Против солнечного затмения.

      Ещё одна капля. Я морщусь, когда на пальцы попадает капля чужой крови. Я торопливо слезаю со стула и подставляю руки под проток горячей воды. Это была восемьдесят пятая неудачная попытка за последний год. У меня опускались руки, которые Тереза мгновенно брала в свои и до боли в пальцах сжимала, тем самым отрезвляя, напоминая мне, что стоит на кону. — Мы предали их ради этого, ты понимаешь? — многозначительным тоном обратилась она. — Мы пошли на это, чтобы спасти их, Анника. Спасти Ньюта.       В моих ушах вдруг возник звон, который, будто надоедливая муха, то приближался, то вновь отдалялся, бессердечно трепля мою и без того измотанную нервную систему. Я сделала глубокий вдох и вновь опустилась на стул, приковывая руки к бесчисленному количеству «пробников». Полным-полно пробирок с чужой кровью, а результатов — ноль. — Это наш единственный шанс, понимаешь? — с ощутимой мольбой в голосе обратилась Тереза. — Нам нужно это сделать. — Что сделать, Тереза, — презрительно бросила я. — Предать друзей? -Мы делаем это ради них. Ради Ньюта.

***

Шум. Хаос. Стрельба. Все разбегаются, умоляют бросить их на произвол судьбы, но ПОРОК непоколебим. Мы с Терезой, прижавшись плечами друг к другу, стоим за спинами охранников, ожидая, когда всех сбежавших погрузят в грузовой отсек «воздушного корабля». За день до этого, благодаря возвратившимся воспоминаниям, я знала: Ньют не обладает иммунитетом, который способен отторгнуть «Вспышку». Я знала, что любой неправильный шаг в сторону станет для него фатальным. Я не могла этого допустить. Я не могла его потерять.

Дженсон, взяв Минхо под руки, стал яростно тащить его по горному песку, навстречу закрывающемуся люку «воздушного корабля». Стоя на платформе, сжимая пальцы Терезы до едва слышного хруста, я плотно поджала губы. Глаза Ньюта источали все самые омерзительные чувства. Он искренне ненавидел меня, но я не смела его винить, ведь тем вечером, я невольно лишила его сразу двоих самых близких ему людей: возлюбленной и лучшего друга.

«Я никогда тебе этого не прощу. »

      Доктор Грейс внесла в лабораторию последние три колбы, стенки которых изнутри омывала венозная кровь. Последние три колбы. Последний шанс. Тереза приняла их и расписалась в бумагах, пока я расчищала стол от прошлого неудачного исследования. В воздухе витал слабый запах спирта, который в примеси с металлом до рвоты омерзителен. — Чёрт возьми! — шепнула она едва слышно. — Ты только глянь.       Я оттолкнулась от стола, подъезжая ближе к дрожащим рукам Терезы. Подобная реакция — крайне редкое явление для неё. Тереза непоколебима, строга и отчаянна, когда речь заходит о спасении человечества. И признаюсь: я искренне её за это уважала. — Господи! — взмолилась я.       В моих руках кровь того, ради которого я проделала весь этот сумасшедший путь. Кровь, которую я так отчаянно пытаюсь сохранить здоровой. «Субъект А-5. «. — Откуда у них это, — спросила я. — Что в других? — Томас и Минхо, — ответила Тереза так тихо, будто сказанное — самая сокровенная тайна. — Кровь Ньюта проверять бессмысленно. Думаю, это со времён Жаровни. — Займись кровью Томаса, — скомандовала я, — а я возьмусь за Минхо.       Сменив перчатки, я расправила плечи и тотчас склонилась над пробирками. Сжимая пальцами резиновый кончик пипетки, я вобрала в прозрачную, тонкую колбу несколько капель и перенесла их на ДНК-содержащее вирус. «Вспышка» скрючивалась, морщилась, будто живое существо, и вскоре, её «концы» гасли, словно их прижгли зачеркнутой спичкой. Я сняла очки и раздражённо отбросила их в сторону. — Чёрт!       Сосредоточенное дыхание Терезы обожгло моё плечо. Она не проронила ни слова. Достаточно было одного мимолётного взгляда, чтобы понять: Кровь Минхо, как и кровь всех других иммунов, притупляет действие вируса, но не убивает его. — Мне нужно передохнуть.       Я выбросила медицинские перчатки в мусорное ведро и проследовала к открытому окну. Вечерний весенний воздух тотчас пробрался под рабочий халат, развевая его концы, словно я вот-вот взлечу. Меня накрыла неописуемая тоска. Не думала, что когда-нибудь скажу такое, но в тот момент я искренне тосковала по Глейду. Мне хотелось ещё раз продегустировать нововведенные блюда Фрайпана, напиться бурдой Галли и, наконец, забраться на вышку с Ньютом. Мне нравилось смотреть, как ветер треплет его светлые волосы, а он, тем временем, морщится от солнца, и в итоге, откидывается на спину, прикрывая лицо руками. — Никки! — донесся голос Терезы. Я обернулась. — Ты должна это увидеть сейчас же.       Отстранившись от коварно подступающей тоски, я ринулась к Терезе. Она отодвинула стул, открывая мне полный доступ к микроскопу. Я вмиг ощутила, как пересохли губы. Нервно заправив передние пряди волос за уши, я склонилась над линзами и тотчас невольно вскрикнула, не веря собственным глазам. Вирус при столкновении с кровью Томаса погибал. — Вот почему Бренда всё ещё жива, — шепнула я. — Томас спас её, — подтвердила Тереза. — Ты понимаешь, что это значит? — Мы можем спасти Ньюта.

Силуэты Томаса и Терезы мелькали в вечерних тенях. Она горько усмехалась. Даже издали были видны поблёскивающие на её глаза слёзы. Я шумно втянула ноздрями воздух, когда пальцы Ньюта в нежном жесте переплелись с моими. Обернуться и заглянуть в его искренние, полны любви глаза, мне не хватало духу. «Как иронично, не так ли? " — пронеслось в моей голове. «Чтобы сохранить его, мне сперва нужно предать его.»

— Никки, что происходит? — не сдержался он. — Вы с Терезой… Что-то не так. — Знаешь, — в вполголоса произнесла я, вскидывая голову к синеющему небу, — когда мне вернули память, я на мгновение даже пожалела об этом. Вместе с воспоминаниями возвратились и кошмары, которые я проживала раз за разом. Я потеряла семью, когда мне было пять. Отец застрелился, чтобы «Вспышка» не прогрессировала, а мать ушла следом за ним. Я осталась одна. Мне пришлось выживать. — Никки… — Нет, всё в порядке, — я сдавленно улыбнулась, подушечками пальцев размазывая слёзы по щекам. — Это старая рана, которая уже покрылась коркой и постепенно затягивается, в отличие от той, которая напоминает мне о том, как я впервые потеряла тебя. — Что ты имеешь в виду? — Мы были знакомы до Лабиринта, — едва слышно произнесла я. — Я делала всё, что могла, чтобы спасти тебя, но мне не удалось избавить тебя от этой участи. И тогда я поддержала Томаса в его решении. Мы отправили все координаты «Правой Руке», и нас тем же вечером сослали в Лабиринт. — Этого больше не повторится, — его бархатный тембр мгновенно забрался под кожу, сдерживая слова, которые я собиралась сказать. — Я здесь. Теперь всё будет хорошо. — Нет, Ньют. Не будет. Не будет, пока я не найду Лекарство.       Вдали послышался вой сирен. Огни «воздушных кораблей» сливались с выступившими на небе звёздами, словно выдав нам с Терезой фору в несколько минут. Я шумно втянула ноздрями воздух и обернулась к Ньюту. Он, недоумевая, всматривался в моё лицо, выискивая на нём ответы, которые я никогда не могла дать. — Ты не обладаешь иммунитетом. Это делает тебя восприимчивым к вирусу, а лекарства нет. — Что ты… — Я не могу допустить этого. Я не могу снова тебя потерять! — я шагнула к нему навстречу и обхватила пальцами побледневшие щеки. — Не сопротивляйся, прошу. Всё, что я делаю — ради тебя. В отличие от тебя, у всех остальных есть иммунитет. Они будут в безопасности. Мы все будем в безопасности. Я всё это делаю ради тебя. Ты слышишь?       За моей спиной раздался повторный, более громкий вой сирен. Ньют отступил назад, прежде сбросив с себя мои руки. Он смотрел на меня так, будто я грязь, прилипшая к подошве ботинок. Его блестящие карие глаза поблекли и не выражали ничего, кроме ненависти. Любовь вдруг угасла. Я невольно поёжилась и едва сдержалась, дабы отчаянно не обхватить себя руками. — Ньют… — Я никогда тебе этого не прощу. — Но нам нужно найти лекарство, — не сдавалась я. — Ты в любой момент можешь заразиться! — Господи, что вы наделали! — воскликнул он. — Что вы, чёрт побери, наделали?! Здесь полно детей! — Так будет лучше, — вполголоса парировала я, чувствуя, как ком предательски сдавливает горло. — Вы предали нас! Думаешь, П. О. Р. О. К исполнит обещанное? Ты дура, если в самом деле так считаешь.       Я отвернулась, сдерживая рвущийся поток слёз — отчаянный, горький, безудержный. Охрана постепенно пересчитывала беглецов, в то время как Тереза сменяла дряхлую одежду на более усовершенствованную. Ава махнула мне рукой и тотчас прильнула к уху своего ручного пса Дженсона, который беспрекословно выполнял все её команды. Меня ждали. Я понимала, что предательство — крайняя из мер, и я бы никогда не пошла на это, будь у меня другой выход. Пускай он возненавидит меня, оттолкнет и никогда не простит, но самое главное: будет жив.       Тереза ушла домой пораньше. Я же, сгорбившись над пробирками, разрабатывала полноценную капсулу с Лекарством от Смерти. У меня неистово дрожали руки. Время от времени приходилось останавливаться, подходить к окну и приводить себя в чувства. Я опёрлась руками о железную оконную раму и прикрыла глаза, в который раз, пытаясь, совладать с наступающим чувством тревоги. Господи, лишь бы он был жив. Прошёл не один месяц…       Галли, стоя на границе меж развалинами и Новым Городом, раскрыл небольшой ржавый телескоп. Томас и Ньют, топчась рядом, осматривались вокруг: Денвер во всём отличался от Глейда. Кругом новомодные здания, утопающие в мерцающих огнях. По улицам мчались люди, спешащие домой до начала комендантского часа. — Да уж, — отозвался Ньют. — Это вам не Глейд. — Как нам попасть внутрь? — спросил Томас. — Я сказал, что знаю как, но не сказал, что тебе это понравится, — Галли нахмурился. — Ньют, взгляни.       Ньют бросил на товарищей мимолётный взгляд, прежде чем занять место Галли перед телескопом. Он не задавал вопросов, ведь на самом деле знал, что кого он там увидит. Сердце встрепенулось в груди, когда до боли знакомые очертания обрели резкость. Анника, запустив пальцы во вьющиеся волосы, зажмурила глаза. «Нервничает» — пронеслось в его голове. — Они ведь тоже там, — обратился Галли. — Вы уверены? — У нас нет другого выхода, — перебил его Ньют. — Минхо там. Мы должны вытащить его. — Хорошо. Тогда, план таков…       Остался последний этап. Нежно-голубого цвета лекарство плавно растекалось внутри небольшой колбы, оставляя на её стенках полупрозрачные следы. Я аккуратно защелкнула инновационный шприц и шумно вздохнула. Вот оно: то, ради чего я предала друзей. В моих руках чёртово лекарство от Вспышки.

***

      Ночь была беспокойной. Я комкала влажные простыни, время от времени просыпаясь от жуткой боли, сдавливающей кости. Меня терзали вопросы, бесконечные раздумья и необъяснимая тревога. На прикроватной тумбочке шприц с лекарством, будто оберег. Оправдание всех моих ужасных поступков.       Я не сообщила Аве о нашем открытии. Более того, всё, что осталось от крови Томаса, было уничтожено. Я стёрла каждую каплю медицинскими бинтами и сожгла их на одном из подоконников. Я не намеревалась спасти всё человечество ценой лучшего друга. Единственное, что мне было нужно, я получила. Всего одна ампула.       На рассвете я поднялась в лабораторию. Доктор Пейдж поприветствовала меня и проследовала в корпус с заражёнными. Терезы нигде видно не было. Волнение в груди нарастало. После того, что мы обнаружили, Тереза бы не сомкнула ни глаз. Примчалась бы в лабораторию ещё до начала рабочего дня. Что-то здесь не так.       День протекал плавно. В кармане рабочего халата покоилась одна единственная ампула. Исследования показали, что кровь Минхо, как и кровь других, обладает сильным иммунитетом, но противостоять вирусу по максимуму не способна. Доктор Пейдж разочаровано махнула рукой, после чего заражённая девочка лет десяти на вид была заключена в одну из камер. — Кажется, пора принять поражение, — сказала она, прежде отхлебнув немного виски из стакана. — О чём вы? — переспросила я, снимая очки и откладывая их в сторону. — Лекарства нет. Совсем скоро «Вспышка» проберётся сквозь эти стены, и мы погибнем, как и суждено. — В вас говорит отчаяние… — Нет, — Ава помотала головой. — Это не отчаяние. Моя дорогая, порой наступает время, когда ты должен перестать бороться. Принять проигрыш — своего рода искусство. Мы попытались. Сделали всё возможное. Собрали кровь тысячи иммунов. Мы погубили уйму невинных детей, но благодаря испытаниям хотя бы привили им навыки выживания. Кто знает, может, самые сильные выстоят в этой схватке с вирусом и шанс на будущее всё же есть?       Моё сердце предательски сжалось. Я ненавидела П. О. Р. О. К. Ненавидела его искренне, каждой частью своей души, но к Аве отношение было иное. Она походила на мать, которая отчаянно борется за шанс на жизнь для своего ребёнка. Доктор Пейдж делала всё возможное, но, увы, «возможного» оказалось недостаточно. Я словно рыба шевелила губами, пытаясь выдавить из себя хоть что-то. Я была в шаге от того, чтобы сорваться, поведать Аве нашу тайну, как вдруг здание оглушила тревожная сирена. — Что происходит? — всполошилась я. — Не знаю. Собирай всё самое необходимое. Нужно уходить.       Я поджала губы. Уходить? Прятаться? Но мы не можем! — Доктор Пейдж, бегите! — воскликнула я, пробиваясь сквозь оглушительную сирену. — Мне нужно дождаться Терезу.       В центральном корпусе П. О. Р. О. К.а царил абсолютный хаос. Откуда-то доносились выстрелы, за которыми следовали протяжные, болезненные стоны. Я оглянулась: врачи метались по зданию в поисках свободного аварийного выхода. Дженсон, возникнувший из третьего корпуса, торопливо сгребал «предполагаемое» лекарство в небольшую чёрную сумку и кричал что-то столпившимся вокруг него врачам. Я обернулась, и перед моими глазами вспыхнули яркие, хорошо знакомые мне фигуры.       Минхо, Томас и Ньют мчались вдоль коридора. Он жив! Я растеряно топталась на месте, как вдруг моё плечо обвили крепкие женские пальцы. Тереза, смахнув влажные пряди волос с лица, измученно улыбнулась. — Что происходит? — Они устроили настоящий бардак! — на вздохе выпалила она. — Мне пришлось бежать под выстрелами. Дженсон дал команду стрелять на поражение. — Как Ньют? — Плохо, — честно сказала она. — Вирус стремительно прогрессирует. Нам нужно…       Я торопливо выудила из кармана шприц. Тереза, сморщив нос, склонилась над лекарством, согревающим мою ладонь. Её голубые глаза метались между веществом и моим строгим, побледневшим лицом. В конце концов, губы Терезы расплылись в удовлетворительной улыбке. — Ты сделала это. — Нужно найти их. — Идём!       Мчась вдоль этажа под сопровождение выстрелов, мы прижимались к стенам и ложились на пол, когда охрана пускала в ход оружие против незваных гостей. Вдали мелькнула светлая макушка, которая тотчас скрылась за железной, пуленепробиваемой дверью. Мы с Терезой переглянулись. Кто-то из врачей сообщил об огне, охватившим весь первый этаж.       Перешагнув через мёртвое тело доктора Салливан, мы с Терезой подступились к нужной нам двери, по которой я тотчас нервно забарабанила кулаками. Издали донёсся голос Дженсона, от чего дрожь в руках лишь усиливалась. — Ньют! — воскликнула я. — Открой дверь. Я могу тебе помочь. У меня есть лекарство.       Тишина. Я вновь ударила кулаком по двери. — Чёрт тебя побери, открой же! Тому, что Бренда здорова, есть логическое объяснение: Томас. Всё дело в его крови. Она не просто замедляет действие вируса, она его убивает! Мы с Терезой разработали сыворотку, которая спасёт тебя от смерти. Ньют, пожалуйста, поверь мне. — Хуже тебе точно не станет, — добавила Тереза.       Отчаяние захлёстывало меня. Здание рушилось на глазах. Дженсон стремительно мчался по лестнице. Охрана топталась в конце коридора в ожидании очередного приказа. Я сжала шприц в кармане халата и сделала шаг назад, когда дверь издала едва уловимый щелчок, за которым сквозь ослепительный свет фонарей выступила фигура Томаса. — Ну слава Богу!       Ньют лежал на полу. Изо рта лилась чёрная вязкая жидкость. Глаза были всё теми же, но подступающие к зрачкам тёмные линии заставили меня поёжиться. Будучи врачом, я несколько сотен раз сталкивалась с заражёнными лицом к лицу, но к подобной встречи я не была готова. Я могла бы перевернуть мир, сравнять его с землей, столкнуться с миллиардами заражённых, но видеть Ньюта таким — выше моих сил. — Никки… — пролепетал он едва слышно. — Соберись, — произнесла Тереза, закрывая дверь. — Воткни иглу в правую руку.       Ньюта вновь вырвало. Мои колени погрязли в мутированной крови. Я плотно поджала губы и на мгновение закрыла глаза. Ньют кончиками пальцев коснулся тыльной стороны моей ладони. — Прости меня.       Пройдясь языком по вдруг пересохшим губам, я подкатила рукав формы П. О. Р. О. К. а и, выудив из кармана «заряженный» шприц, всадила иглу в пульсирующие потемневшие вены. Ньют закричал. Видеть, как что-то причиняет ему боль и не иметь возможности её разделить — худшее чувство из всех возможных. Я сглотнула подступивший к горлу ком и отстранилась. Глаза Ньюта плавно приобретали живой естественный оттенок. Выпирающие вены побледнели, и спустя мгновение в полумраке разглядеть их стало невозможным. — Сработало, Тереза! — воскликнула я, хаотично оборачиваясь. — Сработало!       О дверь ударилось что-то тяжелое, твёрдое, а следом недовольное бормотание Дженсона. Будучи запертыми на двадцать пятом этаже, признаться, путей к отступлению я не видела, но и попасться в руки Дженсона — удовольствие не из приятных. Особенно в данную минуту, когда я больше не являюсь сотрудником П. О. Р. О. К. а — Знаете, я невероятно рада вас видеть, — сказала я. — Мы тоже ой как рады! — дразнился Минхо. — Удивительно, что за столько времени нахождения здесь, я ни разу не столкнулся с тобой. — Сейчас надо думать, как нам свалить, да побыстрее, — вставила Тереза. — Есть идеи? — Может быть, — пробормотал Томас. — Ньют, дружище, ты как? — спросил Минхо, склонившись над товарищем. — Жить, судя по всему, буду, — усмехаясь, ответил Ньют.       В следующую секунду с витражного окна летел огромный железный баллон весом не менее семидесяти килограммов. Я ступила на край и аккуратно склонилась, всматриваясь в небольшой бассейн под зданием. Тереза бросила неоднозначный взгляд в сторону Томаса. Тот ответил ей тем же. Между ними шёл немой, понятный лишь им обоим диалог. — Это и есть твой план?! — выпалил Минхо. — Он самый, — неуверенно ответил Томас. — Ты уверен? — Не совсем. — Очень воодушевляет. — Значит, либо прыжок, либо Дженсон, — размышляла вслух я. — В первом варианте у нас хотя бы есть шанс выжить, — донесся до меня голос Ньюта, и я невольно усмехнулась. — Всё будет хорошо. Главное — разбежаться.       Дверь слетела с петель. Дженсон, прорываясь сквозь толпу охранников, размахивал руками, в одной из которых поблёскивало отполированное до блеска оружие. Ньют, переплетая наши пальцы в одно целое, разбежался настолько, насколько возможно, и выпрыгнул в окно, утаскивая меня за собой. В тот момент боязнь высоты показалась мне мелочью. Больше я боялась удариться о дно бассейна, глубина которого нам неизвестна. Грубые слова вылетали изо рта Минхо, которые тотчас подхватывала Тереза, и каждое из них было прямым обращением к Томасу.       Я ударилась о воду. Нога пульсировала, но всплыв на поверхность и сделав первый глоток свежего воздуха, я, наконец, выдохнула. — Чёрт побери! — произнёс Минхо. — Ну вы и кретины!       Ньют засмеялся, наполняя мою грудь необъятным теплом. С каждой минутой ему становилось всё лучше. Он смеялся, двигался более уверенно и не отставал, пока мы преодолевали путь от горящего Денвера до украденного ими «воздушного корабля». Им удалось спасти более пятидесяти детей. Пролетая над развалинами пылающего города, я прижалась спиной к прохладным стенам корабля и прикрыла глаза. Всё закончилось. Мы справились.

***

      Тихая Гавань — место, где прошлое не имеет смысла. Здесь происходит слияние настоящего и безмятежного будущего, которое ждёт нас впереди. Сидя на песке, подобрав под себя ноги, я всматривалась в волны, разбивающиеся о небольшой выступ, напоминающий очень маленькую аккуратную скалу. Когда позади послышались шаги, я не обернулась: знала, что это он.       Ньют сел рядом и собрал руки в замок, молча наблюдая за теми же пенистыми волнами. Я затаила дыхание, упиваясь данным нам умиротворением, словно это единственное, что имеет смысл. Так оно и было. — Знаешь, когда вы бросили нас, мне казалось, что я схожу с ума.       Я плотно поджала губы и обернулась, тотчас сталкиваясь с его блестящими карими глазами. — Я буквально бредил тобой, — вполголоса продолжил он. — Ты снилась мне каждую ночь, поэтому я старался спать как можно меньше. В каждой мелочи, чтобы я не делал, была ты. Мне было очень больно, Никки. — Я знаю, — горько, едва слышно ответила я. — Нет. Мне было очень больно.       Что-то внутри меня предательски сжалось. — Прости меня, — неуверенно шепнула я. — У меня не было другого выхода. Когда мне вернули память, первое, что я вспомнила, это твоё заключение. Когда я узнала, что ты, в отличии от сестры, не обладаешь иммунитетом, у меня земля ушла из-под ног. Я не знала, что мне делать. Именно поэтому мы работали на П. О. Р. О. К. Мы верили, что можем всё исправить. Всё, что я когда-либо делала, было лишь ради того, чтобы сохранить тебе жизнь. — Я понимаю, — его рука мягко обвила мои плечи, и я испустила облегченный вздох. — Я люблю тебя.       Ветер трепал мои волосы. За спиной — голоса друзей: радостные, живые, наполненные всем смыслом существования. Рядом — он. Я прижалась к нему, уткнувшись носом в шею, и пролепетала краткое «И я тебя.»       Жизнь, созданная нами, настоящая и полна любви. Любовь живёт во всём, и ради любви можно преодолеть любое препятствие. Благодаря друг другу мы обрели дом, о котором и не мечтали. Окруженные теплом и заботой друг о друге, мы создали свой, новый мир, в котором нет места вирусу и экспериментам.       По вечерам мы собирались у костра рядом с Камнем и выпивали бурду Галли, за тех, кого потеряли. Думаю, они гордятся нами. Уинстон, Чак, Алби, Мэри, и даже Ава Пейдж.