Где-то мы есть

Всю жизнь Виктор был слеп. Он почти умер, но прозрел. Коснулся Аркейна. Смог увидеть предначертанное. Смог найти решение. Никаких страданий, больше никакой боли. Это была великая цель, финальная стадия великой эволюции. Он видел отчетливее чем когда-либо. Так ему казалось, но жизнь в очередной раз доказала, что невозможно было спасти человечество, отринув все человеческое. Когда они все готовы были стать Единым, случилось Невозможное, и маска дала трещину — он вдруг снова почувствовал, что ошибся. В этот момент Джейс показал все, и он увидел идеал, к которому так стремился — бесконечная тишина и одиночество. Не было более ничего плохого, но и хорошего тоже. И посреди рая — безжизненные оболочки людей, изуродованные ликом страдания. И он сам, обреченный на бесконечные попытки спасти чужие миры. Свой он уже спасти не мог, но мог исправить ошибки в других. Он был этой ошибкой. Другой он хотел ее исправить. Другой он видел бесчисленные вариации своей вселенной и осознавал, что лишь он сам был способен ее исправить. И единственным, кто мог бы показать на эту ошибку, был Джейс. И на Джейса можно было положиться. Никто другой не смог бы. Виктор должен был остановить Аномалию — все это время он стремился к бессмыслице, и теперь его объял страх перед лицом неизвестности. К счастью, Джейс и тут его не бросил. Он никогда бы его не бросил. Присутствие Джейса дарило долгожданный покой. И сожаления. Теперь Виктору было жаль, что все так обернулось. Сложно сказать, кто кого выбрал первым: был ли это Виктор, явившийся спасти ребенка из снежной бури? Был ли это Джейс, нашедший верного напарника в лице молодого исследователя? Был ли у них выбор вообще? Была ли у них хоть одна счастливая вариация? Взгляд через вселенные ясно дал понять, что они были парадоксом, которого не должно было существовать. Они были причиной всего произошедшего. Создание Хекстека, изучение рун, нарушение мирового порядка — они это начали, они и должны были закончить. Виктор и Джейс вновь почувствовали единение, как в те дни, когда идея Хекстека только зарождалась. Затем вспышка озарила их существа, исчезли физические оболочки. Путь к мультивселенной закрылся, свет и тьма объединились, прошлое и будущее сжались в единый момент, здесь, казалось бы, должен был случиться и конец всего, но сразу за ним последовало и начало. Они обнаружили себя между вселенных. Взгляд через них ясно дал понять, что они были парадоксом, которого не должно было существовать. Но они могли бы обрести себя вне вариаций. — Это потрясающе, — первым заговорил Джейс. — Безусловно, — Виктор словно бы мог смотреть сразу в несколько миров. — Мог ли я знать, что для нас существует третий вариант? — он был несколько опечален. — Мы вдвоем здесь застряли. Почему ты не покинул меня? — Ты мой партнер. Я никогда тебя не оставлю, — подобная честность могла бы убить и в третий раз. — И я обещал. — Готов поспорить, что ты не ожидал, как далеко это обещание тебя заведет, — Виктор ухмыльнулся в своей привычной манере, и Джейс засиял в ответ. — Что же нам теперь делать? — То, в чем мы оба хороши — изучать. — Что ж, это было довольно очевидно. Нашему взгляду досягаемы тысячи миров, разве есть у нас выбор? — Никакого.

***

Среди миллионов вариаций, зачастую попадались те, где они бесконечно сражались в каких-то странных мирах, погибали и воскресали лишь затем, чтобы снова броситься в бой. Их варианты были самыми разными — от вполне похожих на них самих до каких-то невозможно странных, едва напоминавших их. Где-то они не были даже знакомы; среди таких было очень много Джейсов, которые замерзали, еще будучи детьми, или встречали свою старость в тюрьме из-за юной Вай, погибшей от разорвавшегося кристалла Хекстека; Виктор зачастую погибал из-за своей болезни — медленно и мучительно. Где-то он обращался к Синджеду за лекарством, что приводило его к гибели еще более мучительной. Поиск той версии, где они могли бы быть партнерами, не разрушая при этом мир и не становясь врагами, практически не давал результатов, и они осознали, что их существование вне вариантов и было счастьем. Они были согласны существовать в виде бестелесных сущностей, рука об руку исследуя невозможное. Потому что они и были невозможным.