Соглядатай

      «Сожительство» с Ви больше всего напоминало ему контакт с внеземной цивилизацией, с существом, одновременно похожим и отличным, тем, которое знало человеческий язык и умело говорить на нём, но при этом транслировало фоном какую-то второстепенную, но важную для понимания контекста информацию. Именно так Джонни воспринимал телесность.       По началу она была страшно рассинхронизирована: эмоции и отклики тела доходили с огромным опозданием, так, например, колотящийся пульс настигал Джонни уже после того, как лихач на дороге скрывался за ближайшим поворотом, острота еды приходила после окончания трапезы, а радость или удовлетворение давали знать о себе совершенно внезапно, когда, казалось бы, никаких поводов уже не было.       Со временем, по мере «прорастания» биочипа, этот отклик становился всё быстрее. Это позволяло прощупывать и переживать куда более тонкие, едва заметные эмоции, которые, прежде, Джонни пропускал, даже не замечая. Внешние обстоятельства наконец-то начали быть соразмерны импульсам тела, появилось удовольствие от банки шипучки или выкуренной сигареты, хорошего тако или возможности почесать там, куда прежде не могли добраться руки.       Не имея возможности забраться в мысли Ви, Джонни форсировал где-то на периферии, развивая возможности своего эмоционального «интеллекта». Словно младенец, по началу он различал лишь крупные пятна, когда становилось горячо или холодно, когда мышцы напрягались одна за другой, когда сердце то замирало, то ускорялось. Дыхание и пульс учили его отделять злость от страха, удивление от радости, недоумение от подозрительности. День за днем эта «оптика» становилась точнее и точнее, будто бы кто-то подкручивал трубу телескопа — вместе с тем Сильверхенд все лучше понимал, что на самом деле происходило в этой взбалмошной женской голове.       Нельзя было сказать, что всё происходящее доставляло ему удовольствие. Он ненавидел ощущение грусти или отчаянья, не терпел испуга или пустого волнения: в такие моменты Джонни ощущал себя пассажиром корабля, который качается на волнах, вгоняя немногочисленных пассажиров в состояние морской болезни. Ещё страшнее была паника — её Джонни мог сравнить разве что с землетрясением, когда весь окружающий мир начинал сыпаться и разрушаться прямо на глазах.       То, что периодически всплывало в последние дни, было чем-то относительно новым, тем, что Джонни ещё не успел распознать. Эти переживания сопровождались ощущением тепла, углублением дыхания, напряжением живота и ног. Оно приходило само по себе, в совершенно разных ситуациях: во время вечернего отдыха или езды на машине, во время просмотра телевизора или чтения социальных сетей. В такие моменты Ви становилась задумчива, она рассеянно утыкалась взглядом в пространство, вздыхала, поводила плечами. Сильверхенд понимал, что это какое-то новое волнение, но никак не мог уловить его природу.       Тайна нового чувства открылась совершенно случайно, когда волею случая Ви занесло на заброшенную стройку, где она составляла компанию беспокойному уму Такэмуры. Вместе они ехали в полутемном техническом лифте, освещенном лишь слабой лампочкой. Словно два зверя, мужчина и женщина изучали друг друга, не скрывая своих прямых взглядов. По телу Ви расходилось знакомое тепло, концентрирующееся в нижней часте тела, а в особенности — в мягких коленях, будто бы она готовилась к прыжку, словно камышовая кошка. На лице Горо отражалось едва заметное переживание, имеющее в себе некий страдальческий подтекст — не будучи способным противостоять ему, он резко шагнул к Ви и поправил капюшон куртки, вывернутый наизнанку. Удовлетворив свою педантичную нервозность, Такэмура отступил назад, успокоенный восстановленной гармонией.       В моменте, когда руки японца скользили над плечами Ви, а их лица оказались до невозможности близко, жар в теле женщины достиг своего пика, раскинувшись по всему телу, начиная от щек и заканчивая низом живота. В полутьме тяжело было разобрать выражение лица Ви, но все же Такэмура улыбнулся краешками губ, как будто бы то, что он делал было свойственно дамскому угоднику, а не законченному невротику.       — Блять, Ви, нет, ты не можешь, нет…       Лифт остановился на крыше, Ви вышла, даже не смотря в сторону Джонни. Ей было неведомо, что сам того не желая, он разгадал её тайну, стал соглядатаем поневоле. К глубокому сожалению, Сильверхенда, эмоциональный обмен работал лишь в одну сторону, Ви совсем не ощущала той бури, которую «переживал» её невольный сосед.       — Ты дура, ты страшная дура, малышка! А он, знаешь кто? Пиздабол! — возмущение Джонни с огромным трудом преодолевало выкрученную на полную мощность магнитолу. Пока машина стояла в пробке, Ви не могла сбежать из тесного плена салона, а значит, должна была выслушивать все те нотации, которые Сильверхенд подготовил для неё, за тот период вынужденного молчания, — Он пиздит тебе, пиздит постоянно, безостановочно, а ты, дура, уши развесила! Он ебанный маньяк, он чудовище! Чтобы стать телохранителем ебучего Сабуро Арасаки недостаточно иметь красивые глазки!       Глаза Такэмуры, по всей видимости, Ви, действительно находила красивыми, потому что в ответ на гневную тираду она лишь улыбнулась, заставив Джонни биться в конвульсиях. Этот взгляд он знал очень хорошо: так дети смотрят на родителей или старших братьев, когда те пытаются убедить их в том, что новая пассия не очень-то хороша на самом деле. «Я назло тебе отморожу уши», говорила её ухмылка.       — Хорошо, я согласен на детектива, — предчувствуя скорую капитуляцию, Джонни все же решил пойти ва-банк и начать торговаться. Несмотря на явную неприязнь к Риверу, он все же постарался сделать вид, будто бы является президентом смуглого фан-клуба, — Этот Урод… он неплохой малый. Позвони ему, назначь ещё один ужин… Если тебе не нравится тот грязный вагончик, сними отель сама, выбери что-то поприличнее, с большой кроватью или джакузи, не знаю, там…       — Позволишь ему покрыть глазурью мой тортик? — отозвалась Ви, пуховкой вбивая пудру в плацдарм лба. Ах, как будто бы у её компаньона было мало переживаний, так почему, помимо всего прочего, он должен был волноваться о том, что Т-зона стала уж слишком сильно жирниться в последнее время? — Будешь смотреть на то, как он шомполом прочищает моё дуло?       — Буду нем как рыба, даже если он захочет спустить тебе за щеку, — говоря это, Сильверхенд содрогался всей душой. Увы, перевес сил, после той выходки в баре, с проституткой, был не на его стороне, — Делай с ним всё, что захочешь, только оставь нашу гейшу в покое.       Договариваться с Ви, всё равно, что пытаться взять обещание с ветра или дождя — если она захочет, то обязательно получит, пойдет наперекор, не найдя ключа, выбьет двери плечом. Она, как и Альт, как и Бестия, принадлежала к тому безбашенному типу женщин, которые из всех знакомых мужчин старались выбрать наиболее опасного, наиболее странного или жестокого. Рядом с ним так приятно было чувствовать себя укротительницей, словно у твоих ног распластывался не просто человек, а зверь, тигр или лев, а в данном случае — старый плешивый пес.       Возможно, именно это так сильно било по самооценке Джонни. Ему было неприятно знать, что он оказался не самым дурным — а значит, не самым лучшим. Несмотря на всё то, что он делал для Ви, Сильверхенд так и не смог заслужить признания, не помогла даже татуировка, которую женщина сочла лишь глупой шуткой.       Вплоть до последнего момента Джонни надеялся на то, что Ви проявит благоразумие, но, когда она открыла рот, охотно принимая поцелуй Такэмуры, он сдался, отчаялся, завыл, словно раненное животное. Против своей воли Сильверхенд приобретал знания о том, как пахнет корпорат вблизи, как колется его борода и усы, как слюняво он орудует языком.       На ощупь длинные волосы Горо были жесткими, словно у мерина — на секунду в их общей с Ви памяти всплыла картина: детство, дедушкина ферма, заросшее пшеницей поле и в нём — вороной Уголек, с пыльной, нечесаной гривой. Вспышка удовольствия показала Джонни то, что Ви понравилось сравнение: ей тоже не терпелось показать ретивому жеребцу свои некошеные угодья.       Несмотря на все усилия, Джонни не мог абстрагироваться, не мог отключиться настолько, насколько ему самому хотелось. Резкие эмоции, волнение тела выдергивали его на поверхность, словно пойманную рыбу, поэтому, сам того не желая, он переживал всё происходящее вместе с Ви. Своей покорностью, своим энтузиазмом она лишь распаляла желание Такэмуры — сняв бомбер, женщина позволила задрать футболку вверх, обнажая две маленькие острые груди. Когда колючий рот накрыл сосок и начал медленно ласкать его, Джонни нервно выдохнул — переживала ли Альт когда-либо, что-либо подобное рядом с ним? Кончала ли хоть раз по-настоящему? А Бестия?       — Детка, прошу тебя, выпей свою ебучую таблетку, пока не стало слишком поздно, — в этот раз Ви услышала его и покраснев от нахлынувшего смущения, стала сопротивляться, но вяло, играюче.       — Горо! Подождите, мне… надо…       Чужие руки одним движением выдернули ремень, после чего спустили брюки, а следом и бельё. Слегка приподняв Ви, Такэмура усадил её на капот, а сам опустился вниз, расшнуровывая неожиданно массивные и грубые, для женщины, ботинки. Когда он закончил, Ви спрыгнула вниз, босая, но все равно оказалась зажата в ловушке рук.       — Да ты издеваешься, блять!       Такэмура принял это за игру. Развернув Ви лицом к машине, он слегка толкнул её, заставляя прильнуть к ещё теплому капоту. Горячий пах прижался к заднице Ви, отчего Джонни зарычал. Она должна была поторопиться, пока тайна Горо ещё не успела раскрыться. Пережитых, за эти мгновения, потрясений, Сильверхенду должно было хватить до конца жизни. Он никогда не мечтал узнать, какого это, побывать на той стороне, перейти из нападающих в защитники.       — Мне нужно принять лекарство, прямо сейчас — холодок, появившийся в голосе женщины заставил Горо отступить на мгновение. Пользуясь этим, Ви ввалилась в салон Хеллы ровно наполовину, оставив обнаженную часть на улице. Второпях, даже не включив свет, она шарила в бардачке машины наощупь, пытаясь отыскать омега-блокаторы. Перепутав баночки, она едва не выпила порцию витамина D; приняв две капсулы, она захлопнула дверь и вернулась к Горо, — Почему вы до сих пор при параде?       Джонни проводил её тоскливым взглядом. Отключение сознания, увы, было не мгновенным. Медленно засыпая, он все же успел почувствовать, как Ви, перехватив инициативу, расстёгивает ремень мужчины.