Метка демона

Верхний балкон Маяка был идеальным наблюдательным пунктом: весь двор просматривался, словно на ладони, а тебя никто не видел. И самое главное — сюда почти никто не заходил. Высоко, далеко, да ещё и порталы. ("Ненавижу порталы," — обычно бурчала Тааш.) Поэтому Рук выбрал это место для уединения — посидеть, подумать, попутно прислушиваясь к приглушённым разговорам спутников внизу. Сейчас он вновь развалился в кресле с гербом инквизиции, закинув ноги на пуфик. Взгляд упирался в вечно светлое небо, застывшее где-то между днями и ночами. В такой позе было удобно грустить, а повод для грусти сегодня был. "Извини, мне нужно проветрить голову." Эти слова, будто острые когти ворона, царапали сердце. Губы ещё покалывало от фантомного ощущения несостоявшегося поцелуя, а нос — от обиды. Здесь, в одиночестве, не нужно было притворяться, что всё понимаешь, что так и должно быть. Рук позволил эмоциям захлестнуть себя волной. Мысли наливались тяжестью, звуча в голове раскатами грома: "Ты не интересен. Что ты о себе возомнил? Кто он, а кто ты, бестолочь." Слова, которые он обычно находил, чтобы поддержать других, почему-то отказались работать на него самого. Кто не был влюблён в Луканиса Делламорте? Жить в Тревизо, вырасти в доме Воронов и не пережить мимолётного чувства к Демону Вирантиума было практически невозможно. Рук тоже не стал исключением. А после рекрутинга Луканиса в команду старые юношеские чувства вспыхнули с новой силой. Одно дело — любить воображаемый образ, и совсем другое — жить под одной крышей с реальным человеком. Они сражались бок о бок, два Ворона как единое целое, а потом засиживались за кружкой кофе, обсуждая, какой точильный камень лучше для сильверитовых кинжалов. Возвышенный идеал рушился под тяжестью реальных деталей: как хриплый антиванский акцент звучит в бою, как нарочито небрежная грация сквозит в каждом движении, как лицо меняется от улыбки, становясь до боли красивым. Эти мелочи копились, чувства крепли. И вот, замирая от смелости, Рук позволил себе первый флирт. Он не был скромником, о нет, самоуверенность и наглость родились раньше него, а саркастические фразы вырывались чаще, чем стоило бы, и все же, оставшись вдвоем в самом романтичном кафе Тревизо, случилось то, чего он не ожидал, - ему ответили. Позже, лёжа на диване в Маяке, он вновь и вновь прокручивал их диалог в голове, разбирая на части каждую фразу. И всё же, как ни крути, это был флирт. Луканис отвечал ему. А значит… Что это значило? Рук не знал, но питал в душе смелые надежды. Ведь когда, как не сейчас? Мир рушится, дни жизни на вес золота. Но всё изменилось этим вечером. Успокаивая Луканиса после очередной попытки Злости взять контроль, Рук даже подумать не мог, что через минуту окажется так близко к нему. Вокруг витал аромат зерен кофе и пряных трав, грело тепло от камина за стеной, тихо потрескивали свечи. Голос Луканиса звучал соблазняюще, а его слова — он действительно говорит то, что я слышу? — лишали воли. Рук едва осознавал, что отвечает, эхом повторяя услышанное. Пальцы, дрогнув, коснулись чужой груди, ощущая сердцебиение сквозь тонкую ткань рубашки. Голова кружилась от его запаха, взгляд напротив становился всё ближе. "Извини, мне нужно проветрить голову." Рук застонал и стукнулся затылком об холодный камень балюстрады. Что не так? Он что-то не так понял? Нет, это невозможно было понять иначе. Это была попытка поцелуя. Что он сделал не так? Рук уже не помнил. Всё смешалось в голове до самого возвращения в комнату. Последующие дни Луканис ни словом, ни жестом не дал понять, что что-то случилось — вернее, не случилось — между ними. Всё тот же обходительный, дружелюбный, готовящий обеды, отправляющийся на миссии, всегда готовый поддержать. Он общался с каждым членом команды — то с Эммриком на нижнем балконе, то с Тааш в вестибюле, то, прости Создатель, с Нэв буквально везде. Но не с Руком. Это было обидно. Когда после такого момента с тобой даже не пытаются поговорить — объясниться, развеять сомнения хотя бы банальной фразой: "Дело не в тебе, а во мне." Рук не был склонен зацикливаться на подобных вещах. Но сейчас яд сомнений засел глубоко, отравляя мысли. Внизу, во дворе, затихло. Часы показывали, что время близится к полуночи. Успокоился привычный для «дневного» времени ветер, и Маяк будто застыл в сонной тишине. Пора было возвращаться в свою комнату. Рук поднялся с кресла, потянувшись с удовольствием. Позвоночник приятно хрустнул, и этот звук на мгновение заглушил шаги, донёсшиеся из кабинета. Кто-то приближался со стороны портала, и знакомый фиолетовый свет плясал на стенах. — Злость, элювианы внизу, — хмыкнул Рук, опираясь спиной на балюстраду. Фигура в дверном проёме была знакома до боли. Черты лица, от которых сердце всегда болезненно сжималось, искажались дымкой демонической сущности. Горящие глаза пристально смотрели прямо на него. Злость застыл на пороге, и Рук, выдержав несколько секунд, продолжил: — Ты же знаешь, что Луканис ненавидит, когда ты таскаешь его во сне. Давай вернёмся, раз уж ты не сбежать решил. — Я не убегаю. Луканис убегает. Дурак. Конечно, ожидать тактичности от демона не стоило. Рук внимательно посмотрел на него - почему бы не использовать ситуацию в свою пользу? — Почему он сбежал? — Луканис. Боится. — Меня? — Меня! Рук прикрыл глаза. Это… многое объясняло. Даже слишком. На самом деле, это было очевидно, если бы он не искал так старательно проблему в себе. Да, Злость проявлял расположение, но он оставался демоном. Было бы странно ожидать, что Луканис сможет ему доверять. — Он боится, что ты ему навредишь? — Нет. Тебе. — А ты собираешься? — не удержался Рук. — Нет! Рук забавный. Мне нравится. Луканис боится. Дурак. Рук невесело усмехнулся. — Ну, наша с тобой взаимная симпатия вряд ли убедит Луканиса, что ты не причиняешь мне вред. Пойдём, пора спать… — Знаю. Как убедить. Злость замолчал, глядя на Рука. Голова слегка наклонилась, словно он внимательно его изучал, выискивая ответ на незаданный вопрос. Волнение защекотало горло, и Рук неловко откашлялся. — И как? — хрипло спросил он. Злость резко оживился и сделал несколько шагов вперёд. Узкие ноздри чуть раздулись, втягивая воздух. Рук невольно задумался, что сейчас чувствует демон. Эмоции захлестывали его, бросая то в жар, то в холод, не давая сосредоточиться на одной конкретной. Противным комариным писком звенела мысль, что решать проблемы в отношениях с помощью посторонних - хотя какой Злость посторонний - неприлично. Но как еще поступить, если один из них человек, с детства привыкший скрывать свои истинные намерения за маской? Помощь, крохотная помощь, подсказка - то, что Руку сейчас нужно. Он мог бы ею воспользоваться. Во благо, не во вред. Рук перевел взгляд на Злость. Чего бы тот ни хотел, за эти мгновения размышлений он явно получил свой ответ. Демон поднял руку - вокруг ладони дымка будто сгустилась и замерцала - и хищно прошипел: — Поставить метку. На Рука. Что он свой. Мой. Наш. Дышать сразу стало трудно. Как демоны ставят метки? Они вообще это делают? Это больно? Это можно потом убрать? Рук никогда о таком не слышал. Что бы Злость под этим ни подразумевал, что бы ни предлагал, это следовало тщательно изучить, возможно, посоветоваться с Эммриком, Белларой, да хотя бы расспросить подробно самого Злость, поэтому Рук разомкнул внезапно пересохшие губы и ответил: - Хорошо. Ставь. По выражению лица Злости было сложно понять, то ли он восхищается, то ли не уверен в чужом здравомыслии. Да, Рук и сознательность вещи далекие друг от друга, это стало очевидно даже для демонов. Отступать он не собирался, поэтому добавил: - Что для этого нужно? Злость медленно опустил руку. Рук проводил её взглядом и только потом осознал, что демон уже стоит рядом, ближе, чем допустимо. Фиолетовые глаза смотрели прямо в его серые, удерживая, завораживая. Сердце Рука билось так громко, что казалось, весь Маяк слышит этот бешеный ритм. Демон склонил голову, словно прислушиваясь, и вдруг приблизился ещё ближе. Лицо вплотную, тёплое дыхание щекочет кожу. Рук непроизвольно отшатнулся, холодок пробежал по спине. Он что, собирается… поцеловать? Но зачем? Это точно не то, что он ожидал. Паника не успела охватить его целиком — нос Злости скользнул по щеке, коснулся впадинки за ухом. Рук стоял, вытянув руки по швам, не смея шевельнуться, не зная, что ему делать. Чувства обострились до предела и сконцентрировались полностью на точке, в которой Злость касался его. Что сейчас произойдет? Будет поздно отказаться? А если отказаться, Злость столкнет его с балкона или просто уйдет? Или... Шеи коснулись губы. Раздался короткий стон. Рук открыл глаза - когда он успел их закрыть? - и понял, что стон исходит от него самого. Руки взметнулись наверх и вцепились в предплечья, пока чужие губы - Луканиса! - мягко касались его кожи ровно над тем местом, где яростно билась жилка. Там ощущалось жжение, разливаясь по горлу теплом. Голова закружилась. — Готово. Рук мой. Луканис может не бояться. Злость отстранился, лицо его вновь стало бесстрастным, но в воздухе ощущалось густое удовлетворение. Рук, отпустив демона, дотронулся до шеи — в месте прикосновения пекло, а под пальцами чувствовались едва уловимые разряды. — Что ты сделал? Злость кивнул в сторону зеркала. Даже при полусумраке комнаты, в тусклом отражении покрытого патиной зеркала, Рук сразу заметил ее. На шее, сразу за ухом, действительно была метка. Видом своим она напоминала узор, который оставляет молния, ударив в землю, и мерцала слабым фиолетовым цветом. Мерцание усилилось, когда Злость подошел ближе. — Она реагирует на тебя? — Рук обернулся к нему. — Часть демона. Видно. Когда я рядом. Близко. — О, это хорошо, - объясняться с каждым, кто увидит метку, не очень хотелось, - и ты считаешь, Луканиса это убедит? Злость ничего не ответил, смотря немного с укоризной. Взгляд его был говорящий, мол, раньше надо было думать, прежде чем соглашаться на предложения демона, но раз ты отбитый Ворон, то какие вообще ко мне претензии? Рук выдавил виноватую улыбку, потер шею. — Ты… зачем? Почему так? — он снова дотронулся до метки, которая мягко отозвалась колющим теплом. — Её можно было сделать по-другому? - Да. Любое прикосновение годится, - ответил Злость. - Но ты. Хотел так. Рук вспыхнул. Смущение накрыло с головой. Его с детства учили не испытывать стыда, но демон легко вытащил эти чувства наружу, буквально забравшись под кожу. Он сделал глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. У него появилась индульгенция на неограниченные отношения с одержимым от его же демона. Чуть попроще, чем благословление Катарины, пожалуй. Осталось решить, что делать с этим дальше. И Злость решил все за него. Фиолетовое свечение пропало, яркие глаза потускнели, снова став карими. Луканис остался наедине с собой, а Рук наедине с Луканисом. Неловкость накатила с новой силой. — Рук? — Луканис. Рук задержал дыхание, не сводя с него глаз. Затуманенный взгляд Луканиса постепенно прояснялся. Он быстро оглядел комнату и остановил взгляд на Руке. — Я... Кажется, Злость снова взял контроль. — Ага, заметил, — пробормотал Рук, невольно касаясь метки на шее. Луканис проследил за этим движением, и его лицо резко напряглось. — Он причинил тебе вред? — Нет! — поспешно ответил Рук. — Всё нормально, честно. Мы просто… поговорили. — Тогда что это? — Луканис кивнул на метку. Его поза стала жёсткой, словно он с трудом сдерживался, чтобы не броситься к Руку. Взгляд блуждал по его телу, выискивая повреждения. Голос слегка дрогнул: — Что он сделал с тобой? — Это… обещание, — Рук выдохнул, стараясь не показывать волнения. — Злость отметил меня как своего. Теперь он не причинит мне вреда. Луканис застыл, его лицо отражало внутреннюю борьбу. Рук не отводил взгляда, с болью и восхищением разглядывая его. В тусклом свете черты лица Луканиса казались резкими, глаза — почти чёрными. Нестерпимо хотелось прикоснуться, убедиться, что он в порядке и дать понять, что он в порядке сам. Хотелось... сделать шаг вперед и накрыть губами чужие губы, закрывая гештальт. — Понятно. Хорошо. Луканис слегка улыбнулся, но эта вежливость лишь настораживала. Рук внутренне напрягся: "Твою мать, - подумал он, - только не говори, что тебе опять надо подумать". — Рад, что с тобой всё в порядке. Уже поздно, я… мне надо… — Заткнись! — резко перебил его Рук, и слова повисли в воздухе. — Не вздумай, Луканис. Не ври хотя бы самому себе. — Ты не понимаешь… - Я понимаю всё. Всё, Луканис! Твои опасения, твои страхи навредить. Это, - Рук ткнул в метку, - гарант того, что ты не навредишь. Злость не навредит. Он обещал. — И ты так просто ему поверил? Демону? — Луканис прищурился, упрямо поджав губы. — Не будь глупцом. Он только ждёт момента, чтобы… — Чтобы что? Убить меня? — Рук в сердцах рассмеялся. — Если бы он хотел, он бы уже сделал это. Сотни раз мог. Это ты ему не доверяешь, Луканис. А я доверяю. — И что с того? — тихо перебил его Луканис. Рук осёкся. Действительно, что с того? Договор со Злостью был лишь между ними двумя. Луканис же не обещал ему ничего. Сделав глубокий вдох, Рук попытался собрать мысли. Но хаотичные обрывки фраз лишь усиливали чувство безысходности. Ещё минуту назад он был в эйфории от того, что теперь им с Луканисом никто не мешает, и внезапно она разбилась об самого Луканиса. Тот продолжал стоять молча, скрестив руки на груди, и лишь глаза выдавали волнение. Надо было что-то говорить, и, решив воспользоваться излюбленной стратегией идти ва-банк, Рук сделал шаг навстречу бездне. - Я влюблен в тебя. Давно, еще когда я был мальчишкой, ты стал моим кумиром. А сейчас, когда я узнал тебя ближе, я не могу думать ни о ком другом. Я знаю, какой ты, - заговорил он быстрее, увидев, что Луканис открыл было рот, чтобы возразить, - не думай, что я слепой в своем обожании. Я вижу тебя, вижу твои проблемы, ответственность, которую ты несешь. У меня нет заблуждений, что с тобой будет легко. Но я готов к этому. И мне казалось, - Рук сглотнул, - что и ты тоже готов. Твои слова... Все наши разговоры в последнее время убеждали меня, что мои чувства взаимны. Ты хотел поцеловать меня. Рук замолчал, чувствуя, как в горле встаёт ком. Луканис стоял напротив, слишком ровно дыша, словно пытаясь подавить волнение. Но не уходил. Это давало слабую надежду. Рук собрался с силами и продолжил: - Если все твои сомнения были только из-за Злости, прошу, поверь - он знает, что ты хочешь этого. Знает, что ты боишься хотеть этого. Он просит не бояться. - Рук поднял руку и коснулся метки. Узор вспыхнул мягким светом и обжёг кожу, словно подтверждая его слова. - Если ты не веришь ему, то поверь мне. Я не боюсь Злости. Я боюсь только обмануться в твоем неравнодушии. Никогда прежде Рук не был настолько откровенен. Он чувствовал себя обнажённым и полностью опустошённым. От тишины стало трудно дышать, а стук сердца отдавался гулом в ушах. — Просто скажи, что ты чувствуешь, — хрипло закончил он. — Я... приму любое твоё решение. Но только не оставляй меня в неведении. Тишина, что последовала за его словами, была невыносимой. Рук закрыл глаза, отчаянно отсчитывая секунды, пока ждал ответа. Слова повисли в воздухе, как невидимая стена между ним и Луканисом. Молчание, казалось, поглощало весь мир вокруг. Луканис стоял, холодный и непоколебимый, как статуя, но в его глазах мелькала буря эмоций. Рук едва дышал, чувствуя, как медленно, но неумолимо от него ускользает надежда. — Рук… — наконец заговорил Луканис, и его голос был тихим, почти извиняющимся. — Ты не понимаешь, что просишь. — Я понимаю больше, чем ты думаешь, — тихо ответил Рук, чувствуя, как трясутся руки. — Злость был здесь. Он сказал мне, что ты хочешь этого так же, как и я. Что ты боишься. Но он… он просил тебя перестать бояться. Луканис откинул голову назад и закрыл глаза, словно пытаясь справиться с накатывающей волной эмоций. Его пальцы сжались в кулаки, и он сквозь зубы проговорил: — Злость — это не просто демон. Это сущность, которая не знает границ. Он не должен был приближаться к тебе. А я… я не могу позволить ему снова сделать это. Рук сделал шаг вперёд, его голос стал твёрже, решительнее: — Ты боишься не Злости. Ты боишься себя. Луканис, посмотри на меня! — Он схватил Луканиса за плечи, заставляя того встретиться с ним взглядом. — Я здесь. И я уже с меткой. Она не причиняет мне вреда. Ты ничего не делаешь мне, кроме… — его голос дрогнул, — кроме того, что заставляешь меня чувствовать. Луканис вдруг наклонился ближе, его лицо оказалось так близко, что этой близости невозможно было избежать. — Ты такой глупец, Рук, — шёпотом произнёс он, и прежде чем Рук успел ответить, их губы встретились. Поцелуй был жёстким, почти отчаянным. Луканис словно пытался вложить в него всю свою боль, все свои страхи, всю нежность, которую он так долго держал внутри. Рук затаил дыхание, пытаясь не умереть от эмоций. Мир вокруг рухнул, оставив их двоих в центре бури, где не было ничего, кроме этого поцелуя. Руки Луканиса сомкнулись на талии Рука, удерживая его так крепко, будто он мог исчезнуть. Рук ощутил вкус — тёплый, с лёгкой горчинкой, как их первое прикосновение, полное противоречий. Но вместе с этим он чувствовал, как ледяные стены Луканиса медленно тают. Но когда их губы разомкнулись, Луканис посмотрел на него с болью и отчаянием. — Прости. Я не должен был так делать. Это было ошибкой, — хрипло произнёс он, делая шаг назад. — Нет, — Рук резко схватил его за руку, не давая уйти. Его голос звучал уверенно, пусть он сам чувствовал лёгкий холод страха. — Это не ошибка. Это то, чего ты хочешь. Это то, чего мы оба хотим. Ты не можешь продолжать прятаться за своими страхами. Луканис смотрел на него, словно пытался разглядеть в нём что-то, чего Рук сам не знал. — Злость… — Злость здесь ни при чём, — перебил Рук. Дрожь всего тела отражалась в голосе, но он изо всех сил старался звучать твердо. — Ты боишься, что не сможешь контролировать себя. Но разве ты не видишь? Ты уже это делаешь. Я здесь. С тобой. Луканис замер. Он смотрел на Рука, и впервые за долгое время его маска полностью спала. За ней оказался человек, который слишком долго пытался защищать себя от того, чего не мог избежать. — Мы разберёмся, — тихо добавил Рук, не отпуская его руки. — Вместе. Луканис смотрел на Рука, и на мгновение между ними повисла абсолютная тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Метка на шее Рука вспыхнула слабым светом, словно откликнулась на его взгляд. Тепло, исходящее от неё, казалось, проникло сквозь кожу и коснулось самого сердца Луканиса. Он протянул руку, медленно, почти нерешительно, и кончиками пальцев коснулся светящегося узора. Слабое жжение от метки отозвалось в его собственных нервах. — На тебе действительно метка Злости, — хрипло произнёс он, и в его голосе слышалась смесь восхищения и недоверия. Рук не двинулся с места, его дыхание ускорилось, но он выдержал этот взгляд, полный противоречий. — Он больше не враг тебе, — прошептал Рук. — Ты можешь перестать воевать с ним… и с собой. Ответа не последовало. Вместо этого Луканис притянул его ближе. Их тела столкнулись, и прежде чем Рук успел сказать хоть слово, Луканис наклонился, захватывая его губы в новом поцелуе. На этот раз он был другим. Не отчаянным, а глубоким и тёплым, как вздох облегчения после долгих лет боли. Луканис целовал его, словно пытался передать всё, что не мог выразить словами: давний страх, необъятную нежность, темное желание. Рук застонал, ощущая, как его тело откликается на каждое прикосновение. Руки Луканиса соскользнули с его шеи вниз по спине, притягивая его ближе, заставляя тела соприкасаться. Рук не сопротивлялся. Он отвечал на этот поцелуй так жадно, будто это был последний поцелуй в его жизни. Тепло Луканиса ощущалось почти обжигающим. Рук почувствовал, как губы Луканиса с лёгким нажимом касаются уголка его рта, спускаются к линии челюсти, оставляя след из мягких, настойчивых поцелуев. Луканис слегка прикусил кожу, и Рук рефлекторно выгнулся вперёд, ухватившись за его рубашку. — Ты… слишком горячий, — выдохнул Рук, слова прозвучали сбивчиво. — Ты ведь знаешь, — прошептал Луканис ему в ухо, его голос дрожал, — что остановиться будет трудно. — Тогда не останавливайся, — Рук поднял голову, встречая его взгляд. Их губы снова встретились, но теперь поцелуй стал почти грубым, как если бы они оба пытались компенсировать всё то время, что упустили. Луканис снова прижал Рука к себе, их движения были удивительно неуклюжими, но наполненными первородной страстью. Его руки блуждали по спине Рука, одна скользнула к бедру, слегка сжав его, словно Луканис пытался убедиться в реальности происходящего. Метка на шее Рука мерцала, тепло от неё разливалось по его телу, сливаясь с жаром прикосновений Луканиса. Это ощущение было почти магическим — связь между ними становилась ощутимой, осязаемой, как нечто большее, чем просто физическое притяжение. Рук на мгновение оторвался, чтобы вдохнуть, и их глаза встретились. Его губы дрожали от эмоций, а взгляд был наполнен смесью нежности и решительности. — Луканис… — голос Рука был едва слышен, но наполнен такими неприкрытыми чувствами, что у Луканиса перехватило дыхание. — Тише, — прошептал Луканис, его руки обхватили лицо Рука. — Просто позволь мне это. Рук накрыл его руки своими, крепко сжимая. Поцелуи становились мягче, глубже. Луканис скользнул пальцами по шее Рука, задерживаясь на метке, ощущая, как её пульсация синхронизируется с биением их сердец. — Он признаёт тебя, — прошептал Луканис, наконец отстранившись на долю секунды, чтобы вдохнуть. — Злость. Он знает, что ты… что ты часть меня. Рук наклонился, проведя ладонью по щеке Луканиса. — Как и ты — часть меня, — тихо ответил он. Их лбы соприкоснулись. Этот момент, полный искренности и связи, был для них обоих моральным освобождением. Ни страха, ни сомнений не осталось между ними. Только тепло, сияние метки и волнующее ощущение, что они наконец обрели друг друга. *** В столь поздний час в столовой никого не было. Луканис сидел во главе общего стола, обхватив ладонями кружку с горячим кофе. Тепло напитка приятно согревало пальцы, и его расслабленная поза казалась почти вызывающе спокойной. Рук стоял у кофейника, поглядывая на него краем глаза. Хотя напряжение между ними рассеялось, воспоминания о случившемся на балконе всё ещё будоражили его. Он привычно дернул плечом, будто стараясь стряхнуть эти мысли, и, добавив сахар и сливки в свою кружку, сел рядом с Луканисом. — Знаешь, — начал Луканис, делая глоток. — Никогда не думал, что можно так легко получить метку от Злости. Просто… поцелуем. Рук, не ожидавший столь прямого начала, поперхнулся своим кофе и тут же поставил кружку обратно. — О, только не начинай, — пробормотал он, но взгляд Луканиса, полный едва сдерживаемого веселья, выдавал, что тот не собирается останавливаться. — Я просто пытаюсь понять, — продолжил Луканис, облокотившись на стол и сложив руки. — Почему поцелуй? Ты мог бы просто подать ему руку. Или, не знаю, взглядом договориться. Но нет. Ты выбрал самый театральный путь. — Театральный? — Рук прищурился, пытаясь сохранить серьезность, но уголки его губ всё же дрогнули в улыбке. — Я рассказал тебе все, как было. Никакой театральности. Всё очень просто. — Просто? — Луканис едва сдержал смешок. — Тебя поцеловал Злость, и это называется «просто»? — Хватит, — пробормотал Рук, откидываясь на спинку стула. — Я знал, что это сработает. И это сработало. Конец истории. — Сработало, — задумчиво повторил Луканис, словно обдумывая его слова. — То есть, ты осознанно решил рискнуть всем ради этого… порыва? — Да, осознанно, — отрезал Рук, хотя на его лице мелькнула тень смущения. — Не все так заморачиваются, как ты. Иногда нужно просто довериться инстинктам. Луканис наклонился чуть ближе. — Знаешь, Рук, это одна из твоих черт, которая меня всегда восхищает. Но также заставляет ужасно за тебя волноваться. Рук ненадолго замолчал, его пальцы обхватили чашку. — А меня восхищает, как ты умудряешься превращать каждую шутку в философский трактат, — ответил он, встречая взгляд Луканиса. — Знаешь что? Лучше ответь мне: если бы ты был на моем месте, ты бы решился? Луканис на мгновение задумался, затем позволил себе лёгкую улыбку. — Наверное, нет. Я слишком осторожен для такого. Но будь уверен, если бы решился, это был бы самый эффектный поцелуй в истории. Рук рассмеялся и покачал головой. — Эффектный, говоришь? Хочешь доказать? Луканис на мгновение задержал взгляд на его губах, прежде чем откинулся на спинку стула, снова став тем самым собой, который прячется за маской невозмутимости. — Возможно, но не сейчас. Кофе ведь надо допить. Рук, приподняв бровь, только хмыкнул и сделал очередной глоток. Впервые за долгое время он чувствовал себя почти расслабленно. Почти.