Это слёзы вновь и вновь

Нескончаемые вселенные, красок создателей порождения. Различные названия, идеи, а по итогу оборачивается всё игрой 'найди пять отличий'. Эррор хмыкает, стоя посреди до противности яркого зала суда. Солнышко светит, птички поют и в такие дни такие отбросы мультивёрса как он ненавидят всё кругом с особым усилием. Усилием натянутых нитей, цепкого и смертельного лазурного. Все эти пространства, все миры. Все они порвутся в мгновение ока, стоит только дёрнуть фалангами обмотанных синей паутиной пальцев. Кто бы мог подумать, что целый мир, целая реальность, которой живёшь, порвётся на клочки от нитей, которые даже никогда не были швами, связывающими всё воедино. Кто бы мог подумать, — тихо звучит в голове у Эррора, когда он оглядывается на пейзажи, разваливающиеся в белую пустоту. Он оборачивается вновь и вновь, тратя неразумно мгновения на лицезрение. Ему не стоит. Он всё равно оборачивается. Часики тикают. Но он обернётся и в следующий раз. Разрушитель вселенных не мягкосердечен. Он монстр. Монстр, которого надо бояться тем, кто будет уничтожен. Надо бояться всем. Ибо он не оставит никого и ничего. И если Эррор будет честен хоть с собой, — иногда ему хочется, чтобы его нити были бесполезны. Чтобы на нём не было роли, которую сам на себя возложил. И больше всего, — чтобы всё прекратило падать на его глазницах как картонки нелепого спектакля. Ему тошно от всего этого и в то же время совершенно плевать. Это весело. Быть тем, кто положит всему этому конец и всё такое. Весело. И немного грустно. Где-то там, под презрением и глубочайшей ненавистью ко всему однообразию и бессмысленности мультивселенной. "Да пошло оно всё" — Эррор думает, дёргая хаос паутины с большим усилием, чем нужно. Он уходит, тихо ругаясь на своё желание обернуться и лишь более угрюмо стискивая внутреннюю ткань карманов своей толстовки. Он уходит, уходит вновь и вновь. Может, просто может быть, если ребёнок не обернётся на монстра во тьме, то его там и не окажется. Монстра, уничтожающего вселенные. Может, если Эррор не обернётся, то миры не будут такими несущественными, хрупкими и невыносимо противными. Может, миров не будет вовсе и он наконец проснётся от этого пустого кошмара. Может, вместо белой пустоты там будет тьма, которая должна там быть, раз уж Эррор чёртов монстр. Которая бы скрыла его от глаз тех, кто так знаком и всё же неизвестен. Монстр, монстр, монстр. Эррор запинается на секунду, почти спотыкаясь на ровном месте очередной вселенной. Когда... когда слово "монстр" стало для него значить нити глючных слёз, опустошение и разруху с ужасом на лицах тех, кто его видел? Звёзд ради, он просто монстр. У него есть душа, какой бы разбитой она ни была. Просто... монстр. Признание оседает на его языке пеплом умирающих творений. Он не помнит многое. В том числе и то, как быть просто монстром. Он знает лишь как быть монстром с большой буквы, с выражением ужаса на лицах других. Его не волнуют чувства тех, кого он убил. Они едва ли были живыми в первую очередь со своим существованием пародий друг на друга, с отсутствием понимания даже просто факта мультивселенной. Эррор был кем-то как они однажды, он знает. И он всё же не забывает оборачиваеться, когда вселенные разрушаются парой движений его пальцев. Даже когда он зол на всё и всех, зол на самого себя, он оборачивается хоть в последнее мгновение перед своим уходом. Он мало чего помнит и меньше всего то, как быть просто монстром. Он лишь... знает, что когда весь его мир рухнул — никто не обернулся. Эррор хмурится. Не в его планах на ближайшую вечность было быть сентиментальным. И всё же он стоит среди белой пустоты, наблюдая за отрывками вселенных безвредно. Он ненавидит их все. Их так много и все до единой пустышки, повторяющие одну и ту же историю без конца. "Неужто было так трудно создать нечто новое" — Эррор думает прежде, чем вспоминает о том, что речь идёт о мультивёрсе, знакомом до боли и с сутью повторять одно и то же с малейшими изменениями. Он закатывает глаза, плюхаясь в гамак из своих нитей и лениво осматривая отрывки миров. Эррор правда монстр для них всех, пусть и не помнит, что значит быть монстром для себя. Пошли они к чёрту, впрочем. Разрушитель миров фыркает, вспоминая, как одну вселенную от другой может отличать любовь его альтер версии не к кетчупу, а горчице. Поменяли дизайн 'персонажей', добавили вульгарности и едва изменили взаимодействия между протагонистами и антагонистами. Иногда Эррору бы хотелось знать, о чём вообще думают создатели. О чём думал его создатель? Эррор морщится на секунду, отбрасывая нелепые идеи. Если его и создали с целью уничтожения чужих творений — то, что ж, ему до этого дела нет. Или он просто убеждает себя в этом, лишь бы не думать о навеки запечатлённых на его скулах слезах, о том, как именно они являются силой, с которой всем в мультивёрсе приходится считаться. Это неважно. Эррор вздыхает разочарованно. У него много работы впереди. И много раз, когда он обернётся с мысленным вопросом о том, сумеет ли он ещё хоть раз заплакать без разрушения, преследующего его на каждом шагу.