Демонический сон пленяет разум

      Се Лянь и предположить не мог, что благовония, купленные в Призрачном городе, будут испускать настолько сильный и резкий запах. Не зря Саньлан предупреждал его не покупать ничего, прежде не посоветовавшись с ним. Его город ведь был не только скоплением нечисти, но и главным поставщиком ценных артефактов, амулетов, оружия и остальных не очень безопасных вещей. Сделав ещё один глубокий вдох, Се Лянь ещё раз убедился, что запах этих благовоний ему совершенно не нравится. Он уже собирался затушить их и выкинуть, когда почувствовал, что тело охватила слабость. Мышцы рук и ног так расслабились, что невозможно было и палец согнуть, не приложив нечеловеческих усилий. Но прежде чем Се Лянь успел запаниковать или позвать кого-нибудь на помощь, все мысли исчезли из разума, оставляя после себя блаженную пустоту. Глаза сами собой стали закрываться, будто каждое веко тянул груз, весом в два цзинь. Мгновенно обессилев, Наследный принц положил голову на стол, вяло продолжая бороться с собственным телом. Удивительно, в Призрачном городе можно легко найти даже то, что способно почти мгновенно свалить Небожителя.       Борьба Се Ляня продолжалась недолго, но вскоре сон одержал победу над ним и перед глазами зарябило.

***

- Ваше Величество, приготовления закончены. Как вы и приказывали, мы ещё раз осмотрели повозку, можно не волноваться, мастер справился со своей работой отлично, она полностью исправна.       Се Лянь открыл глаза и обнаружил, что лежит на диване. Это место было слишком хорошо ему знакомо, чтобы не узнать его с первого взгляда — это был рабочий кабинет отца в их дворце. Будучи маленьким ребёнком он обожал бывать здесь: у отца в большом деревянном шкафу хранились древние книги, с пожелтевшими и надорвавшимися страницами, и свитки, сложные для понимания даже взрослого, но безумно интересные для юного принца. Понять смысл прочитанного — это была почти игра, своеобразная и порой озадачивающая всех окружающих. Он любил забираться на мягкий диван, взяв с собой какой-нибудь альманах, и коротать время, сначала наблюдая, как работает император, а потом с головой погружаясь в чтение до тех пор, пока мелкие иероглифы и напряжённые думы не усыпят его. На этом самом диване он и открыл глаза.       Голос, внезапно разбудивший его, был несомненно знаком Се Ляню. Пусть Фэн Синь редко звучал так торжественно, это точно был он. Только вот это обращение... Разве только что он не обратился к нему "Ваше Величество"? - Очень хорошо, - раздался второй голос с другой стороны комнаты.       По телу Се Ляня пробежала нервная дрожь. Этот голос ему был знаком ещё больше. Его собственный. Се Лянь поспешил обернуться и действительно увидел себя, правда будто несколько другим. Молодой человек, сидевший за рабочим столом его отца, обладал теми же нежными, но в то же время мужественными чертами лица, разве что вид его был более болезненный, измождённый, под глазами залегли тёмные тени, будто бы человек давно пренебрегал сном и своим здоровьем. Так вот что значило "Ваше Величество". Прежде Се Лянь подумал, что попав под действие благовония, он оказался в осознанном сне, в котором все слышал, понимал и сам мог контролировать, но оказалось всё куда проще: он был зрителем в театре собственного разыгравшегося воображения. Любой желающий мог покинуть зал посреди представления, но облачко запаха, окутавшее его, не позволило бы своей жертве выбраться так просто из этого то ли сна, то ли кошмара. - А что насчёт отца? От него пришёл ответ? - Пришёл, - Фэн Синь секунду колебался, подбирая слова, - В последнее время он чувствует себя всё хуже и новые лекарства ему не помогают. Боюсь, он не сможет посетить церемонию поклонения Небесам. - Значит отец при смерти? - Се Лянь за столом горько усмехнулся, - Рано или поздно это произойдёт, раз уж даже наши лекари не могут справиться с этом недугом. Полагаю, матушка останется подле него. Что-то ещё?       Кажется, вчерашний Наследный принц, вовсе не думавший о месте правителя, взвалил на себя ношу тяжело больного отца. В конце концов, какими бы не были его желания, это был его сыновий долг. Если бы Сяньлэ так трагически не пало, а сам Наследный принц не вознёсся на Небеса, вероятно, ему и правда пришлось бы оставить самосовершенствование и взойти на престол, потому что в случае его отказа единственным прямым наследником оставался его двоюродный брат Ци Жун, меньше всего похожий на того, кто мог бы управлять государством. - Нет, Ваше Величество. - Тогда можешь идти, - Фэнь Синь поклонился и собирался уйти, как вдруг император окликнул его, - Хотя, постой, могилу почистили? - Да, в этот раз Му Цин лично проследил, чтобы она была в идеальном состоянии, - Фэн Синь поколебался секунду, - Ваше Величество, спустя столько лет, позвольте узнать, почему вы так заботитесь о могиле того мальчика? Он ведь был никем, нищим сиротой, а вы похоронили его на территории дворца, как важного человека. А после его смерти даже отказались от вознесения. Почему?       Сердце Се Ляня на миг замерло. О каком мальчике говорил Фэн Синь? О чьей могиле он так заботится? В душе Наследный принц уже знал ответ, но не хотел в него верить. Это казалось слишком неправильным, тем, что не могло произойти ни наяву, ни в его воображении. - Этот мальчик всё ещё был человеком, - император Се Лянь поднялся с места и подошёл к окну. Длинные жёлтые одеяния по полу скользили за ним тенью ответственности, - В тот день я ведь мог спасти его. Мог, но не сделал этого, потому что колебался дольше, чем должен был. Я боюсь представить, как страшно ему было в последние мгновения жизни, когда он падал с огромной высоты и понимал, что никто не придёт ему на помощь. Я могу лишь надеяться, что перед смертью он не успел почувствовать боль. Но я всё равно никогда не смогу простить себя.       Се Лянь поражённо застыл на месте, не смея дышать. Ребёнок, упавший с огромной высоты - это ведь... Саньлан? В этом ужасном сне он не смог спасти его? Не было ни слетевшей с лица маски, ни хрупкого маленького тела у него на руках, ни грязных детским пальчиков, так отчаянно хватающихся за его одежду, не было тех самоуверенных слов о смысле жизни, а значит не было и Князя Демонов, Искателя цветов под кровавым дождём, Хуа Чэна. С большим трудом Се Лянь сделал глубокий вдох, стараясь привести чувства в порядок. Пусть это и был сон, глупая иллюзия, навеянная благовониями, но события из неё вполне могли бы стать реальностью, если бы он совершил роковую ошибку восемьсот лет назад. - Но, позвольте, Выше Величество, этот мальчик был весь в бинтах, наверняка чем-то болел, он и так не прожил бы долго. Да и вдруг он не случайно упал, а спрыгнул сам, чтобы разгневать Небеса? - Может быть, - задумчиво протянул император, а затем покачал головой, - Да вот только его смерть всё равно на моей совести. Если я не смог спасти ребёнка, как я смог бы стать образцом для тысячи верующих? Небожитель, который неспособен защитить своих последователей - настоящее посмешище.       Се Лянь, сидящий на кушетке, горько усмехнулся. Он и правда был посмешищем после двух низвержений, однако спустя столько лет в его голове окрепла мысль, что не всё зависит от силы Небожителя. Есть вещи, которые преодолеть невозможно, будь то судьба или злой рок, как бы не боролся, как бы ни стирал пальцы в кровь, ты не сможешь помочь тому, кому суждено пасть. Небожители не в силах защитить каждого своего верующего, некоторые молитвы сами собой теряются и пропадают в бесконечном потоке, невозможно уделять время каждой. Всегда есть и будут те, кому Небеса помочь не смогут, всегда будут те, к чьим просьбам они будут глухи и к чьим страданиям слепы. Он и сам когда-то бросил все силы, чтобы изменить то, что изменить был не в силах. Посмешище ли тот, кто пытался прыгнуть ваше головы? Возможно. - Мне пора идти. Сегодня можешь отдохнуть, но завтра не забудь ещё раз всё проверить. - Слушаюсь, Ваше Величество, - Фэн Синь хотел сказать что-то ещё, но всё же остановил себя. В конце концов, кто он такой, чтобы высказывать что-то императору?       После того, как личный телохранитель, а ныне - правая рука, скрылся, император Се Лянь тоже неспешно отправился в путь. Поступь его была лёгкой, почти парящей, выдающая в молодом человеке мастера боевых искусств. Се Лянь, но уже совсем другой, облачённый всё в те же простые монашеские одеяния, неотрывно следовал за ним, проходя до боли знакомые коридоры и галереи. Когда ему снились сны о прошлом, что в последнее время случалось крайне редко, этот дворец, некогда его дом, стал постепенно стираться из памяти. Он уже не помнил так хорошо расположение комнат и их внутренне убранство, виды из окон, цвет стен в комнатах и резные узоры на дверях, однако сейчас, оказавшись здесь, спрятавшиеся в глуби воспоминания вновь начали выбираться из пучины его памяти. Сколько бы времени не прошло, а это место, от которого давным-давно не осталось и следа, было его домом, местом, где он родился и провёл самые беззаботные годы.       Император неспешно прошёл к погребальному комплексу, находившемуся у самой окраины территории дворца. Он был небольшой и предназначался для захоронения лишь самый лучших, достойнейших людей, посвятивших свою жизнь императору и государству: здесь были чиновники, учёные и лекари, лучшие сказители и художники. За покоем умерших строго следили статуи духов-хранителей, грозно взирающие на всех пришедших со своих постаментов. Но направился молодой император вовсе не к великим людям прошлого, а к безымянной могиле, находившейся дальше всех он центра комплекса. Он опустился на колени рядом с могилой, нисколько не заботясь о чистоте своих одежд. Другой же Се Лянь застыл в трёх шагах от него. Всё его нутро кричало о том, что он не должен подходить к этому захоронению. Выше его сил было понимать, что там, пусть и во сне, покоится его Саньлан. - Прости, что не пришёл в прошлом году, - тихо начал молодой император, - Се Ван заболела и я не мог покинуть её. А в другие дни, мне кажется, ты не услышишь мои слова. Хотя, может, ты и вовсе их не услышишь, - он вздохнул и продолжил, - Завтра состоится церемония поклонения Небесам. Надеюсь, всё пройдёт хорошо. Я бы хотел, чтобы ты вновь её увидел, но в этот раз от начала и до конца. Жаль, что кто-то вроде меня может только молиться, чтобы ты переродился молодым господином, у которого всегда будет любящая семья, горячий обед и крыша над головой.       Се Лянь, стоящий неподалёку, прикрыл глаза. Пусть это и был лишь сон, эти молитвы его императорской версии никогда не смогли бы быть услышаны. В настоящем, став демоном, Саньлан терял возможность переродиться. Душа, пожелавшая остаться в этом мире, идёт против естественного порядка вещей. Просто так забрать и уничтожить её не удастся, но если она оставит тайное желание, удерживающее в этом мире, нарушитель порядка вмиг исчезнет. Может он и во сне стал демоном, просто об этом ещё никто не знал? - Я давно хотел тебе кое-что сказать, да всё как-то не находил сил, - тем временем продолжал император, - Это прозвучит странно, но мне всегда казалось, что наши судьбы переплетены. Советник говорит, что это глупости, что я сам придумал, но он не понимает, что я чувствую. Будто бы я что-то упустил. Что-то очень важное.       И правда связаны. Связанные красной нитью. Их судьбы стали следовать по единому пути с той самой первой встречи, а может и ещё раньше, когда они оба только появились на свет. - Папа!       Се Лянь вздрогнул и обернулся. Сильно углубившись в мысли, он и не заметил, как сзади подошли ещё четверо. Среди них были две придворные дамы, сопровождающие богато одетую женщину и девочку лет пяти. Красавицей несомненно была Цзянь Лань, молодая, цветущая, живая. Между бровей был красного цвета хуадянь в виде цветка сливы, подчёркивающий её врождённую красоту. Цзянь Лань неглубоко поклонилась, в отличии от девочки, которая тут же побежала вперёд. Се Лянь застыл на месте. Неужели в этом сне он женат на Цзянь Лань? Невольно подумалось о том, что чувствовал Фэн Синь и насколько больно ему было видеть, как любимая выходит замуж за другого. За того, с кем он, как бы сильно этого не хотел, не смог бы соперничать. А эта девочка, что там весело бежала в императору, не смотря на протест матери, их... Дочь? - Се Ван! Как ты себя ведёшь?! Ты должна прежде поприветствовать отца, - тут же принялась наставлять её Цзянь Лань.       К тому времени девочка уже подбежала к императору и удобно устроилась в его объятиях. Лицо её было ещё по-детски пухлым, со светлой нежной кожей и большими карими глазами, но даже сквозь её юность была заметна будущая красота, которая, когда придёт время, сразит множество молодых людей. - Будет тебе. Детство бывает лишь раз в жизни, а чтобы запомнить правила этикета будет ещё много возможностей, - улыбнулся император Се Лянь, поднимая смеющуюся дочь на руки. - Вы совсем разбалуете принцессу, - беззлобно пожурила его Цзянь Лань. - Кого же мне баловать, если не её? - император улыбается девочке.       А Се Лянь лишь смотрел на развернувшуюся перед ним сцену, не моргая. Он не был уверен, должен ли он испытывать радость или грусть, но эта картина идеальной семьи не вызывала у него никаких чувств. Всё это ему чуждо, не знакомо, словно сцена на рыночной площади в день приезда странствующего театра: не любящий муж, нелюбимая жена и маленькая наивная дочь, думающая, что в её семье всё хорошо. У одного актёра на этой сцене было его лицо и его имя, но это был не он. - А что это за могила? - спросила Се Ван, до того момента редко бывавшая в этом месте. - Это... - император замялся, не зная, как объяснить это дочери, - Это могила одного мальчика. Он трагически погиб, когда был чуть старше тебя. - А как его звали? - К сожалению, я не знаю, - император совершенно не величественно потупил взгляд, выглядя при этом не как великий правитель, а скорее как облитый холодной водой щенок. - Он был хорошим? - снова задала вопрос Се Ван. Она как раз вступила в тот возраст, когда вопросы лились нескончаемым потоком, доводя до предела терпение ее учителей и придворных дам. - Я не знаю, - ответил император, но тут же поспешил исправить себя, - Но мне кажется, что он был хорошим человеком. - Тогда почему его похоронили здесь? - Се Ван выглядела озадаченной. - Каждый человеком важен. Раз мы не нашли его родителей, я подумал, что сам могу позаботиться о его погребении. - А..? - Се Ван, прекрати, - вмешалась в разговор Цзянь Лань, не дав дочери закончить очередной вопрос, - Эта история касается твоего отца и тебе не нужно в неё лезть. Порой не стоит задавать вопросы, даже если очень хочешь знать ответ.       Император с благодарностью взглянул на супругу. Пусть между ним и Цзянь Лань не было никакой любви и страсти, однако её сполна компенсировало взаимное уважение. Каждый из них жил в своём мира и занимался своими делами, и все были этим довольны. Если бы не то первое вознесение, возможно, Наследному принцу действительно пришлось бы жениться на этой девушке. Она, безусловно, была мила и образованна и не шла ни в какое сравнения с Лан Чан, которую он видел восемьсот лет спустя, но предназначалась она другому. Се Лянь покачал головой: всё же, каждому суждено идти своей дорогой и пусть его жизнь долгое время была не самой счастливой и удачной, если именно эта тропинка вела к тому результату, который он в итоге получил, он бы вновь смело прошёл этот путь от начала и до конца, стойко перенося все невзгоды.       Внезапно картина перед глазами начала расплываться. Стоило моргнуть и Се Лянь увидел перед собой взволнованное лицо Хуа Чэна. Секунду назад он стоял рядом с его могилой, а теперь он нависал сверху, в какой-то мере живой. Не до конца придя в себя после сна, Его Высочество облегчённо вздохнул. - Гэгэ? Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? - тут же спросил Саньлан. - Со мной всё хорошо, - несколько заторможено ответил Се Лянь. Язык его почти не слушался, а тело ощущалось настолько тяжёлым, что невозможно было пошевелить и пальцем. В любой другой ситуации он бы запаниковал, но лёгкая сонливость ещё не оставила его окончательно, к тому же, рядом был его Саньлан, который защитит его от любой потенциальной угрозы. - Гэгэ, я же просил тебя ничего не покупать в Призрачном городе, если рядом нет меня или Инь Юйя, - назидательным тоном отчитал его Хуа Чэн. - Но это были всего лишь благовония, - попытался оправдаться Се Лянь, но не знал, что ещё сказать. Его и правда предупреждали, а он понадеялся на свою отвратительную удачу. - Эти благовония используют как снотворное. При правильном использовании они даже полезны: спишь крепко и без сновидений. Но если смешать компоненты неправильно, можно увидеть очень странные сны, а порой и галлюцинации. Те, что купил ты... Кажется, их создатель настоящий идиот, не способный работать с рецептом. Если гэгэ скажет, где их купил, я тут же накажу этого продавца. - Всё в порядке, я сам виноват, - Се Лянь хотел бы потереть точку между бровей, но мог лишь слегка пошевелить рукой. - Гэгэ видел какой-то странный сон? Ты выглядишь расстроенным, - Хуа Чэн убрал мешающую прядь с его лица. - Да, пожалуй, это было странно, - задумчиво сказал Се Лянь. Внезапно он почувствовал острое желание выговориться, чтобы немного облегчить давление, сжавшее его душу, - В этом сне я видел, как могли бы разворачиваться события, если бы я тогда не спас тебя.       Хуа Чэн замер, не в силах отвести взгляд от лица принца. Он страстно желал узнать, что же такого Се Лянь увидел, но спрашивать не смел. Хотя и вопросы задавать не требовалось: Наследный принц успел изучить его достаточно хорошо, чтобы по взгляду понять, какие чувства испытывал Саньлан, пусть он и старался вечно держать лицо и контролировать свои эмоции. - В этом сне я отказался от вознесения, - наконец Се Ляню удалось немного вернуть контроль над телом и он неуклюже сел на постели, - Я стал императором и был женат на Цзянь Лань, а ещё у нас была дочь.       На миг на лице Хуа Чэна проступила то ли грусть, то ли задумчивость и, заметив эту смену настроение, Се Лянь поспешил сказать: - Ой, прости, тебе, должно быть, неприятно это слышать. - Всё в порядке, гэгэ, - Саньлан мастерски снова взял эмоции под контроль и улыбнулся, - В конце концов, это всего лишь сон. Такого никогда не было и не будет, - убеждал он то ли себя, то ли принца, - И это не худшее, что могло привидеться под действием благовоний. Например, гэгэ мог бы оказаться на обеде с Ци Жуном, а это куда страшнее. - Саньлан прав, это страшнее, - усмехнулся Се Лянь. - Гэгэ, скажи, - Хуа Чэн запнулся, обдумывая вопрос, - А ты когда-нибудь думал, какой могла бы быть жизнь, не спаси ты меня тогда? Скажем, если бы я в тот день был в каком-нибудь другом месте.       Вопрос казался безобидным, но Се Лянь тут же понял, что за ним спрятано. Если закрыть глаза на внешнее спокойствие Саньлана и полуигривый тон, являвшийся почти постоянным его спутником, во взгляде всё равно было заметно беспокойство. Становилось понятно, что вопрос должен был звучать иначе: "Ты когда-нибудь жалел, что спас меня? Был бы ты счастливее, если бы мы не встретились?" И Се Лянь знал ответ на этот вопрос: те, кому суждено встретиться, не избегут этой встречи, сколько бы лет не прошло. Избежав такой встречи счастливее вряд ли станешь. - Я буду с тобой честен, - серьёзно сказал Се Лянь, заставив Саньлана едва заметно напрячься от того, как быстро улетучилась спокойная атмосфера их диалога, - Я думал о том, как могла бы сложиться моя жизнь, если бы я не совершал некоторые поступки или совершал их иначе. Но я никогда не жалел о том, что спас тебя, - Наследный принц постарался придумать своему лицу столько решимости, чтобы у Князя демонов не осталось никаких сомнений, - Если бы понадобилось, я бы спас тебя ещё сотню, тысячу раз и никогда бы не пожалел об этом.       Хуа Чэн улыбнулся уголками губ, утопая в этом ни с чем несравнимо приятном чувстве. Никто больше в целом мире не мог найти такой отклик в душе, а потому вдвойне ценил каждый такой момент. - В этом нет необходимости, - улыбаясь уже шире, ответил Саньлан, - Гэгэ сделал достаточно. Позволь теперь этому верующему отплатить тебе за добро.       Се Лянь улыбнулся и покачал головой. Всё же не только Саньлан так предан желанию защищать.