вслед за мужем и подбежала к Морико, крепко её обнимая. — Мамочка… папочка… — девочка захлёбывалась слезами, но всё равно продолжила, — Сумико что-то услышала, превратилась и убежала… Кадзу сжал челюсть, а Мэй лишь крепче прижала девочку к себе. — Помнишь, куда она убежала? Морико, чуть-чуть поразмыслив, кивнула и показала рукой в сторону. Мужчина кивнул, а после обнял жену и дочь. — Маленькая, я скоро вернусь с Сумикой. Будь с мамой и никуда не убегай. Активно кивнув отцу, девочка ещё сильнее прижалась к матери. — Кадзу…, — он уже собирался убежать, но остановился, когда услышал голос любимой. — Будь осторожен. Улыбнувшись самой искренней улыбкой, мужчина глубоко поклонился императрице и убежал. — Мамочка…, — тихо позвала девочка, глядя на Мэй, — пожалуйста, не плачь… Папа найдёт Сумико, он у нас герой! — Я знаю, доченька…, — убрав слёзы рукой, женщина подняла старшую дочь и отнесла в беседку. — Твой отец и правда герой. Он справится. Она это знает. Кадзу никогда не позволит обидеть их семью. Но почему тогда так неспокойно? Прошло уже 2 дня с тех пор, как императрица осталась одна. От мужа не было вестей, что очень сильно её напрягало. — Может… попросить синоби помочь? — женщина достала пергамент и перо, размышляя о том, что написать. Спустя время, короткое письмо для Такао было уже готово и, передав его через свою службу, императрица принялась ждать. Время текло медленно, спать и есть она не могла. Мэй не сводила глаз от старшей дочери, боясь, что и та пропадёт. Ближе к закату весточка от главы клана появилась прямо перед глазами кицунэ. В письмо Такао поделился, что синоби уже ищут Кадзу, а ёкаи им помогают. — Мамочка, это письмо от папы? — маленькая девочка потёрла сонные глаза, рассматривая императрицу. Мэй попыталась улыбнуться, хоть внутри всё сжалось. — Да, доченька, он нашёл Сумико и они решили чуть-чуть отдохнуть от столицы. Возможно, если бы Морико не хотела спать, она бы поняла, что её обманывают, но… Принцесса улыбнулась и уснула на коленях у своей матери. Мэй так сильно хотела бросить всё и лично искать Кадзу… но нельзя было оставлять дочь. Нельзя было даже подать виду, что что-то случилось. Единственное, что её здесь держало — маленькая кицунэ, которая тихо сопела, прижимаясь к императрице. Для всех подданных она пример грациозности. Императрица, которая вернула былую славу. Наследница Ириса. Сострадательная, понимающая, всегда открыта народу. Но никто даже представить не мог, как сильно императрица хотела всё бросить и сбежать. Но Кадзу был бы против. Он бы нахмурил брови и осуждающе посмотрел бы на свою любимую. Как же сильно она хотела сейчас прижаться к мужу и с улыбкой наблюдать за двумя игривыми лисичками. «Я всё перетерплю. Я дождусь. И мы снова будем вместе». Мысли Мэй не успокаивались, но она уснула. Уснула, представляя, как учит обеих дочерей магии. Как превращается в лисицу, а Кадзу смеётся. «Моя. Пушистая». Представляет, как вновь танцует. Как наставница радовалась её успехам. Как жаль, что это не реальность. Закрывая глаза, женщина провалилась в темноту. А её суженный тем временем лежал на холодной земле. — Папочка… — тихо произнесла девочка, прижимаясь к отцу. — Папочка, очнись… — Тш-ш-ш, маленькая, всё хорошо… — он попытался ободрительно улыбнуться, но девочка ему не поверила. Принцесса была вся измазана в грязи, слёзы текли не переставая. Кадзу было больно смотреть на дочь. На то, как сильно она похудела. На её грустные большие глазки, которые, казались, разочаровались в этом мире. Сжав челюсти, что были силы, ниндзя посмотрел на дочь. — Милая, ты сделаешь то, что я попрошу? — дождавшись неуверенного кивка девочки, он продолжил, — я тебе помогу снять…, — он задумался, пытаясь потрогать запястье Сумико, — браслеты. А ты потом превратишься в пушистую и сбежишь. Хорошо? — ему пришлось сильно напрячь глаза, чтобы развидеть хоть что-то в непроглядной темноте. — Я не брошу тебя… — Не бросишь. — Он покачал головой, — и не надо. Побежишь куда глаза глядят. Главное, что далеко отсюда. А потом найдёшь кого-то и приведёшь. Ему нельзя быть слабым. Он защитит своих пушистых. Он не видел, но слышал, как младшая дочка плачет. Сердце сжималось. Казалось, только сейчас он понял, из-за чего его императрица переживала. «Защити наших девочек, любимая». Он знал, что Мэй справится. Знал, что сейчас сидит в столице и думает, как же его найти. А ещё он знал, что она не пойдёт за ним. Он запретил. Когда родилась первая дочь, они задумались, как её защитить от чужих. И именно тогда они решили, что Мэй всегда будет рядом с дочерью в безопасности. Это был их уговор. Он не мог позволить себе слёзы, поэтому просто прижал девочку к себе. Представляя, как вдыхает аромат его красивой императрицы. — Маленькая, сделаешь? — Хорошо, папа… я вернусь… Кадзу улыбнулся, представляя, как Мэй и Сумико воссоединятся, а Морико будет крепко обнимать сестру. Ему стало тепло на душе. Когда мужчина разламывал браслеты на тоненьком запястье дочери, он вспоминал заклинания Такао. Возможно, именно это помогло разбить их так быстро. Впервые за столько дней он почувствовал силы внутри себя. Он давал указания дочери, говоря, как ориентироваться в лесу, кому можно верить и что как далеко бежать очень быстро. Маленькая кицунэ всё внимательно слушала, а потом, крепко обняв отца, убежала. Ему было плохо из-за того, что он не мог помочь дочери раньше. Он был слишком слаб. Зато теперь по лесу бегает маленькая лисичка. Теперь она в безопасности. Теперь ему надо сделать всё, чтобы эти люди не тронули его лисичек. «Я тебя люблю, Мэй». «Будь счастлива». На утро вновь пришли разбойники, которые были готовы издеваться над маленькой кицунэ. Но её там не оказалось. Разозлившись, мужчины разделились: двое пытали Кадзу, а ещё двое побежали к лошадям, чтобы кинуться в погоню. Ниндзя ухмылялся, пока его избивали палками и ранили ножом. Он знал, что те двое далеко не убегут. Оттого и был спокоен. — Куда лиса делась? — злобно произнёс громила, но Кадзу его проигнорировал. Раз хруст… Два… Три… Четыре… Ему было больно. Но в его голове мелькали образы его императрицы. Её смех, её заботливая улыбка. Разбойники не останавливались, оставляя глубокие порезы по всему телу… оставляя ломанные кости… Он был готов умереть. Мужчина отсчитывал секунды, когда те двое отъедут так, что не смогут вернуться. «Пять». «Четыре». «Три». «Два». Прислушавшись, мужчина усмехнулся. «Один». Достав кинжал из сапога, он зарезал одного разбойника, который ломал его рёбра. Двигаться было сложно, боль отзывалась эхом в голове. — Кадзу, будешь чай? — в его голове промелькнула императрица, которая очаровательно улыбалась. Это придало ему силы. К сожалению, из-за сломанных рёбер, Кадзу промахнулся. И нанёс не смертельный удар. Но он продолжил. Продолжил, хотя второй его чуть не убил. Они взревели. Кадзу уже представлял, как подожжет сарай, где издевались над его дочерью. Не успев подумать о том, как реализовать новый план, он услышал слишком знакомый голос. Широко распахнув глаза, он наблюдал за тем, как в сарай пробиваются ниндзя. Клан Наито окружил разбойников. Два мужчины не успели даже опомниться, как упали заживо. — Сумико где-то в лесу, — тяжело откашлявшись, прошептал Кадзу, одновременно держась за рёбра, — найдите её. Такао покачал головой, подходя к брату. — Сино-Одори нашла её и они уже на пути в столицу. Кадзу, услышав эти вести, улыбнулся. Так искренне, как только мог. Он уже не останавливал слёзы. Его дочь в безопасности. — А другие разбойники? — С ним уже разобрался Хонг, — подходя ближе, произнёс Сатоши. Теперь Кадзу спокоен. Мужчина закрыл глаза, представляя перед собой счастливую жену. Представлял, как она обрадуется, когда увидит их дочь. Улыбка угасала, а глаза медленно закрывались. К вечеру Сино-Одори привела маленькую лисичку в столицу. Императрица ещё давно написала документ, в котором разрешала членам клана Наито и Сино-Одори заходить во дворец в любое время суток. Самураи удивились и обрадовались, когда увидели маленькую принцессу. Конечно, многих интересовало, почему она вся измазанная и такая тощая, но ёкай нахмурила брови. — Вы нас пустите или как? Императрица ждёт нас! Извинившись, один из самураев провёл их к Мэй. Старшая кицунэ лежала на траве, пока маленькая лисичка бегала вокруг. — Какая красивая! — обрадовалась Сино-Одори, глядя на лису. Мэй сразу привстала и… подбежала к дочери. — Сумико! Как ты, милая? Лисица сразу превратилась в девочку, подбегая к сестре. — Сестра! — Морико крепко обняла сестру, а потом взглянула на маму, — а где… папа? Императрицу тоже волновал этот вопрос. Сильно. Ёкай ободрительно сжала руку кицунэ и посмотрела на девочек. — Папа скоро вернётся, идите умойтесь и покушайте! — улыбнувшись, Сино-Одори прогнала принцесс, одновременно поддерживая подругу. — Сино, где Кадзу…? — Мэй сжала кулаки, смотря на подругу. — Ниндзя отправились за ним. Они его вернут, лисичка, — улыбнулась Ёкай, прижав императрицу к себе. — Что дочь твоя, что ты… обе исхудали. Пойдём покушаем. Сино-Одори проследила, чтоб все трое поели, отдохнули и уснули. Она хотела пойти к Сумико, но увидела, как Морико уже крепко обнимает девочку, и ушла к императрице. Всю ночь женщины обнимались, успокаивая друг друга. Сино знала, что Мэй сейчас нужна поддержка. Утром клан Наито тайно пробрался во дворец. Чонган не делал и шагу от раненого, пытаясь того вылечить. Девочкам решили ничего не говорить, но… от императрицы ничего не скроешь. Женщина бежала к комнате, где лежал её муж. Кадзу былслишкомбледным, что не понравилось ей. Такао пытался остановить Мэй, но безуспешно. Чонган посмотрел на женщину, покачав головой. — Возьми эти травы и завари чай, как я тебя учил. А потом поможешь мне с ранами. Улыбнувшись, Мэй сразу приступила к заданию, то и дело спрашивая, как себя чувствует ниндзя. Несколько дней спустя, Кадзу открыл глаза. И первое, что он увидел, как его императрица лежит подле него. Улыбнувшись, он её переложил к себе на кровать. Хоть и рёбра ныли, но он не мог позволить, чтобы она лежала на полу. Сказав, что Мэй была счастлива — ничего не сказать. Спустя несколько месяцев, Кадзу поправился и они вновь сидели в уютной беседке, наблюдая за лисичками. — Как твоё предчувствие сегодня? — ухмыльнулся Кадзу, прижимая кицунэ к себе. — Теперь всё хорошо… — она посмотрела на ниндзя, крепко прижимаясь к его груди. — Больше не бросай меня.