Субординация

На территории университета шумело студенческое море: кто-то спешил на занятия, кто-то обсуждал экзамены, а кто-то просто сидел на лавочках, оживлённо болтая о жизни. Виктор, укрывшись в небольшом закутке между двумя корпусами, стоял с сигаретой, выбрав это место специально, чтобы не привлекать внимания. Его вполне устраивала тишина, а вот лишние взгляды, которыми его так часто одаривали — то ли из-за хромоты, то ли из-за репутации главного душнилы и «деда в 32 года» — раздражали. Джейс, разумеется, неоднократно напоминал ему, что курение вредно, особенно при его образе жизни: хроническом недосыпе, регулярных пропущенных приёмах пищи и постоянной перегрузке на работе. Но Виктор привык делать всё по-своему, даже если это не устраивало его заботливого мужа. — Снова куришь? Однажды Джейс всё-таки нашёл его «укромный» угол, а вместе с ним и сигарету, зажатую в пальцах. — Ты ведь знаешь, что это только усугубляет бессонницу, — продолжил Талис, скрестив руки на груди. — А ты и так в лучшем случае спишь по четыре часа. Виктор выдохнул дым и с усмешкой ответил: — Я знаю, что тебе это не нравится, но мне нужно хоть что-то, чтобы расслабиться. Иначе я с ума сойду. Джейса аргумент явно не впечатлил. — Расслабиться? — Джейс скривился. — Серьёзно, курение? Попробуй кроссворды порешать, судоку там… не знаю. Йога? — Джейс осекся на последнем варианте, вспомнив про больную ногу. Виктор лишь коротко пожал плечами и поднёс сигарету ко рту. — Помогает мне концентрироваться, — спокойно заметил он. — Кофе, сигарета — вот мои рабочие инструменты. А что ты там обычно делаешь? В кофе четыре пакетика сахара кладёшь? Его взгляд скользнул к привычному стаканчику в руках Джейса. В голове неожиданно всплыл образ пластиковых куцых рук лего-человечков, и Виктор тихо хихикнул про себя, быстро скрывая ухмылку за новым выдохом дыма. — О, только не начинай, — с усмешкой отозвался Джейс, но в голосе всё же проскользнула лёгкая оборонительная нотка. — Глюкоза нужна прежде всего мозгу, ты и так знаешь, как это работает. Это не то же самое, что медленно сжигать себя сигаретами, Виктор. Он сделал паузу, чуть прищурившись, а потом добавил, мягче, но с неизменным лукавством: — Ты, конечно, выглядишь чертовски сексуально, но я бы всё-таки хотел встретить с тобой старость, копаясь в огородах. Виктор приподнял бровь, усмехнувшись. Это было… мило. Туше. — Ну, я на кофе с четырьмя пакетиками сахара почему-то гением никогда не становился. Но если тебе помогает, кто я такой, чтобы судить? Талис тяжело вздохнул, поправляя ворот серого пальто, и, покачав головой, бросил: — Ты — идиот. Сигарета — это не концентрация, это способ отлынивать от того, что действительно важно. Ты так и будешь себя убивать, пока я продолжаю бороться за тебя, чтобы ты не сгорел к чёртовой матери. Виктор скривил рот в ухмылке, затем спокойно отложил сигарету. — Экспериментируем, кто из нас быстрее отправится на тот свет? — заметил он. — Я убиваю себя сигаретами, а ты — сахаром. Каждый по-своему. Интересно, кто победит? Я пока что лидирую. Теряешь хватку, Талис. Виктора вырвало из собственных мыслей имя мужа, неожиданно сорвавшееся с губ одной из студенток: — …Я бы только к профессору Талису и ходила, если бы это было возможно, — с лёгкой досадой произнесла она, теребя ремешок рюкзака. — Ты видела, как он объяснял задачу по электродинамике? Настоящий фейерверк, и не только на доске. — Ну да, особенно учитывая, что ты большую часть времени смотрела не на слайды, а на его лицо, — хихикнула её подруга, с оттенком многозначительности в голосе. — Думаешь, у него кто-то есть? — Кто знает, — вторая девушка понизила голос, но Виктор никогда не жаловался на плохой слух. — Мне кажется, его постель в принципе не бывает холодной. Виктор безмолвно наблюдал, как первая студентка усмехнулась и многозначительно подмигнула, будто они обсуждали не его мужа, а какой-то привлекательный объект, доступный для всех желающих. — Неудивительно. Он кажется таким… ну, знаешь, доступным. Я бы точно не отказалась послушать его поближе. «Доступный.» Виктор лишь хмыкнул про себя, без лишних эмоций. Кинув окурок в урну, он развернулся и направился ко входу, скрываясь за поворотом. Хватит с него сальных комментариев. Тем более, его уже ждал декан с одним очень важным гостем. Джейс всегда будет в центре внимания — женщин, мужчин, кого угодно. Загадка, мечта, что-то, к чему все стремятся, но что, в их понимании, остаётся недосягаемым. Ирония в том, что Виктору повезло прикоснуться к этой мечте, сделать её частью своей жизни. Пусть даже от всех этих разговоров полушёпотом о Джейсе ему каждый раз хотелось вымыться наждачкой. Парень вошёл в кабинет Хеймердингера, где мягкий свет приглушённо ложился на старинную мебель и тяжёлые портьеры. Воздух был наполнен запахом старых книг, свежеотремонтированных стен и лёгким ароматом чая, доносившимся с деканского стола. Просторное помещение с высокими окнами открывало вид на внутренний двор университета, где студенты спешили по своим делам. Пол был выложен паркетом, приглушённо поскрипывающим под шагами, а на стенах висели картины — одни могли бы занять место в галерее, другие, судя по их экзотическому виду, явно были привезены из далёких экспедиций. За массивным столом сидел Хеймердингер, полностью поглощённый разговором с двумя собеседниками. Один из них — Джейс. Он стоял у окна, задумчиво разглядывая что-то за стеклом. Волосы слегка растрёпаны, жилетка поверх рубашки расстёгнута на верхней пуговице, а в глазах привычная сосредоточенность, оттенённая лёгкой усталостью. С другой стороны стола сидела Мел Медарда — фигура, о которой Виктор предпочитал не думать слишком долго. Женщина с холодным, оценивающим взглядом и грацией, которая делала её присутствие не просто эффектным, а почти давящим.Высокая, с длинными каштановыми волосами, собранными в аккуратный хвост, она была облачена в строгий белый костюм, которыйтидеально подчёркивал её фигуру — конечно же, шитый на заказ. Всё в её облике кричало о статусе. Она выглядела так, будто вышла не просто из высшего общества, а прямиком из палаты мер и весов, где его идеалы выверяли с ювелирной точностью. Мел всегда слушала внимательно, ни одно слово не проходило мимо её острого ума. И её присутствие неизменно оставляло странное послевкусие — словно после неё в воздухе оставалась едва уловимая отдушка власти и контроля. Для Виктора она была просто очередной важной фигурой, с которой нужно было вести себя осторожно. Наследница колоссального состояния, самый щедрый инвестор Академии — человек, которого уважал Хеймердингер и с которым Джейс, как Виктор прекрасно знал, предпочитал избегать ненужных разговоров о прошлом. «Вы и правда не могли обсудить это без меня?» — с лёгким раздражением подумал Виктор, направляясь к столу декана. Он едва заметно кивнул Мел в знак приветствия, и та ответила лёгкой, почти незаметной улыбкой уголками губ — ровно настолько, чтобы соблюсти вежливость, но не больше. — Виктор, рад, что ты пришёл, — сдержанно произнёс Хеймердингер, тут же отвлекаясь от разговора с ассистентом. — Это Мел Медарда. Она будет участвовать в наших новых проектах. Вы, кажется, знакомы? Виктор коротко кивнул. Ох, конечно, он знал, кто такая Мел. Когда-то она была для Джейса куда большим, чем просто знакомая из высших кругов. Но это было давно. Теперь всё это казалось всего лишь затмением, след которого давно растворился. — Рада встрече, Виктор, — произнесла Мел ровным голосом, в котором, однако, скользнула привычная особам её круга нотка едва заметной снисходительности. Виктор давно научился её не замечать. Их редкие взаимодействия оставались сугубо рабочими, и эмоции здесь не требовались. «Да что ты.» — Взаимно, мисс Медарда, — ответил Виктор, сдержано улыбнувшись и присаживаясь за стол. Джейса, похоже, совершенно не беспокоило напряжение в воздухе. Он продолжал смотреть в окно, не вмешиваясь в разговор, словно даже не замечал подспудной атмосферы между двумя партнёрами, один из которых давно был бывшим. Впрочем, Мел и Виктор были взрослыми людьми, и вполне могли вести себя как два профессионала, игнорируя ненужные нюансы. — Мы хотели обсудить возможные изменения в научной программе, — наконец заговорил Хеймердингер, прерывая затянувшееся молчание. — Мел предложила идею финансирования наших новых исследований. Джейс, может, ты расскажешь Виктору, как мы собираемся это воплотить? Джейс, до этого словно погружённый в свои мысли, вернулся в реальность. Его взгляд стал немного острее, и, повернувшись к Виктору, он сделал пару шагов ближе. — Да, — кивнул он. — Мы работаем над проектом, который мог бы значительно ускорить прогресс в наших исследованиях. У нас с Мел есть определённое видение, и мы хотим включить новые элементы, которых ещё не было в традиционных подходах. Мел коротко кивнула, сохраняя привычную ей формальную сдержанность. — Ваши исследования, Виктор, — добавила она, слегка прищурившись, — прекрасно вписываются в этот проект. Надеюсь, ты согласишься принять участие. — Конечно, я подумаю, — ровно ответил Виктор, не выражая особых эмоций. — Если это будет в рамках текущих исследований, вероятно, смогу помочь. Мел улыбнулась той самой стандартной деловой улыбкой — без излишней открытости, но и без привычного снисхождения. Золотая середина, отточенная до автоматизма в клане Медарда. — Уверена, это будет выгодное сотрудничество. Виктор мысленно прокрутил эти слова, ощущая, как внутри зарождается лёгкое раздражение. Совместное прошлое Мел и Джейса — пусть и недолгое — не было чем-то, к чему он хотел бы возвращаться даже в мыслях. Слишком мутные воды, слишком много переживаний, которые он давным-давно должен был отпустить. Джейс не всегда был для неё просто деловым партнёром и источником прибыли, как сейчас. Когда-то между ними было нечто большее. А Мел…она всегда была достаточно умной, чтобы не влюбляться в него и слишком амбициозной, чтобы не позволять чувствам диктовать условия её жизни. Может, те «отношения» и не имели шанса — они были просто… слишком разными. Виктор терпеть не мог саму мысль о том, что в каком-то смысле тоже был частью этой истории. Но что имеем. Хеймердингер, кажется, уловил что-то в напряжённой атмосфере. Он быстро сменил тему, будто почувствовал колеблющееся под поверхностью напряжение, но решил не акцентировать на нём внимание. Как всегда, его жизнерадостность сработала как отвлекающий фактор, разряжая воздух его нетерпеливым голосом: — А теперь, Виктор, расскажи, как продвигаются последние тестирования? Он кивнул, перебирая в голове всё услышанное, и теперь его мысли были сосредоточены на других, более важных аспектах. Виктор наблюдал за ними из окна своего кабинета. Парковка была залита ровным, холодным светом фонарей, вытягивающим длинные тени по мокрому асфальту. Ещё не было и четырёх, но поздняя осень давала о себе знать — темнело почти мгновенно. Джейс и Мел стояли рядом с её машиной. Она говорила что-то легко, будто беззаботно, а он слушал, слегка склонив голову набок, привычным жестом, который Виктор видел бесчисленное количество раз. Виктор не слышал их разговора и, откровенно говоря, ему это было неинтересно. Он наблюдал за другим. Взгляд задержался на том, как Мел подняла руку и мягко коснулась предплечья Джейса. Это было лёгкое, почти неуловимое движение, но в нём таилось что-то… слишком личное. Или, может, он просто был слишком уставшим, чтобы не придавать этому значения. Мел улыбалась тепло, почти искренне, что выглядело неожиданно после такой подчеркнуто формальной встречи. Виктор наблюдал, как Джейс кивнул, как уголки его губ дрогнули в слабой, едва заметной улыбке, прежде чем он что-то ответил. А потом Мел коротко рассмеялась, прежде чем сесть в машину. Виктор нахмурился, отступая на шаг от окна, но взгляд невольно возвращался к этой сцене. Всего лишь момент, короткая деталь, ничего особенного. Но почему-то именно она обнажила что-то глубинное, что до этого таилось где-то на периферии его восприятия. Он отвернулся, чувствуя, как в груди разливается что-то липкое и неприятное. «С ума сойти. Я и ревность. Пора брать отпуск.» Виктор провёл рукой по волосам, медленно опустился обратно в кресло и наклонился вперёд, сжимая виски пальцами.

***

Рабочий день наконец подходил к концу, но чёртово время тянулось невыносимо медленно. Виктор сидел в своём кабинете, окружённый стопками книг, бумаг и уже остывших чашек с кофе. Он находился в привычном для себя состоянии — полностью поглощённый работой, с очками, съехавшими на переносицу, и совершенно забывший про обед. Казалось, сегодня весь мир сговорился и лишил его даже минимального покоя, и причина тому была вовсе не в очередной нерешённой рабочей задаче. Раздражение накладывалось на усталость, и вместе они превращались во что-то сродни паранойе. Виктор давно привык к разговорам о Джейсе, звучавшим в стенах Академии: молодой, талантливый, красивый — и настолько харизматичный, что порой это даже бесило. Но сегодня что-то пошло иначе, и привычные, казалось бы, обсуждения стали особенно невыносимы. Он не мог понять, в чём дело, но сейчас в этих шёпотах и улыбках сквозило нечто такое, что отчётливо вызывало желание резко оборвать их. А теперь ещё и Мел. Виктор прекрасно понимал, что её интересуют лишь проекты и рабочие связи, и с Джейсом её уже давно не связывает ничего, кроме совместной работы. Но понимание не мешало раздражению медленно закипать в груди, стоило ему снова услышать её голос. А эта сцена на парковке? При воспоминании об этом под ногти въедалось колкое, острое чувство, очень похожее на ревность, даже если он упорно убеждал себя, что в ней не было ничего такого. Он был похож на чашу, наполненную до краёв, готовую пролиться от малейшего движения. Виктор сжал губы в бескровную полоску и резко поднялся из-за стола, решив немного размяться. Руки всё ещё удерживали это невыносимое напряжение, и нужно было хоть что-то с этим делать. Он подошёл к книжному стеллажу, медленно проводя пальцами по корешкам, будто среди знакомых названий могло найтись то, что подарит ему краткую передышку. Но мысли продолжали беспокойно кружить, цепляясь за эмоции, которым он по-прежнему не мог дать названия и разложить по полкам. Что не так? Почему именно сейчас эти непонятные, навязчивые порывы собственничества одолевают его, хотя раньше подобное никогда его не беспокоило? Да, они с Джейсом были из разных миров — настолько, насколько это вообще возможно. Талис словно родился с серебряной ложкой во рту. Или где она там ещё могла быть. Виктор же буквально выкарабкался из пыльного дна заунских переулков, и это всегда оставалось болезненным напоминанием, особенно когда он видел Джейса среди тех, кто был ему ровней. Несмотря на постоянные напоминания Джейса о том, что это не имеет и никогда не имело значения, Виктор всё равно иногда возвращался к этим мыслям. Ведь они всегда были равными — и Джейс любил его именно таким, какой он есть. Он твердил это снова и снова, словно пытаясь стереть саму возможность Виктора думать иначе. Возможно, именно поэтому Виктор не хотел афишировать их брак. Он всегда стремился отделять личную жизнь от работы не потому, что одно было важнее другого, а чтобы защитить оба этих аспекта от чужого любопытства. Виктор высоко ценил свою карьеру, а их отношения с Джейсом были для него не менее значимы — возможно, даже более. И он точно не собирался позволять чужим взглядам, обсуждениям или вмешательствам нарушить хрупкий уголок покоя, который они с Джейсом бережно создавали годами. Это был его способ сохранить их отношения в безопасности — вдали от посторонних глаз и неизбежного внешнего давления. В этот момент дверь кабинета тихо скрипнула, и болезненная концентрация Виктора моментально оборвалась. Он не повернулся сразу, потому что точно знал, кто это — Джейс. Тот всегда входил тихо, ненавязчиво, будто стараясь не потревожить его, но сегодня было что-то необычное в его молчаливом присутствии. Джейс замер у двери, не произнося ни слова, и Виктор явственно ощущал на себе его внимательный, цепкий взгляд, ловящий каждое его движение. — Всё в порядке? — спросил Джейс, голос звучал спокойно и даже отстранённо, но взгляд становился всё более пристальным, особенно когда он заметил, как Виктор сжал руку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Виктор продолжал стоять спиной, не поворачиваясь к нему. Любой ответ сейчас был бы неуместен, а чувства, которые он сдерживал весь день, уже опасно приближались к границе, за которой он перестал бы их контролировать. — Да, всё в порядке, — сдержанно произнёс он, заставляя себя разжать пальцы, хотя напряжение всё ещё болезненно пульсировало в них. Джейса такой ответ явно не устроил. Он чуть шагнул вперёд, внимательно рассматривая изящную линию спины Виктора. — Ты выглядишь… напряжённым, — осторожно продолжил Джейс, подходя ближе и чуть наклоняя голову. — Это из-за последней встречи с Мел, или что-то другое? Виктор уставился на стеллаж, будто надеясь отыскать среди книг подходящий ответ, и медленно выдохнул. — Не имеет значения. Просто устал, — ответил он, прекрасно понимая, что раздражение в его голосе выдаёт больше, чем хотелось бы. Джейс, конечно, это заметил. Он подошёл ещё ближе, настолько, что Виктор отчётливо ощутил его дыхание у себя за спиной. Талис молча изучал его плечи, словно оценивая внутреннее напряжение, и наконец негромко произнёс с едва заметной улыбкой: — Сегодня твоя маскировка ни к чёрту. Джейс медленно опустил сильные ладони, выглядывающие из-под закатанных по локоть рукавов, на талию Виктора. Тот застыл, охваченный неожиданностью и жаром, когда почувствовал горячее дыхание Джейса на своей шее. Талис всегда любил делать это именно так — медленно целовать тонкую кожу, едва касаясь её губами, намеренно выдыхая в загривок мужа, словно пытаясь свести его с ума. Виктору потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и осознать происходящее. Он попытался чуть отстраниться, но Джейс только крепче сжал его бёдра, не давая сбежать. Его губы уже скользили ниже, мягко, дразняще, ровно настолько, насколько позволял ворот рубашки. — Джейс, здесь… не на работе, — слабо пробормотал Виктор, чувствуя, как в груди тревожно нарастает паника. Но тело, вопреки протесту разума, предательски отказывалось ему подчиняться. Он судорожно схватился за корешок книги на полке перед собой, пытаясь обрести хоть какую-то точку опоры. Джейс не обращал внимания ни на протесты, ни на окружающую их реальность. Он продолжал притягивать Виктора к себе, прижимая его всё ближе и крепче. Его рука на бедре сжалась настойчиво, в то время как вторая медленно скользнула вверх, мягко, но требовательно удерживая Виктора рядом. Губы Джейса продолжали своё неспешное путешествие по его шее, время от времени дразня кожу лёгким, почти неуловимым касанием языка. Воздух между ними мгновенно стал тяжёлым и густым, словно его можно было разрезать на части. Виктору вдруг стало ясно, почему утром Джейс так настойчиво предлагал ему «проверить на практике законы механики». В последние месяцы работа безжалостно поглощала всё их свободное время, и максимумом интимности стали лишь краткие объятия перед сном на диване или мимолётные поцелуи по дороге на работу. Можно сказать, что его партнёр проявил невероятную для себя сдержанность, особенно если вспомнить их безумный и жаркий медовый месяц, начавшийся, к слову, задолго до самой свадьбы. — Я хочу знать, что тебя так беспокоит. — прошептал Джейс. Его слова едва различались на фоне горячего дыхания, но Виктор знал, что это не случайный вопрос. Джейс чувствовал, что что-то не так, но вместо прямого разговора он решил сначала отвлечь мужа привычным способом — тактильностью. Возможно, даже ослабить ту болезненную хватку, которой Виктор привык удерживать собственные эмоции. Виктор всегда любил его прикосновения, хоть и редко проявлял инициативу сам. Но язык любви Джейса он жадно запоминал в деталях, впечатывая в сознание каждое мгновение близости: лёгкое прикосновение пальцев, когда Талис приносил кофе в его кабинет, едва заметные касания плеч, когда они пересекались в коридорах, направляясь каждый в свою аудиторию. Именно такими, почти незаметными жестами Джейс говорил ему гораздо больше, чем любыми словами. — Я всё ещё жду ответа, Ви, — тихо напомнил Джейс, ощущая, как Виктор постепенно теряет своё привычное самообладание под его прикосновениями. Виктор не знал, что сказать. Он просто стоял, вцепившись пальцами в полку, чувствуя, как губы Джейса неспешно скользят вниз по его шее, оставляя после себя прохладные, почти призрачные следы. Каждое прикосновение отзывалось дрожью, пробегающей по телу, но Виктор упрямо сдерживался, не позволяя себе окончательно поддаться этому жару, который уже растекался вдоль позвоночника. Его дыхание участилось, а мышцы невольно вздрагивали под ладонью Джейса, когда та медленно, уверенно скользнула вверх по животу. — Джейс… — Виктор с трудом выдохнул, голос сорвался на грани стона. Он ощущал, как его собственное тело становится его же врагом, сопротивляясь скорее ему самому, чем настойчивости Талиса. — Дверь открыта. Мы не одни. Джейс быстро развернул Виктора к себе, удерживая его за талию, и ухмыльнулся — ласково, но с нескрываемым самодовольством. Виктор был раскрасневшимся, взволнованным, сбитым с толку, и Джейс откровенно наслаждался этим зрелищем. Его пальцы начали медленно расстёгивать пуговицы рубашки, растягивая момент, словно смакуя каждое движение. — У тебя есть выбор, — негромко произнёс он, наклоняясь ближе. — Ты можешь сказать мне, что тебя так беспокоит… Может, я даже остановлюсь, если ответ меня устроит, профессор. Последнее слово он выдохнул Виктору в ухо, нарочито медленно, а затем едва заметно коснулся губами кожи рядом. — Боишься потерять контроль, Ви? Виктор сжал челюсти, но не смог сразу ответить. Его дыхание сбилось, когда тёплый палец Джейса скользнул по его шее, вызвав непрошенную дрожь. — Я… — он резко выдохнул и скрипнул зубами, стараясь собрать мысли в связное предложение, но Джейс был неумолим. — Я весь внимание, — низко прошептал Талис, и Виктор почувствовал, как от одного только тембра его голоса тело тут же отзывается ответной волной жара. Каждое прикосновение выводило Виктора из равновесия, разрушая все попытки сохранить контроль. Он выдохнул, ещё колеблясь, но в следующую секунду резко притянул Джейса к себе, захватывая влажные губы в глубокий, требовательный поцелуй. Джейс, скорее всего, расценил это как попытку уклониться от ответа, но всё равно с готовностью ответил, рывком углубляя поцелуй, вторгаясь языком в горячий, жадный рот Виктора. В голове стало странно легко, словно не существовало больше ни чёртового проекта с проклятой Медардой, ни ленивых, невыносимых студентов, методично наматывающих на кулак его последние нервы. Ни постоянных сальных шуточек в сторону Джейса, ни раздражающих разговоров за его спиной. Только это — пульсация внизу живота, натянутое до боли напряжение и лёгкий укол дискомфорта от того, как головка его члена упирается в плотную ткань брюк. И тут в дверь раздался резкий, одиночный стук. А затем она просто распахнулась. «Блядь.» Студент, ворвавшийся в кабинет, замер на месте. Его взгляд метался от Джейса к Виктору, широко распахнутые глаза выдавали полный шок — будто он случайно стал свидетелем чего-то запрещённого. В общем-то, так оно и было. Джейс спокойно выпрямился, полуобернувшись к двери, но не выпуская Виктора из рук. Виктор смотрел на студента, стараясь сохранить остатки самообладания, но его плечи всё ещё оставались оголёнными, дыхание сбитым, а руки Джейса продолжали удерживать его крепко, словно не давая сбежать. К счастью, Талис был достаточно широким чтобы хоть немного скрыть собой зацелованные плечи Виктора. — Простите, я… наверное, не вовремя, — пробормотал студент, пятясь назад. — Очевидно, — сухо заметил раскрасневшийся Виктор, отводя взгляд.

***

Виктор и Джейс сидели в кабинете Хеймердингера, явно стараясь скрыть неловкость после произошедшего. Они уже объяснили декану, что случилось — случайный, но вполне оправданный заход студента, который оказался свидетелем их… довольно личного момента. Виктор, как всегда, пытался держать себя в руках, но внутри постепенно нарастало странное, липкое беспокойство. Он годами поддерживал строгую субординацию, выстраивая идеальный фасад перед коллегами и студентами. Годы дисциплины, самоконтроля, чётко выверенной дистанции — и вдруг одна единственная секундная слабость перечеркнула всё. Разрушила их пятилетнюю конспирацию, оставив чувство тревожной незащищённости. Джейс, напротив, выглядел почти беззаботным, словно даже получал какое-то удовольствие от разворачивающегося хаоса. Его уверенность и спокойствие только подливали масла в огонь беспокойства Виктора. Он сам не мог толком разобраться, что именно чувствует — раздражение, разочарование или нечто более глубокое, но это точно не было приятным ощущением. Хеймердингер, неспешно подливая чай из фарфорового чайника, с лёгкой улыбкой заметил затянувшуюся паузу. — Ах, семейная драма в университете, — с добродушным видом прокомментировал он. — Это далеко не драма, — сухо ответил Виктор, сидя напротив с таким видом, будто его сюда притащили силой. — Просто кое-чья шутка зашла слишком далеко. Джейс, удобно развалившись в кресле у стены, неспешно потягивал чай и, похоже, откровенно наслаждался ситуацией. Он заметил, как Виктор напрягся, и слегка покачал головой. После пары секунд размышлений Талис поднялся и неспешно подошёл к нему, без лишних слов положив ладонь на плечо и слегка сжав его в жесте поддержки. Движение было простым, но Виктор всё же ощутил, как его собственное напряжение слегка ослабло. Несмотря на всю свою стойкость и привычку к контролю, он не мог игнорировать этот момент. Джейс всегда обладал этим странным, почти инстинктивным умением наполнять пространство собой — не навязчиво, но так, что воздух вокруг будто менялся. И сейчас, когда ситуация была откровенно неловкой, его близость, как ни странно, действовала успокаивающе. — Всё равно рано или поздно все бы узнали, — заметил Джейс, наклоняясь чуть ближе, почти заговорщически. — Было бы лучше, если бы «поздно», — проворчал Виктор, бросив на него выразительный взгляд. Его голос прозвучал жёстче, чем он сам ожидал, и это его же раздражало. Сам факт того, что на его контроль над ситуацией влияли такие мелочи, как этот случай, был для него невыносим. Он выдохнул, заставляя себя смягчиться. — Прости. Это было резко. Хеймердингер добродушно рассмеялся, поставив чашку на блюдце. — Признаюсь, я восхищаюсь вашей парой. Такое уникальное сочетание характеров! — «Уникальное» — это мягко сказано, — пробормотал Виктор, потирая переносицу. В его голове продолжала крутиться одна неприятная мысль: всё, что они годами строили, могло разрушиться из-за одной нелепой ошибки. — Что ж, давайте всё-таки вернёмся к делу, — сказал Хеймердингер, наклоняясь вперёд. — Я поговорю с этим студентом и постараюсь уладить ситуацию, чтобы никаких дальнейших последствий не было. Что касается вашей работы — не переживайте, она никак не пострадает. А вот слухи… увы, их уже не заткнёшь. Но со временем это перестанет быть чем-то из ряда вон выходящим, так что не тревожься, мальчик мой. Виктор почувствовал лёгкое облегчение, слушая отеческие наставления декана, но тревога не отпускала. — Спасибо, профессор, — отозвался он, стараясь звучать спокойно, но его голос всё же предательски дрогнул. Джейс только кивнул, не теряя своей дежурной, чуть хитрой улыбки, наблюдая за происходящим. Хеймердингер, заметив, что острые углы сглажены, снова вернулся к более формальной манере. — Ну что ж, раз с этой неприятностью разобрались, давайте обсудим, как идут дела с проектом. С тем, чтобы вернуть разговор в русло рабочего процесса, пришлось изрядно постараться. Но внутри Виктора что-то всё равно оставалось не на месте, словно выбитый из пазлов кусочек, который не даёт картине сложиться до конца. Он всё пытался понять, почему этот случай так его потряс — возможно, потому что на его образе человека, который всегда сохраняет дистанцию, была поставлена жирная точка.