воля случая

Он с самого начала знал, что ему здесь не место. Его и не должно было быть здесь. Так… Случилось. Разумеется, ему прямо никто не скажет, о том, что не считают его своим товарищем. Может быть, и считают. Но он все равно чувствует — его здесь не приняли. На месте «мудреца» должен был быть другой. И все это прекрасно понимают. Тот, другой, прошел с ними огонь и воду, и если бы не случай, дожил бы до этого момента, и жил дальше. То, что Анакса занимает его место — всего лишь вынужденный прецедент. Никто не считает «мудрецом» его. Анакса про него слышал. Он видел некоторые его фото — он действительно на него похож, даже внешне. Наверное, поэтому многие товарищи стараются свести свое общение с ним на минимум — он — живое напоминание о смерти их друга. Это легко понять. В особенности, Анакса практически никогда не контактировал с лидером их отряда. Понятное дело, что, как у лидера, у него есть множество своих дел. Но Фаенон ни разу не обратился к нему с каким-либо вопросом. Он, кажется, даже ни разу не бросил в его сторону взгляда. Это… Мягко говоря, обижает. Иногда он ловит на себе взгляды Аглаи. Эти взгляды… Он ненавидит их. Полные жалости взгляды, провожающие его фигуру, ощущаются словно грязь на теле и душе. Она не специально и без злого умысла, Анакса это понимает, но все равно — от ощущения никуда не избавиться. Когда она пытается сгладить острые углы, которые всякий раз становятся явнее, когда речь заходит о нем, то становится невыносимо мерзко на душе. Подобно тому, как если бы он занимал здесь чужое место, прокаженная мерзость, болючий нарыв, и все вокруг воротят от него нос, даже если кто-то и пытается делать вид, что это ничуть не так. Но ничего не поделаешь. Легенда выбрала его, и даже если бы он захотел, Анакса не сможет покинуть их, сбежать. Поэтому самое любимое его место — наедине с природой, подальше от всех, кто напоминает ему о своей никчемности. Здесь он тоже сможет работать, возможно, даже лучше, чем в штабе. А если пропустит очередное собрание — что ж, может быть, это к лучшему. Несомненно, никто не имеет лично против Анаксы ничего плохого. Несомненно, все считают его своим товарищем. Но и Су они тоже считали своим товарищем. И до сих пор считают. Оттого так больно. В особенности, Фаенону. Они очень похожи. Просто жуть берет оттого, как они похожи. Другого человека в нем выдает разве что взгляд и привычки, которыми он жил всю свою жизнь. А кажется, словно подойди к нему, спроси о том, как они любили по вечерам с балкона смотреть на звездное небо, и на лице появится любимая родная улыбка. А кажется, словно спроси о важных сердцу моментах, которые делили между собой только они двое, и в глазах цвета фуксии разольётся тепло вспоминания и ехидный прищур во взгляде скажет все вместо тысячи слов. Но этого не будет. Больше, никогда. В этом нет ничьей вины. Смерть беспощадна ко всем в своем равенстве для всего сущего. Но разбитое сердце это знание не склеит. Человек, который предпочел людям уединение с природой, тоже это понимает. Однако вряд ли от этого стало хоть кому-то лучше.