Утешение и Насыщение

Слёзы катились из помутневших в мгновение глаз, тонкими горячими нитями рассекая иссохшую детскую кожу на впалых щеках. Чуть поодаль покоились обугленные и изувеченные останки древнего мифологического существа, о котором Девочке было известно ещё до кровопролитной битвы. Чужеземец сейчас сказал бы, что она — то, что действительно является Злом....   Рагнвальдр ранее поделился с ней и остальными членами отряда легендой о Пряхе, одной из важнейших частей Ольдегардского фольклора. Дикарь знал о ней с самого детства, хотя, как бы родители не старались запугивать его различными мифами о ней и ей подобных существах, он никогда их не боялся, даже мечтал сразить их всех... Однако, с главным ужасом, которого боялся абсолютно любой северянин — погибелью близких — ему пришлось столкнуться и без вмешательства Пряхи. С того момента он дал себе слово — не позволить погибнуть никому, кто вновь сумеет стать ему близок. Но, увы, он не смог обойти Великий Замысел. Сколь бы он не старался, сколь бы своей и вражеской крови не проливал и сколь бы не вымолвил молитв пред каждым алтарём подземелий во имя жизней своих новообретённых товарищей — всем им было суждено погибнуть прежде него. Всем, кроме Девочки. Даже погибнуть дикарю, увы, суждено в мучениях, в самой суровой пытке — вверить последнего, самого беспомощного члена команды в коварные лапы несправедливой судьбы. Он снова не смог ничего сделать.   Рагнвальдр казался таким сильным... словно при надобности мог бы удержать всю вселенную на своих крепких, широких плечах. Он не испытывал нужды в поиске пищи, ибо был способен поглощать тех, кто не сумел его одолеть; рассудок его почти ничего не могло пошатнуть, ибо вера его в свою цель была крепче удушающей тьмы подземелья. Страх и Голод не находились под его властью, однако признавали его достойным противником. Но жребий судьба не всегда подбрасывает удачно, а уж его судьба, что уготовила дикарю путь нескончаемых мучений, казалось, всегда неверной стороной возлагала монету, своей тяжкой рукой намеренно придавливая сверху, не давая вмешаться Фортуне. Посему Рагнвальдр лежит теперь на деревянном полу перед Девочкой, которую он больше всего стремился защитить. Чувствовал, что ей судьба уготована иная — более значимая, весомая. Слёзы её падали на испещрённую многочисленными колотыми ранами грудь, взор её пытался разглядеть в серых, неживых глазах хотя бы малейшую крупицу живого сознания. Но ей не удавалось.   Продолжая плакать, Девочка поднялась с пола. Она больше не знала, куда ей стоит пойти, что ждёт её в конце или за ближайшим поворотом. Она лишь хотела уйти дальше от всех своих воспоминаний, от смертей тех, кто успел стать для неё дорог, дальше от Голода и ещё дальше от Страха.   Девочка покинула ветхий деревянный домик. Но её маленькую рыжую голову не опалило спроецированное богиней Бесконечности солнце. Земля под её ногами пропала, но по какой-то причине она могла без опаски ступать по воздуху. Пространство вокруг неё обратилось в белое, бесконечное ничто. Пред взором Девочки предстала Нильван. Богиню ей раньше не доводилось встречать, но именно эта вселяла в Девочку какое-то тёплое, но такое горькое чувство родственной близости, какого она не испытывала никогда прежде, даже в кругу своих соотрядцев, заботившихся о ней. Богиня, вероятно, почувствовала то же самое и начала свою речь. — Дитя моё, ты проделала столь долгий путь... мне жаль, что не нашлось никого, кто смог бы помочь тебе его окончить и стать тем, кем ты должна стать. Тебе придётся сделать это самой. Но я верю в твой успех, милая. Пожалуйста, отнесись к своей миссии настолько серьёзно, насколько способна, ведь твоё предназначение важно для всего человечества.   У Девочки возникло довольно много вопросов, но из всех них она решила задать Богине лишь несколько. Девочка не имела возможности говорить, но почему-то ей стало очевидно, что Бесконечной хватит и того, что в результате контакта со своей небольшой компанией она научилась мыслить вербально. В своём сознании она складывала слова в вопросы. — Что ты называешь "миссией"? Что мне предстоит сделать и куда я должна пойти? — Твоя дорога лежит к Сердцу Тьмы. Отправляйся к Божеству Глубин — там ты найдёшь ответы на все свои вопросы, познаешь свою суть и выполнишь своё предназначение.   Напоследок Девочка поинтересовалась: — Почему человечество нуждается в том, чтобы я исполнила твой план?   На это Нильван не ответила, лишь улыбнулась Девочке, прощаясь с ней, вселяя в её душу надежду. Её улыбка разлилась по крохотному сердцу вязким, приятным теплом, разошлась по кровеносным сосудам решимостью исполнить предначертанное.   Покинув Башню Бесконечности, Девочка стала вспоминать дорогу и двигаться в направлении, где практически непробудным сном дремлет Божество Глубин. Все пути были расчищены, — Рагнвальдр не пощадил ни единого врага из тех, кто попался ему на глаза, — так что дорога оказалось недолгой и довольно-таки простой. Пасть Божества оказалась приоткрыта, словно добровольно приглашала Девочку войти, что она и сделала. Темнота здесь ощущалась в разы гуще, чем снаружи, она давила на малютку со всех сторон, но не стремилась поглотить, словно понимала, что с её душой справиться не сумеет.   Перед Девочкой раскинулось огромное поле человеческих останков. Неизвестно, откуда их здесь столько, все они самым плотным образом покрывали пол, словно пол только из них самих и состоял... Девочка с осторожностью ступала по трупам, бережно обходя их головы, словно боялась навредить мертвецам. Наконец, она увидела край. И стоя на границе с самой Тьмой, в её теле стали стремительно возникать странные, практически неуловимые чувства. Но с каждым разом они усиливались, они погружали сознание и тело Девочки в невыносимую, нескончаемую агонию. Её плоть начала деформироваться, боль разрывала её на части, одновременно с тем собирая воедино, конструируя из тканей, ранее бывшего человеческим, организма что-то новое, ещё более целостное, чем прежде. Её разум поглотил непередаваемый страх, который не смогло бы испытать, а тем более выдержать даже Древнее Божество; её тело обуял неистовый голод, что не был знаком никому более в этой вселенной.   Её сознание под воздействием страха приобрело соврешенно новую форму бытия, а плоть стала чем-то более совершенным, чем всё, на что способен человек. Страх и Голод больше не мучали её — они склонили пред Нею колени. Для Неё больше нет смысла противиться своих прежних мучителей. Дитя Бесконечности обрело ответы на все свои вопросы, обрело понимание своей роли. Она сможет подчинить себе страх, голод и иные формы человеческих страданий. Сможет даровать людям утешение и насыщение. Страх и Голод — властительница человеческих судеб. Страх и Голод — такова её суть.