Лучшее лекарство от усталости это два снеговика.

      Темная рука, слабо перебирает чужие белоснежные и такие мягкие волосы. Алфедов в ответ на это довольно рычит, прижимаясь всем телом к полуголому парню, прячась носом в родную грудь. Джаст на это действие тихо смеется, позволяет отставлять кусачие поцелуи на его теле, метки и все, что только придет в голову белокурого парнишки. И Алфедов очень этому рад. Рад, когда Джаст словно покладистый щенок стонет под ним и млеет, царапая его белоснежную спину своими ногтями.       Джаст до одури любит Алфедова. Любит его еле видные и заметные клыки, особенно когда Алф не умеет скрывать свой животный инстинкт. А тот в свою очередь любит чёрта, в груди которого бьется горячее и столь желанное сердце. И понимание того, что это сердце любит тебя, слишком дурманит разум, что зубы с силой смыкаются на чужом плече, вызывая сверху вскрик.       - Приятно. – В голове отвечает себе альбинос, прижимая темное тельце ближе, зализывая свой же укус, слизывая еле проступающие капельки крови. Кровь Джаста подобна алкоголю, горячая и отдается жаром в виски, заставляя желать больше. Высушить обладателя досуха, выжать все соки, лишь бы быть удовлетворенным столь сладким вкусом.       - Алфедов.. – Тихо зовет Джаст, ощущая, что приятных холодных рук стало больше.       Альбинос улыбается, целует макушку, обращая внимания на себя. Черные глазки смотрят с лукавством, прижимая дрожащее тельце к себе. Синий галстук летит на пол, как и совсем не нужная верхняя одежда чёрта. Руки бродят по изящной талии и впалому животику, касаются губами, вызывая судорожный вздох.       - Джуст, ты ведь не против? – Алфедов ухмыляется, и кажется в глазах демона двоится. Ну не может быть их двое, в теории. Вот красный галстук на родном, любимом снеговике, а на втором его нет, но он всё такой же любимый. Хочется прижаться к ним и отдаться во власть. На немой ответ Джаста, снежный лишь хихикает, связывает руки своим галстуком, одаривая того поцелуем. – Хороший мальчик.       И Джаст бы соврал, если бы сказал, что ему такое не по душе. Но он чертовски течет, когда Алф его связывает, сжимает его талию и терзает грудь. А когда таких ласк становиться вдвое больше, стоит ли говорить, что тело само отзывается на такие сладкие прикосновения. На то, как один целует живот, кусает и оставляет отметины на талии и бедрах, когда второй целует чувствительные уши, шепча какие-то нежности вперемешку с пошлыми шутками, спускается ниже, на шею, оставляет свои метки и дорожкой спускается ещё ниже.       Его усаживают удобнее, целуют в губы, сжимая с силой талию, пока другие шаловливые ручки разбирались со штанами. Влажный язык проходится по вставшему органу через ткань, вызывая приглушенный стон и Алфедову до одури хочется втрахивать это тело в кровать, чтобы чужой приятный голос охрип.       - Алфедоов..- Джаст воет, выгибается на встречу шаловливому языку, пока другие руки ласкают его соски, а губы осыпают шею поцелуями.       И ведь снежный понимает, перекидывается взглядами со своим двойником, понимая, что жаждут они одного и того же. Нижнее белье слетает с чужого тела, так, словно оно там вообще не к месту. Что по факту так и есть. Поцелуи выходят аккуратными, что специально отвлекают Джаста от дальнейших ощущений.       Прохладный язык проходиться по головке, слизывает природную смазку. Смакует вкус, и берет уже больше, обводит, рукой ведет по всему стволу и мычит, когда парень дергается. Джаст скулит, запрокидывает голову на чужое белоснежное плечо. Руки прижимает к своей груди, что вздымалась от каждого вздоха.       Алфедов ухмыляется, целует плечо, наблюдая как того ведет лишь от одного минета, чего-чего, а такого даже другая версия не ожидала. Сладкий голос, что сейчас лишь шептал одно и тоже имя, слишком возбуждал, что в штанах невольно становилось тесно и хотелось поскорее дать парню то, что он так желает.       - Маленький Чёртик хочет большего? – Тёмные глаза смотрят в родные, любимые, где на дне плещется зеленый оттенок. Рука прикрывает глаза, давая утонуть в водовороте ощущений. Ведь ответ на вопрос итак был понятен.       Алфедов раздвигает чужие ноги, выуживает из кармана брюк смазку и щедро поливает свою ладонь. Проводит меж половинок, лишь оглаживая дрогнувшее колечко мышц и ухмыляется, шлепая парня по бедру. Джасту говорить не надо было, он понял за что. Сверху доносится тихий смех и еле слышимое «готовился?». Хвост в нетерпении ворочается из стороны в сторону, дыхание сбилось и только тихие просьбы слетают с губ.       Но и снеговикам долго говорить не надо, они лишь хотят растянуть удовольствие с миленьким чертёнком, что терялся в водовороте ощущений и эмоций. Когда контрасты тел так хорошо плавили чужой мозг, что, казалось бы, еще немного и порвется вообще любой контакт с миром. Ну или так казалось только Джасту, что вообще не понимал, что сейчас происходит и куда делись такие родные холодные руки.       Его берут на руки, и тот рефлекторно обнимает чужие бедра ногами, прячется носом в изгиб шеи, смущенно смотря на себя в зеркало. Алфедов целует в висок, шепчет ласки на ушко, вместе с этим входя на всю длину, выбивая из чужих уст полу-крик, полу-стон.       Холодные руки лишь сильнее подхватывают под задницу, собирают губами кристаллики слез, и с нежностью смотрят в родные, серо-зеленые глаза. Джаст млеет, царапает белую спину, выгибается, чуть дрожит от переизбытка ощущений и чувств. Его определенно ведет то, как с его телом обращаются. Как сладкая и тянущая нежность, с какой только мог подойди Алфедов, резко меняется на жгучую боль от укусов, царапин и редких, но уверенных ударов по бедрам.       И Джаст бы соврал, если бы сказал, что ему такое не нравиться, что он такое не любит, но только в глазах плещется удовольствие, стоны становятся громче и чаще. Выдают всю тёмную натуру парня, что млеет в чужих руках, целует холодные, но такие родные губы, ощущая на них привкус крови.       Алфедов двигается нежно, целует попадающие под губы ключицы, изредка оставляя на них свои метки-укусы и довольно урчит, показывая свое удовлетворение. Тело подхватывают чуток поудобнее, подставляя ко входу второй орган, что требовал внимания. Джаст скулит, прячет лицо в изгиб белоснежной шеи.       Толчки прекращаются, дают войти второму, и с чужих губ слышится шипенье, хвост недовольно дергается из стороны в сторону. Больно, чертовски больно, но желание эту боль топит в водовороте похоти, стонов и в сладких нежных руках. Бедра поглаживают, шепчут на ухо, какой Джаст молодец, целуют в висок, постепенно давая тому привыкать.       И он словно кот, жмется к ласке, тянется за поцелуем, который с охотой получает, обнимает чужую шею руками и тает, плавиться от такого удовольствия, который мог доставить только альбинос, коих сейчас два.       Двигаются они аккуратно, придерживают, чтобы парень не свалился на пол, и целуют, каждый кто куда. Кто в губы поцелует, кто на шее оставит засос и ровный след зубов, что будет немного кровоточить. Один наоборот одаривает всей своей лаской, мягко целует, и так же мягко двигается, а второй кусает, иногда даже позволяет делать темп быстрее, насаживая парня на всю длину. Вызывая с нежных уст вскрик, что медленно превращается в стон.       Джаст зовет, а кого, понимают уже сами снеговики, но всё равно отзываются оба. И определять их приходится только по отношению к самому парню. И по движению внутри, понимает кто сейчас ведет эту нечестную, но такую сладкую игру. Беловолосый дрожит всем телом, хватается за тех, как за спасательный круг. Хвост обвивается вокруг чужой руки, еле видные клыки цепляются за кожу на белоснежном плече, и Джаст с хриплым стоном кончает. Обмякает в холодных белоснежных руках, чувствуя совсем медленное движение внутри себя, ощущает поцелуй на своей макушке, тихое и хриплое шептание на ухо. И глаза прикрываются сами, губы растягиваются в нежной и такой теплой улыбке, от слишком приятной нежности.       Резкий толчок выбивает весь воздух из легких и в отражении зеркала виднеется довольная ухмылка и поцелуй на чужой спине. И Джаст ощущает этот темп, то как он быстро меняется, от томительно сладкого медленно, до резких и размашистых толчков.             Сопровождающиеся кусачими поцелуями, и медленными поглаживаниями по талии. На глазках скапливаются слезинки удовольствия, и их поспешно слизывают, целуют в щеки, в носик и дарят поцелуй в губы.       Темп сходит на медленный, тягучие и ленивые поцелуи становятся чаще, и внутри ощущается тепло. Первым кончает Алфедов со спины, целует в плечи, оставляет легкие дорожки влажных поцелуев, за ним следует и тот, кто держал парня в своих руках. Джаст дышит сбивчиво, прячет лицо в чужом белом плече, и совсем немного дрожит.       Парни выходят их обмякшего тела, укладывают на кровать, целуют в щеки. Довольные укладываются рядом, обнимают с двух сторон и урчат, когда темные руки поглаживают белые волосы, тихонько их перебирая.       Джаст лишь кивает, ощущая, как те сжимают его в объятиях и нежно целуют в плечи, якобы извиняясь за такую ночь. Он невнятно отвечает, стараясь утихомирить парней, и наконец-то окунуться в царство снов. Ощущает холодные руки на своей талии, что старались проявить хоть каплю нежности по отношению к парню.       Утром, Джаст недовольно сводил брови к переносице, потирает низ спины и фырчит. Альбиносы довольно сопели в обе дырки, обнимали парня за талию, и чуть улыбались во сне. Он хотел их скинуть с кровати, но в знак уважения и всё же, решил дать им еще немного поспать, ведь потом они будут таскать черта на руках. Что бы он смог заняться своей рутинной работой и не думать ни о чем, а в особенности на ноющую спину.