Кабинет психотерапевта

Для лучшего погружения рекомендую после прочтения посмотреть серию Смешариков «Психолог»

В библиотеке Маяка стоял гвалт. Команда собралась, чтобы обсудить последнюю миссию, но вместо обсуждения получилась перепалка. Семеро взрослых, зрелых, закаленных в боях личностей просто орали друг на друга, как группка школьников. Рук смотрела на это, и в ней закипала ярость. — МОЛЧАТЬ!!! — Рук вскочила, оперлась руками на стол и завопила так, что с потолка посыпалась призрачная штукатурка. В библиотеке сразу притихли. — Мне не нравится, куда все это идет. Я понимаю, у каждого своя борьба, свои боли. Но это не повод ссориться и тащить проблемы в работу! Давайте так: если вас что-то беспокоит, приходите ко мне в комнату, мы с вами поговорим и попробуем все решить, — проговорила Рук и вышла из библиотеки. *** — Я не смогла помочь своему городу, не смогла! — Я понимаю, Нэв, но у меня вопрос… — Рук наклонилась вперед. За последние сутки в ее комнате образовалось кресло и хороший такой стол, на который было удобно опираться, чтобы наклониться вперед, к собеседнику. — Сколько человек живет в Минратоусе? — Больше миллиона. — Получается, что одна-единственная Нэв должна была подумать за миллионный город, прийти и в одиночку всех спасти? — А кто еще? Кто, если не я? — Ты приписываешь себе несуществующую ответственность, Нэв! — Рук подняла палец вверх. — Переживать из-за бед родного города — нормально. Но что если настоящая проблема не в этом? Может, в твоей голове существует некая идеальная Нэв, которая должна справляться с любой бедой, и ты фрустрирована из-за того, что реальная Нэв ей не соответствует? — А… Возможно, но… Я не… — Нэв смешалась. — Я должна была все предвидить, не допустить, а потом исправить. Понимаешь? — Та-а-ак... А знаешь, кто еще может все предвидеть, не допустить и исправить? Давай по буквам: б... о... — Боги? — с сомнением закончила Нэв. Рук с ликованием достала какую-то бумажку и положила прямо перед сыщицей. — Именно! А теперь, пожалуйста, пройди этот опросник. Он на определение уровня самооценки. — Такой большой? — с сомнением спросила Нэв. — Мне вообще-то еще пять дел расследовать, а то без меня никак не справятся. — О, не такой большой, как на исследование невротических состояний! Но его я тебе тоже дам. Попозже.

***

— Рук, мне кажется, я плохой отец, — Даврин сидел, потупив голову. — И почему ты так думаешь? — На днях я смотрел, как Ассан своими когтями вырывает кишки из очередного порождения тьмы, и подумал, что хорошие отцы таким со своими детьми не занимаются. Рук вздохнула и поправила очки в золотой оправе. Они образовались в ее комнате из ниоткуда, и ей показалось неплохой идеей их надеть. — Ладно, а как делают хорошие отцы? — Водят детей на прогулки. Мастерят с ними мебель. Играют в мяч. — Что мешает тебе делать это все с Ассаном? — Он не умеет мастерить мебель. — Значит ли это, то Ассан в твоем подсознании оказывается недостаточно хорошим ребенком? — Звучит неправильно, — Даврин откинулся на спинку кресла и глубоко задумался. — Если так подумать, Ассан вообще не ребенок. Он грифон. — Верно, — Рук кивнула головой. — И какой вывод мы можем сделать из этого?...

***

— Вы не могли бы говорить по очереди? — Рук поморщилась. — Да! — Нет! Ответы Луканиса и Злости прозвучали одновременно. — Я уже говорила, вы не слышите друг друга! А из-за этого я вас самих не слышу! — прорычала Рук. Луканис притих и пожал плечами. Напротив него стояло пустое кресло. Злости не требовалось отдельное сидение, но он на нем все равно настоял («‎Место! Свое!»). — Зачем я тащил это кресло, если ты все равно на нем не сидишь?! — Луканис, тебе следует относиться к потребностям Злости с уважением. Кресло служит признанием его Я, знаком актуального присутствия в твоей жизни. Вы вместе находитесь в этой лодке, и чтобы добиться общих целей, вы должны действовать сообща. — Не-е-е-ет! Жалкий! Слабак! Ничтожество! — шипел Злость. — Злость, ты ведешь себя неэмпатично. Представь, что Луканис употребляет в твоем отношении те же слова. — Плевать! Я демон! — У тебя, Злость, проблемы с контролем гнева. У тебя, Луканис, депривация сна. От того и от другого прописываю трехпроцентный отвар эльфийского корня и щадящую диету. Кофе под запретом. — Но ведь… — Луканис смотрел на нее с самым несчастным видом. — Никакого! Кофе! — отчеканила Рук. — И еще, Злость, ты должен чаще использовать «я-сообщения». Луканису некомфортно, когда ты за него додумываешь и договариваешь. — Бред! — буркнул Злость. — Я-сообщения, — нахмурилась Рук. — Я! Считать! Бред! — зашипел Злость. — Отлично, определенный прогресс наметился. До следующего вторника.

***

— Ты происходишь от своих предков, Беллара, но ты — не твои предки. — Я знаю! Но мне так стыдно! Беллара сидела, спрятав лицо в ладонях. — Хорошо, что ты такого сделала, за что тебе стыдно? — Да вроде ничего, — Беллара отняла руки от лица. — Но мои предки сделали! — Хорошо, твои предки тысячелетия назад уничтожили титанов. Могла ли ты на это повлиять? — Рук поправила очки на переносице. — Наверное, нет. — Почему ты говоришь «наверное»? Все-таки ты предполагаешь такую возможность? — Нет, нет, не могла, — затрясла головой Беллара. — Но все, что у меня сейчас есть — это последствия того, что мои предки разрушили культуру титанов! Получается, что я тоже паразитирую на их преступлениях. — Снова спрошу, Беллара: могла ли ты выбрать родиться в другой культуре и не паразитировать на преступлениях своих предков? — Наверное не могла. Но мне все равно стыдно, — Беллара снова потупила голову. — Хм, кажется, мы сделали круг. — Рук покачала головой. — Давай попробуем по-другому. Когда ты впервые почувствовала стыд за своих предков?

***

— …а потом она потребовала овощи! Хотя я уже нарезали ветчину! Это было очень токсично. — Вне всякого сомнения, Тааш. К очкам в золоченой оправе комната создала белый халат. Рук сидела, завернувшись в него и мечтая, чтобы теневые потоки сложились в упаковку таблеток от головы. — Так было всю жизнь! Она всегда меня критиковала! — Безусловно, холодная не принимающая мать — это тяжело. — Это токсично! Рук осторожно кивнула. — И все-таки, может, тебе попытаться понять свою мать? Поговорить с ней? Не простить, просто понять. Исследование мотивов родителя поможет взглянуть на его поступки по-новому. Так ты поймешь: все это время проблема была не в тебе, а в чем-то другом. — Я и так все знаю. Проблема в том, что моя мать токсичная. Разговор явно шел в тупик. Рук со вздохом вытянула книгу из стопки перед собой. — Вот, у меня тут «Взрослые дети нарциссов»... — Но я не могу читать книги! Каждый раз, когда я вижу книгу, я вспоминаю свою мать, потому что она заставляла меня читать книги! — Как я должна тебе помочь, если ты не хочешь себе помочь? — Рук спрятала лицо в руки. — Предлагаю обдумать это на досуге. Следующий!!! *** — ...бездна, черная безграничная бездна, из которой не может вырваться ни звук, ни тепло, ни свет — вот что такое Небытие, Рук. Вот что нас всех в итоге ждет. — Да, вы уже говорили, Эммрик, — Рук делала пометки. — И все-таки, что вас вновь натолкнуло на эти мысли? Профессор Эммрик лежал на кушетке, которую недавно материализовала комната. Он задумчиво смотрел в потолок. — Это видение вновь и вновь приходит ко мне во снах. Я думал, что позабыл этот ужас, но он возвращается ко мне. — Все в порядке, Эммрик, экзистенциальные кризисы случаются с людьми регулярно раз в несколько лет, — Рук что-то быстро писала на бумажке. — Вы пробовали читать что-нибудь из этого? — она показала рукой на стопку книг. «Мир как воля и представление», «Бытие и ничто», «Миф о Сизифе»... — О, поверьте, я все это читал, — профессор сокрушенно вздохнул. — Но страх смерти слишком глубоко укоренился во мне, чтобы книги его излечили. — А как вам такое изречение? Смерть не имеет ко мне никакого отношения, ведь когда я есть, смерти нет, когда смерть есть, меня уже нет. А? — улыбнулась Рук. — Очаровательное умозаключение, с которым я знаком. Увы… — профессор продолжал вздыхать. — Невидимая грань, за которую рано или поздно пройдем мы все, все так же маячит передо мной. Вы когда-нибудь думали о том, как умрете, Рук? Рук хотела сказать, что почти наверняка в ближайшие пару месяцев в битве с эльфийскими богами, но вместо этого ответила: — Каждый думает о подобном, это часть человеческого бытия. — Я понимаю, и все же эта часть для меня источник глубочайшей экзистенциальной тревоги, — уныло заключил профессор. — Ну раз источник тревоги, то начнем с этого. Эльфы недавно научились варить совершенно убойное зелье, «Атаракс» называется. Вот его и принимайте. — Спасибо, спасибо, — профессор поднялся с кушетки. — Вы знаете, после разговора с вами, Рук, мне действительно стало легче… «‎А вот мне наоборот», — подумала Рук, у которой перед глазами вместо закрывающейся двери стояла безграничная черная бездна.

***

— Я принесла яблочных вареников, — Хардинг положила на стол увесистый сверток. — Спасибо, Хардинг, спасибо, — Рук устало потерла глаза. — Ну, что у тебя? — У меня? Да ничего, просто проведать захотела, — пожала плечами Хардинг. — А твой новый дар? Не хочешь обсудить, что чувствуешь великую силу и великую ответственность? Или может ты теперь не можешь смотреть Белларе в глаза, потому что ее предки обидели титанов? Или тебя выводит из равновесия то, что ты теперь видишь сны? Хочешь поговорить об этом? Ведь хочешь, да? Хардинг посмотрела на нее как на полоумную. — Да нет, не хочу. В смысле… Хочу, но у тебя своих проблем полно. Я как-нибудь справлюсь. Мы, гномы, ребята крепкие, — Хардинг улыбнулась и пошла к выходу из комнаты. Рук посмотрела ей вслед. — Спасибо, Хардинг. Спасибо тебе большое, — прошептала она.