Возле стойки

Настал вечер, за окном становилось темнее с каждой минутой, небо закрывалось обещанными ранее прогнозом погоды тучами, рабочие часы подходили к концу, а последний посетитель заходил к ним в фотостудию около получаса назад, что в итоге привело к тому, что Чэн Сяоши понял или, скорее, решил для себя, что это идеальная возможность, чтобы воплотить в жизнь одну из своих грязных мыслей: что, если они займутся этим прямо возле стойки? До этого у него не было возможности проверить, согласился бы Лу Гуан, все еще находясь, по сути, на рабочем месте, ведь обычно, где у них произойдет секс, они выбирали тщательно (или так казалось одному Чэн Сяоши, потому что напрямую они этот момент не обговаривали) – это всегда были места, где они могли быть в уединении друг с другом, и их стойка, возможно, даже не рассматривалась Лу Гуаном как приемлемый вариант. К тому же, стоит повернуть голову, и человек за стойкой мог сразу же наткнуться на окно, выходящее на улицу, а после окна – дверь, которую они не могли закрыть, пока не окончился рабочий день, то есть всегда оставалась возможность, что случайный прохожий мог увидеть их или зайти в фотостудию в самый неподходящий момент. Несмотря на все это, именно сегодняшний вечер казался идеальным: погода ухудшилась, закатное солнце скрылось за тучами, дул слабый ветер, все люди словно успели попрятаться по домам, чтобы избежать возможный приближающийся дождь, а Чэн Сяоши, наоборот, вышел из комнаты с большим заросшим окном, чтобы бессовестно натворить дел. Он, что-то сделав со своего телефона, нажимая несколько раз по экрану, положил его в карман и медленно подошел к стойке, где расположился Лу Гуан, который внимательно осматривал один из принесенных сегодня старых фотоаппаратов и выглядел поглощённым своим делом. Похоже, что он не обращал внимание на окружающую его обстановку и на то, как на него смотрели два блестящих от предвкушения глаза, в которых искрилось веселье. Чэн Сяоши хмыкнул, желая напомнить о себе, после чего Лу Гуан наконец поднял глаза от своего занятия и застыл, когда увидел, что совсем рядом с ним была такая ухмылка, которая не предвещала ничего хорошего. И он был прав в своих размышлениях: увидев, что его заметили, Чэн Сяоши преодолел разделяющее их расстояние, пройдя за стойку и остановившись вплотную к Лу Гуану. Он, не теряя времени впустую, сразу же прижался к чужому телу со спины, заложив и соединив свои руки на его животе, немного наклонившись, из-за небольшой разницы в росте, и, кладя голову на плечо, он повернулся лицом к его шее. Оставаясь в таком положении, он хотел задать какой-то вопрос, уже открыл рот, чтобы озвучить его, однако Лу Гуан оказался быстрее, смущенно говоря и ощущая дыхание на своей коже: – Мы еще работаем… Если кто-то увидит… – Я давно хотел попробовать… здесь. Никто не увидит, на улице довольно пусто в такое время. – прошептал он, словно специально дразня тем, что его губы едва ли не касались чувствительной шеи. – Я уверен, до конца рабочего дня никто не придет. Как ты думаешь, Лу Гуан? – …Это неразумно, мы же на рабо- Чэн Сяоши, уже давно все решив заранее, не захотел слушать голос разума. Он расцепил руки и развернул его к себе лицом, в этот раз кладя их на его талию, а губы, с которых зачастую слетали грязные или глупые слова, сами по себе оказались на других губах, что всегда старались озвучивать только правдивые факты или слова утешения, когда это было необходимо. Прервав поцелуем любые попытки вразумить его, он стал углублять простое прикосновение их губ, языком пробиваясь в рот, который был упорно прикрыт, ведь их хозяин не собирался так просто соглашаться на такой безумный поступок – прямо сейчас они находились в полуметре от окна, через которое была прекрасная видимость для любого случайного прохожего, а включенный свет делал из них целое представление, ведь они оказались в такой ситуации, что, возможно, им не удастся даже вовремя узнать, видел ли их кто-то или нет. Что происходит на улице, плохо видно изнутри. Все это мало волновало Чэн Сяоши, наоборот, он, подпитываясь мыслью, что их могут случайно увидеть, стал шарить рукой в области ниже талии, а другая рука и вовсе опустилась ему куда-то на пах, иногда поднимаясь обратно, желая пробраться под одежду. Наконец, ему удалось открыть рот, что ранее не поддавался, чем он сразу же и воспользовался: дотрагиваясь до чужого языка и наслаждаясь привкусом кофе, который был выпит Лу Гуаном пару минут назад, он не заметил, как прижал его к стойке, а рука, что лишь бродила по телу, пробралась сначала под футболку, а после – и под штаны, сжимаясь через последний предмет одежды на члене, который не успел встать. Лу Гуан, от наплывшего на него приятного чувства, позабыл обо всем на свете. Так было всегда: стоило Чэн Сяоши поцеловать его, и его голова переставала нормально функционировать, а все разумные мысли стирались подчистую. Он, спиной упираясь в выступающую поверхность стойки, впился пальцами в плечи, не понимая, чего он хотел больше – оттолкнуть его или притянуть ближе. Лу Гуан приоткрыл глаза, его щеки горели от смущения, а вид любимого лица, что было невероятно близко к нему, заставил его издать приглушенный стон, когда их языки снова соприкоснулись. Он моргнул, стараясь прийти в себя, что не помогло ему остановить нарастающее возбуждение, и спустя мгновение, чтобы отвлечься, перевел взгляд на окно, через которое все еще было слабо видно улицу: там шел человек, направляясь… прямиком к фотостудии. Резко толкнув Чэн Сяоши в живот, он смог разъединить их губы с громким причмокиванием и, не желая потерять драгоценные секунды на спасение своего лица, тратя их на восстановление дыхания, он сказал или, скорее, приказал нервным тоном с перерывами на вдохи: – Чэн Сяоши, сюда… направляется человек! Быстрее… спрячься под стойкой и… приведи в порядок мою одежду…! Я уже не успею— Дверь в фотостудию открылась как раз в тот момент, когда Лу Гуан успел развернуться лицом ко входу, а Чэн Сяоши встал на колени, выравнивая дыхание, находясь впритык к тому безобразию, которое он сам устроил с чужой одеждой. Штаны едва ли держались на нем, а нижнее белье было почти приспущено до конца. Поначалу, Чэн Сяоши действительно хотел все сделать, как положено, однако вскоре он услышал, как клиент решил завязать разговор: – Здравствуйте! Эм… Вы принимаете здесь старые фотоаппараты для ремонта? Или у Вас есть только услуги проявки фотографий? Лу Гуан все еще был не в себе, щеки слегка красные, а член его всё-таки окончательно встал, однако он доверил Чэн Сяоши решение этой проблемы; благо, стойка была достаточно высокой, чтобы скрыть за ней его позор. Он прочистил горло и, несмотря на все попытки успокоиться, не смог сохранить ровный тон. Его голос дрогнул, когда он ответил: – Нет, мы… можем рассмотреть Ваш фотоаппарат и, если он пригоден к ремонту, то сделаем все возможное… Неспособный сопротивляться своим грязным мыслям, Чэн Сяоши, услышав этот голос и посмотрев снова на выступающий из под одежды орган, пододвинулся вплотную и обеими руками окончательно помог члену выбраться на свободу. Вытащив, он взял его в руку взглянул наверх, чтобы встретиться с широко открытыми глазами, в которых заплескался страх и возмущение, вперемешку со смущением. Лу Гуан быстро проверил обстановку и, убедившись, что вошедший человек не обращал на него внимания, занятый тем, что доставал камеру из дорожной сумки, он лихорадочно закачал головой из стороны в сторону, смотря на Чэн Сяоши умоляющими глазами и мысленно крича ему: “хватит, не время для шуток!”. Но по довольной ухмылке и вытянутому в сторону его члена языку он понял, что попал в самую худшую из возможных ситуаций: когда их поздний посетитель наконец достал фотоаппарат, Чэн Сяоши, облизнувшись, взял отвердевший орган в рот, языком начав водить по его головке. – Вот. – мужчина положил камеру на стойку, смотря на Лу Гуана с надеждой, что ему смогут помочь, словно это был очень важный предмет в его жизни. – Я пользовался им на протяжении нескольких лет, но в последнее время стал замечать, что возникают какие-то неполадки… Я плохо разбираюсь в таких фотоаппаратах, и, соответственно, не смог вовремя проявить все фотографии, которые были с него сде— Вы в порядке…? Краснея с новой силой, Лу Гуан сглотнул и сжал кулаки, едва заметно тряся головой. Под стойкой, там, где никто не мог видеть, Чэн Сяоши бессовестно начал делать ему минет, наслаждаясь безнаказанностью своих действий. Он не хотел сдерживаться, у него и не было никаких поводов останавливаться: его голова двигалась туда и обратно, вбирая член с каждым разом все глубже, однако недостаточно глубоко, чтобы случайно не издать какой-нибудь звук от возможного рвотного рефлекса. Он схватился одной рукой за бедро, вжимая пальцы, словно хотел оставить там следы, а другая рука стала ласкать область вокруг члена, иногда дотрагиваясь до яичек. Лу Гуан закрыл глаза, его ресницы задрожали. Только спустя несколько мгновений, которые показались ему вечностью, он смог выдавить следующее: – Я… в порядке. Так как… скоро конец рабочего дня, я могу предложить Вам оставить всё у нас, а завтра… – Чэн Сяоши, совершенно точно специально, начал активнее работать языком, совершая мелкие толчки головой на такой глубине, которая была для него пределом. Он поднял глаза, чтобы снова взглянуть на Лу Гуана, желая доставить ему наслаждение, но одновременно забавляясь над тем, что тот не мог показать свои истинные эмоции прямо сейчас. Лу Гуан мельком заметил направленный на него прожигающий своей похотью взгляд, но всё, что ему оставалось – это притвориться, что ничего не происходит. Он, не издавая ни звука, часто задышал, что можно было понять только по вздымающейся грудной клетке. – Завтра во второй половине дня… можете приходить снова. – Хм…? Хорошо… – сказал посетитель, снова осматривая Лу Гуана с беспокойством. – Вы точно в порядке? Нездоровится? – Да, немного… – его нижняя губа оказалась прикушена, ведь Чэн Сяоши выпустил изо рта член, смотря на то, как между его языком и мокрой головкой образовалась дорожка. От непривычного холода после горячих прикосновений дыхание его сбилось, с губ слетел едва слышный выдох. – Сделаем всё возможное… Не беспокойтесь… – Ох… Хорошо, я понял. Спасибо вам. Печально… Выздоравливайте! – Сказал мужчина, который, оставив камеру на стойке, пошел к выходу. Он в последний раз обернулся, прежде чем покинуть фотостудию, закрыв за собой дверь. Звук закрытия стал для них спасением. Лу Гуан с облегчением выдохнул, после чего гневно зыркнул вниз: скрываясь за стойкой, на коленях стоял Чэн Сяоши, который снова накинулся на вылизанный несколько раз член, одной рукой теперь дотрагиваясь до самого себя. Похоже, что, несмотря ни на что, этот идиот просто наслаждался всем происходящим до такой степени, что его рука сама потянулась туда, чтобы облегчить давление от одежды… Что разозлило Лу Гуана еще больше. Этот человек, что не знал о слове “стыд”, когда дело касалось секса, всегда делал нечто подобное, с самой невинной улыбкой на лице, словно то, что он совершил – украл одну конфетку, а не попытался сделать минет при посторонних, скрытый лишь за одним маленьким предметом мебели, к которому стоило подойти ближе – и стало бы видно, что там кто-то скрывается. Лу Гуан вцепился в плечи, отодвигая Чэн Сяоши от себя и заставляя его выпустить член, отчего он услышал неприличный хлюпающий звук, а от мягких губ, что прошлись по головке в последний раз, он шумно выдохнул, сводя брови. Чэн Сяоши, вытерев губы большим пальцем, наконец смог встать на ноги, по которым била слабая дрожь от долгого пребывания на коленях и возбуждения, которое на него накатило, словно волна. – Что ты творишь? – сквозь сжатые челюсти спросил Лу Гуан. Он посмотрел прямо в глаза Чэн Сяоши, желая найти в них проблеск разумных мыслей. – Нас могли увидеть! Я попросил тебя только поправить мою одежду и сидеть смирно! – Я не смог удержаться, Гуан-Гуан… Он выглядел слишком аппетитно… К тому же, разве это не то, чего ты хотел? – приблизившись к его лицу и улыбнувшись, спросил Чэн Сяоши. – …Не при посторонних. – Он сейчас очень твердый, Гуан-Гуан… Я вижу, что ты пытаешься успокоиться, но неужели тебе не хочется что-то сделать прямо сейчас? – соблазнительным шепотом задал он вопрос прямо на ухо Лу Гуана, указательным пальцем дотрагиваясь до дрожащего органа, явно недовольного тем, что он оказался без внимания. Лу Гуан закрыл глаза, а его уши и шею покрыл румянец. В нем переплелись чувства злости, неудовлетворённости и смущения, отчего спустя несколько секунд внутренней борьбы он сдался в неравной битве похоти – развернув успевшего издать только жалкое “ох!” Чэн Сяоши к себе спиной, он заставил его упереться грудью в поверхность стойки, непослушным задом кверху. Конечно же, он не собирался церемониться. Если бесстыдник сам предлагал себя таким нахальным образом, он все сделает именно так, как его попросили. Лу Гуан, игнорируя тот факт, что они стояли едва ли не вплотную к большому окну, выходящему на улицу, через которое стало сложно что-либо увидеть ввиду включенного света в помещении и тьмы на улице, долго не думая, завел руки в оставшееся пространство между его животом и стойкой, после чего, потянувшись ниже, расстегнул его ширинку и стянул всю одежду достаточно низко, чтобы она не мешалась на пути. Он прошёлся по своему члену рукой, собирая оставшуюся там чужую слюну, чтобы с помощью нее же растянуть Чэн Сяоши, который, словно нарочно, повернул голову назад, щекой упираясь в холодную поверхность, чтобы взглянуть на Лу Гуана, которому было наплевать на то, что их могли увидеть, а дверь все также оставалась незапертой: у них не было времени на то, чтобы задуматься о закрытии дверей после ухода последнего клиента. Вставив только пальцы, Лу Гуан, несмотря на возникшее в нем возбуждение и гнев, однако же, действовал очень аккуратно. Он старался двигаться быстро, но неглубоко, чтобы не нанести никаких травм. Сколько бы раз они не занимались этим, Лу Гуан всегда оставался осторожен, в то время как Чэн Сяоши, в первые разы боясь всего подряд, после стал достаточно грубым, таким, как это нравилось им обоим. Всё это было похоже на то, что Лу Гуан, опасаясь, что Чэн Сяоши сломается, как драгоценная ваза, избегал любых неприятных ощущений, двигаясь со всей нежностью и любовью, независимо от обстоятельств. Так происходило и сейчас: потихоньку продвигая пальцы глубже, Лу Гуан растягивал его, сосредоточенно рассматривая выражение лица, которое продолжало смотреть в его сторону. Однако Чэн Сяоши не был столь же терпелив. Он двинул несколько раз всем телом назад, насаживаясь на слишком медлительные пальцы, после чего игриво разочарованно сказал: – Хватит уже. Я усну, пока ты пытаешься это сделать. Входи быстрее, а то твой член уже, наверное, упал от скуки. И, между прочим, наша дверь не закрыта, сюда может зайти кто угодно по ошибке, в любой момент времени, так что— Из его едва ли растянутого входа пальцы вышли с похожим непристойным звуком, который они слышали за этот вечер несколько раз. Но прежде, чем войти, Лу Гуан наклонился к его пояснице, поднял толстовку и оставил там первый поцелуй, рукой проведя по позвоночнику. От таких прикосновений по спине побежали мурашки, а сердце стало стучать, эхом отбиваясь от стойки, на которую тот опирался. Лишь после нескольких последующих поцелуев на спине и ягодицах, Лу Гуан наконец взял свой член в руку и подвел его к анусу, толкая внутрь только головку, после чего, переместив руки на талию, он, особенно аккуратно, вошел до конца, что заставило Чэн Сяоши издать довольный выдох. Дождавшись, как обычно это происходило, нескольких секунд, которые уходили на привыкание, Лу Гуан смог начать двигаться, сжимая губы. Его поглотила позорная похоть, однако он считал, что вина полностью лежала на Чэн Сяоши. Но даже так, зная, кто виноват, он не мог перестать думать о том, что их дверь была не заперта, а за окном могли быть случайные прохожие (которых он, скорее всего, даже не увидит), а всё, что они делали прямо сейчас, он мог бы, должен был остановить. Заметив, что Лу Гуан продолжает нервно поглядывать то на дверь, то на окно, Чэн Сяоши, театрально издав несколько стонов, начал двигаться навстречу, отчего его театральность в какой-то момент перестала быть игрой. Он двигался куда быстрее и глубже Лу Гуана, отчего он выдал такой стон, что ему самому стало стыдно, но лишь на одно мимолетное мгновение. Он заговорил: – Ах… Гуан-Гуан… Ты боишься, что нас кто-нибудь увидит? Тогда… Надо все сделать по-быстрому, чтобы никто не успел пройти мимо! Ах!! Давай ты ускоришься? Хмм? Хотя, знаешь… Ах! – …Что “хотя”? Я не хочу причинить тебе боль, ты же знаешь? – Да какая боль? Мне больно, что ты двигаешься так медленно! – неизвестно, сколько раз за их занятия сексом Чэн Сяоши повторял эту фразу, но каждый раз, словно позабыв о ней, Лу Гуан продолжал делать все аккуратно. Он действительно относился к Чэн Сяоши как к самому драгоценному человеку в его жизни, и жаль, что тот не знал, просто не мог знать, отчего Лу Гуан проявляет к нему столько заботы. Тот мог лишь каждый раз давать понять, что все в порядке, что, если двигаться чуть-чуть быстрее, делая более резкие движения, это не принесет ему неприятных ощущений, что он не сломается, если на него слегка надавить. Само знание того, что к нему относились по особенному, заставляло сердце Чэн Сяоши таять от переизбытка чувств. Его любили, а по какой причине и до какой степени, его мало интересовало, к тому же, действия показывали больше, чем слова. – Хотя… Если мы продолжим этим заниматься до тех пор, пока кто-нибудь не пройдет мимо… Ха… Так будет даже лучше, ты не думаешь? – Что…? – Лу Гуан, слегка сжав пальцы на талии, начал двигаться быстрее, ведь он сам понимал, что своей чрезмерной осторожностью он может лишь навредить и разочаровать. Он старался не потерять нить разговора, который затеял Чэн Сяоши, этот любитель поболтать в любой момент времени и при любых обстоятельствах. – Ох! Так лучше, Гуан-Гуан, продолжай двигаться вот… так… И чуть-чуть под другим углом… Ахм… О чем это я… – Чэн Сяоши вцепился в стойку, костяшки побелели от напряжения в его руках, внутри он сам по себе начал сжиматься, когда Лу Гуан задвигался в идеальном направлении в самой приятной скорости. На какое-то время он испугался, что совсем потеряет сознание от накатившего на него наслаждения, ведь его уши заложило, а все тело стало невероятно горячим. Но он не мог сдаться прямо сейчас, на его языке, помимо стонов, все еще вертелась невысказанная фраза, которую он поспешил озвучить, его бедра в этот момент стали дрожать. – Если… Ах… Лу Гуан…! Если кто-то пройдет мимо прямо сейчас и… увидит нас, занимающихся этим… То всем стало бы ясно, что… мы не простые партнеры… А значит, тебе бы не пришлось больше… мм… кидать такие ревнивые взгляды в сторону тех, кому я просто улыбнулся…! – Что?! Я не… – Ахаха, ты думаешь, я не замечаю? Однако… улыбка – это просто улыбка, Лу Гуан! Не нужно ревновать из-за улыбки! Пожалев, что он не имеет возможности заткнуть его прямо сейчас поцелуем, Лу Гуан смог лишь посильнее ухватиться за талию и, почувствовав прилив сил от смеси ревности и смущения, он стал двигаться под таким углом, что Чэн Сяоши вскоре сам забыл, о чем только что говорил: его разум заполонили мысли о том, что это было приятно, когда Лу Гуан переставал быть осторожным, отдаваясь страсти. На какое-то время комнату заполнили звуки прерывистого дыхания Чэн Сяоши, которое иногда переходило в стоны (неизвестно, были ли эти стоны искренние или только ради того, чтобы подразнить Лу Гуана до потери контроля), и непристойных шлепков, от которых Лу Гуан чувствовал себя очень странно: он боялся, что эти звуки настолько громкие, что их слышно снаружи, однако где-то в глубине души он, со всем стыдом мог признать, что хотел бы, чтобы их услышали и увидели. Пока Чэн Сяоши держался на дрожащих ногах, плавясь от ощущения прикосновения члена внутри него до места, сводящего его с ума, Лу Гуан, не останавливаясь ни на секунду, отчего-то неожиданно захотел оглядеться по сторонам. В этот раз они находились всего в десяти сантиметрах от окна, но оно располагалось достаточно высоко, чтобы с улицы не было видно, что происходит между ними ниже пояса. Его глаза расширились в изумлении, когда он увидел за окном… едва различимый силуэт проходящего мимо человека… Подумав, однако, что ему показалось, он молниеносно развернулся обратно с бешено колотящимся сердцем, чтобы наклониться к горячей спине, которая все еще была прикрыта толстым слоем одежды. Одна его рука переместилась с талии на член, который стал невероятно мокрым, отчего ему не составило труда начать по нему водить ладонью, в такт с продолжающимися толчками. Он не хотел затягивать этот момент слишком надолго: что, если к ним в фотостудию действительно заявится какой-нибудь непрошенный гость? К тому же, если Чэн Сяоши сейчас кончит, все это попадет на полки под стойкой, что явно не предназначались для разных жидкостей… Поэтому он взял все в свои руки… буквально. Вслушиваясь в смесь из стонов и отрывистого дыхания, Лу Гуан понял, что тот уже близок, отчего он стал активнее двигать рукой, большим пальцем массируя головку. От таких ощущений Чэн Сяоши снова заговорил, его голос звучал… необычно высоко: – Ххн… Гуан-Гуан… Я… Ах… Сейчас… Сложив свою ладонь так, чтобы ничего не вытекло, он стал совершать довольно глубокие толчки, слегка двигая рукой, хотя при других обстоятельствах он бы давно испугался тому, как глубоко он позволил себе войти. Наконец, Чэн Сяоши издал последний “ах”, когда Лу Гуан, не выдержав, кончил первый, толкнувшись прямо в простату, что привело к тому, что и Чэн Сяоши сжался вокруг него, изливаясь в подготовленную ранее руку, оставив чистыми полки под стойкой. Они вдвоем какое-то время просто стояли, стараясь вернуться к реальности, перед глазами все плыло, а ноги дрожали. Первым пришел в себя Лу Гуан. Он медленно вышел и посмотрел на свою правую руку: она вся была в сперме, которая начала стекать ниже, на его запястье, откуда норовила упасть на пол… Наплевав на чистоту пола (всё-таки, это не полки), он подошел к Чэн Сяоши, который окончательно лег на стойку, руками зацепившись за ее края, часто дыша. Лу Гуан, увидев его лицо, сразу же положил чистую руку на его волосы, растрепав их. Он поднял его голову и, убрав челку со лба, оставил там поцелуй. – Прости, что я был так груб, Чэн Сяоши… Тебе не больно? – прошептал он, убирая несколько слез, что появились в его глазах. – Нет… Мне приятно. – довольно ответил Чэн Сяоши, улыбаясь и останавливая чужую руку, чтобы поднести ее к губам и оставить несколько поцелуев на выступающих костяшках. – Хорошо… Только убедившись, что не причинил боли, он смог отойти от стойки, наскоро натянув одежду, чтобы, наконец, запереть входную дверь. Он развернулся обратно и посмотрел на Чэн Сяоши, который все еще оставался в таком же положении, что и минуту назад – наклонившись над стойкой, задом кверху. – Ты… Не можешь встать? – предположил Лу Гуан. – Болит спина? – Э… Хехе… – Чэн Сяоши нервно почесал затылок, не зная, куда деть свои глаза. – Возможно, самую малость… – … – Ээ-это! Не слишком серьезно! – увидев, каким печальным стало выражение лица Лу Гуана, он поспешил его успокоить. – В этом нет твоей вины! – Понял. Прости… Давай лучше будем делать это на кровати? Или на диване, если ты захочешь… – Я просто… Это моя вина, я принял не очень удобное положение, потом ты так разогнался, что у меня уже не было возможности встать поудобнее… – …Обсудим это в душе. Позволь мне помочь тебе. – Лу Гуан подошел обратно к стойке, поднимая его, одновременно положив одну из его рук себе на плечо. Таким образом ему удалось поставить Чэн Сяоши на ноги, которые все еще были под действием малой неконтролируемой дрожи. – Кстати… мне кажется, что кто-то… мог заметить нас с улицы. Я видел прохожего… – Ха? Реально? – Я не уверен. Может быть, показалось… Пошли, для начала нам надо дойти до ванной. Вот так, поддерживая за талию, с рукой на плече, Лу Гуан привел Чэн Сяоши в ванную комнату, где они, больше не боясь быть застуканными, смогли еще раз поцеловаться, обменявшись несколькими колкостями в адрес друг друга. Там же они договорились, что прежде, чем делать что-то необдуманно глупое, они тщательно это обсудят, проверяя, все ли будет в порядке.       

***

Но, несмотря на их договоренность, Чэн Сяоши, однажды оставшись один в фотостудии, когда Лу Гуан ушел по какому-то делу, решил вернуться к тому вечеру, ведь прежде, чем начать безобразие, он сделал фотографию. В этот раз его интересовало несколько вопросов: что будет, если тем, кто спрячется под стойкой, будет Лу Гуан? Станет ли он действовать так же, как поступил Чэн Сяоши? Ведь тогда он выглядел очень серьезным, не настроенным на подобные безрассудства. Неужели он лишь поправит ему одежду, до конца оставаясь хладнокровным? Это не давало ему покоя, он хотел узнать, но не мог спросить напрямую. Ему нужно было увидеть все в действии, не доверяя пустым словам. Усевшись на диване, он достал телефон и посмотрел на часы: 18:00. Что ж, до возвращения Лу Гуана у него, возможно, еще достаточно времени. Он пролистал свою галерею, состоящую из всевозможных снимков, в том числе из тех, которые он особенно любил пересматривать – на них был запечатлен Лу Гуан во время сна, чтения, приема пищи или просто стоящий на живописном фоне на их свидании. Но сейчас Чэн Сяоши было не до любования. Он вернулся почти к самому началу и ткнул на фотографию, сделанную в интересующий его вечер. В его голове все еще не созрел подходящий план, как на этот раз можно было бы заставить спрятаться именно Лу Гуана, от отчаяния он почесал затылок и лег на диван, кладя ноги на его спинку. Он прожигал взглядом экран телефона, ожидая, когда гениальная идея сама придет к нему, озаряя его своей мудростью. Проведя несколько минут в безуспешных раздумьях, Чэн Сяоши решил действовать по ситуации: издав раздраженное “аргх!”, он хлопнул в ладони, перемещаясь в прошлое. Вернувшись в этот пасмурный вечер, он открыл глаза и посмотрел на человека за стойкой: Лу Гуан, как ни в чем не бывало, не подозревая, что с ним случится всего через несколько десятков минут, стоял, наклонившись над фотоаппаратом. Он, задумчиво хмуря брови, пытался определить, в чем заключалась поломка, полностью поглощенный своим делом. Чэн Сяоши быстро убрал телефон и, как тогда, подошел к Лу Гуану, привлекая внимание тихим “кхм”. Серо-голубые глаза медленно поднялись, чтобы взглянуть на него, на что он хитро улыбнулся, проходя за стойку, чтобы оказаться еще ближе. Однако, вместо объятий со спины, в этот раз он сразу же развернул его к себе лицом, хватая и приподнимая за подбородок, чтобы впиться в его губы, не дожидаясь возгласа “Мы же на работе!”. Во время поцелуя все, на что он надеялся, – это понять, как заставить Лу Гуана спрятаться, ведь иначе события повторятся, а второй попытки, чтобы проверить, у него не будет. Зная, что совсем скоро к ним заявится нежданный гость, Чэн Сяоши стал неуклюже водить руками по чужому телу, задевая талию, живот, спину и, в конце концов, переходя на интимные места, специально расстегивая ширинку, чтобы позже было, за что зацепиться, чтобы попросить его встать на колени, скрываясь за предметом мебели, спасающим их от позора и дающим подпитку их грязным желаниям. Он открыл глаза и посмотрел в сторону окна, не прекращая движения рук и прикосновение их губ: вот он, тот самый посетитель, уже совсем рядом. Чэн Сяоши резко разорвал поцелуй, на мгновение застыв от увиденной дорожки слюны, что образовалась между ними, однако у него не было времени любоваться. Он встряхнул головой и, серьезно посмотрев в затуманенные глаза, быстро наклонился и прошептал Лу Гуану на ухо: – Сюда направляется человек. Скорее спрячься! Он вот-вот зайдет! – …Я так и знал, что это не приведет ни к чему хорошему! – отдышавшись, гневно парировал Лу Гуан, не думая о том, чтобы спрятаться. – Наш рабочий день еще не закончился! Я— – Нет времени на ругань, просто спрячься! Твоя одежда немного помятая, а вот здесь… – он указал на расстегнутую ширинку, из-под которой выглядывала ткань нижнего белья. – Все видно! Если этот человек подойдёт к нам достаточно близко, то заметит беспорядок! Нехотя, Лу Гуан, в конце концов, спрятался за стойкой, становясь на колени рядом с Чэн Сяоши. Дверь в фотостудию открылась, впуская последнего на сегодня клиента. У того, кто в прошлый раз провел неожиданную встречу, занимаясь непристойностями, ранее не было возможности разглядеть этого человека: мужчина средних лет, усталый вид, на плече висела сумка, из которой чуть позже он вынет принесенную камеру. Задачка выглядела весьма просто – даже слишком. Если Лу Гуан поступит как в самых скучных возможных развитиях событий, о которых размышлял Чэн Сяоши на протяжении нескольких следующих дней, то справиться с ним он сможет за пару красноречивых фразочек. Тепло улыбнувшись, он поприветствовал клиента и, слегка театрально, словно специально для Лу Гуана, поклонившись, услышал знакомый ответ: – Здравствуйте! Эм… Вы принимаете здесь старые фотоаппараты для ремонта? Или у Вас есть только услуги проявки фотографий? – Ха-ха! Вы попали прямо по адресу! У нас можно также оставить фотоаппарат для ремонта и, если он пригоден к восстановлению, то мы сделаем все возможное! – подняв большой палец вверх, Чэн Сяоши улыбнулся еще шире, как бы “случайно” задевая ногой рядом стоящего на коленях человека. Такой тон, чересчур лестный и жизнерадостный, привел Лу Гуана в замешательство, а его “случайное” приближение было воспринято как насмешка. “Он делает это специально? Сначала он решил поприставать ко мне прямо в рабочее время, а после, как ни в чем не бывало, стоило кому-то зайти, он включил невинного дурака?… Кажется, пора преподать ему урок. Посмотрим, справится ли он с этим.” – мысленно хмыкнув, обдумывал свой план Лу Гуан. Он беззвучно пододвинулся к худым ногам, скрытым за черными штанами, и дотронулся до ширинки, одновременно поднимая голову, чтобы увидеть реакцию. Улыбка Чэн Сяоши перестала быть такой же уверенной, как раньше, однако она осталась красоваться на лице, сияя лишь чуть менее ярко. Он все еще заинтересованно наблюдал за мужчиной, не ощущая угрозы. Этого было недостаточно. Лу Гуан расстегнул его ширинку и, словно предугадав, когда клиент отвернется, чтобы достать камеру из дорожной сумки, он едва ли не стянул штаны, дотягиваясь до самых потаённых мест и, уже держа в руках член, он, приблизившись к нему на такое расстояние, что можно было почувствовать его горячее дыхание, снова посмотрел наверх: в этот раз их взгляды встретились. Чэн Сяоши выглядел испуганным и удивленным, не ожидавшим, что тот способен на подобное. Не веря своим глазам, он смотрел вниз, на то, как его буквально начали “пожирать”: удовлетворившись новой эмоцией, помимо веселья, на чужом лице, Лу Гуан не стал долго ждать, чтобы показать на живом примере, почему заигрывать во время работы – плохо. Он не был уверен, насколько хороши его навыки, однако сейчас это было не так важно. Сглотнув от волнения, Лу Гуан смог взять половину длины в рот, слыша, как сверху донёсся шумный вдох. – Вот. – одновременно со вдохом сказал поздний посетитель, складывая на стойку старую камеру. Прекрасно все расслышав, вместо рассказа о том, что случилось, он расстроенно посмотрел на Чэн Сяоши. – Что?… Неужели настолько плохо? “Неужели он с первого взгляда определил, что все безнадежно? Я попал к настоящему профессионалу…” – подумал мужчина, сжимая сумку. Услышав ответ, Чэн Сяоши отчаянно попытался исправить собственную ошибку: повысив голос, он смог сказать одно лишь “Нет…!” прежде, чем начать мотать головой из стороны в сторону, когда Лу Гуан, как назло, именно в этот момент применил один из своих грязных приемов, лаская его особенно нежно, зная, с какой именно скоростью нужно двигаться, чтобы свести с ума. – “Нет”? Вы имеете в виду, он не подлежит ремонту? Лу Гуан мысленно хмыкнул, поняв, что по вине Чэн Сяоши прямо сейчас может разрастись недопонимание. Эта ситуация действительно подходила для жизненного урока. Он, в некоторой степени, даже нашел это увлекательным – сосать так, как он хотел, приносить удовольствие именно так, как он давно хотел попробовать, но был слишком застенчив, чтобы попробовать. Чэн Сяоши же, в свою очередь, постепенно терял возможность здраво мыслить и ровно дышать. Во-первых, он не ожидал, что Лу Гуан способен на такое, особенно при посторонних, прикрытый одной несерьезной стойкой. Во-вторых, ему было неведомо, по сей день, что Лу Гуан может делать это вот так. Слишком хорошо, слишком… профессионально. От пробравшегося в само нутро возбуждения и разливающегося по телу наслаждения Чэн Сяоши, покраснев, плотно прикрыл рот ладонью. Он понял, что его ноги начали подкашиваться, и все, что он смог – это снова замотать головой, стараясь дышать не слишком шумно. “Почему он внезапно затих, так еще и закрыл рот? Небось болезнь какая?” – обеспокоенно подумал клиент. Вслух же он озвучил следующее, неуверенно: – Так… Значит, пригоден…? Стараясь не потерять нить разговора, Чэн Сяоши, через туман в разуме, смог понять, что он него требуется, и активно закивал головой, со стыдом понимая, что его лицо все так же горит. Лу Гуан, что держался за бедро, почувствовал, как оно задрожало, и собственный уровень возбуждения пробил потолок. Он стал пытаться брать член глубже, чтобы его головка касалась сжимающегося горла, а его глаза сами по себе поднялись вверх, чтобы посмотреть на чужое лицо. Боковым зрением тот заметил, что происходит внизу, и, схватившись свободной рукой за стойку, он стал делать вид, что заинтересовался фотоаппаратом. Мужчина безмолвно ждал, но через пару секунд решил упомянуть следующую фразу: – Я пользовался им на протяжении нескольких лет, однако в последнее время стал замечать, что возникают какие-то неполадки… Я плохо разбираюсь в таких фотоаппаратах, и, соответственно, не смог вовремя проявить все фотографии, которые были с него сде— Вы в порядке…? Мысленно проклиная себя за то, что он верил, что Лу Гуан испугается что-то предпринять, и самого Лу Гуана за то, что он, вполне вероятно, делал это намеренно, Чэн Сяоши с позором признал свое поражение: он был близок к тому, чтобы послать к чертям этого появившегося внезапно человека, а потом схватиться за белые волосы, насаживая Лу Гуана еще глубже до тех пор, пока он не прикусит собственную губу до крови от приятных ощущений. Однако это было невозможно. Он лишь нашел в себе силы, чтобы поднять голову и ответить очередным молчаливым жестом – кивком. – Что это значит? Вы ведёте себя очень странно. Похоже, Вам сильно нездоровится? Зная, что, открыв рот, он мог издать какие-то неуместные звуки, Чэн Сяоши, однако же, все равно решился на рискованный шаг. Ему нужно было выпроводить незваного гостя прямо здесь и сейчас. Он, убрав ладонь от лица и сжав ее в кулак, сказал неестественным голосом: – Конец… рабочего дня. Я посмотрю, что… можно с этим… сделать… Ах… Кхе кхе… – послышался вздох, слишком похожий на стон, который он поспешил замаскировать кашлем: у него не было времени обдумать произошедшее. Он продолжил, бросая все силы на поддержание не слишком подозрительного тона. – Вы можете прийти… завтра… – А, да! Точно, об этом я не подумал… Хм… Значит, я могу оставить всё у вас и прийти завтра? Когда? Чэн Сяоши, опираясь обеими руками о стойку, посмотрел вниз, плотно сомкнув губы, перед глазами все плыло. Лу Гуан, словно поняв, что на него смотрят, встретил его взглядом, который определенно мог убить любого. Он стал активнее двигать языком, рукой держась за основание. Спустя несколько толчков и умелых прикосновений Чэн Сяоши несколько раз нервно сглотнул и прикусил щеку изнутри, когда по всему телу пролетел заряд, который заставил его колени содрогнуться, а руки, что держали его корпус над стойкой, больше не справлялись со своей задачей, отчего он едва ли не упал на единственную оставшуюся опору перед ним. Пока Лу Гуан медленно глотал, Чэн Сяоши, зная, что за ним все это время пристально наблюдали, зашелся в фальшивом приступе кашля, кое-как поднимая голову на посетителя, что смотрел на него с широко открытыми глазами. Прошло около минуты, если не меньше, с тех пор, как был задан вопрос, но для Чэн Сяоши прошла вечность. Он всё-таки смог выдавить из себя слова, параллельно ощущая, как его члена касался горячий язык, слизывая всё до последней капли: – Кхе… Кха, кха… Во второй половине дня… Ха… Простите, мне нездоровится. Оставьте всё, я… обо всем позабочусь… Ха… До завтра…! Мужчина оглядел его снова и, увидев, что лицо действительно было красным, словно его подкосила температура, вежливо поклонился и, пожелав ему скорейшего выздоровления, прошел к выходу, закрывая за собой дверь. Чэн Сяоши, проследив за удаляющейся фигурой, наконец, смог приподняться и посмотреть вниз: там Лу Гуан, с абсолютно непроницаемым видом, облизывался, как кот, который только что поел. – Лу Гуан. Ты… сделал это специально? – Хм? – он встал с коленей и оказался почти на одном уровне с Чэн Сяоши. Уголок его губ был вытянут вверх. Он указал на расстегнутую ширинку. – Ты про это? Я лишь показал, почему на работе нужно заниматься работой. На сегодня жизненных уроков достаточно, я пошел. Но вместо того, чтобы благополучно уйти оттуда, Лу Гуан оказался в ловушке: Чэн Сяоши перекрыл ему путь, вставая между ним и дорогой к свободе. Он положил руку на чужое плечо, улыбаясь. – Куда собрался? Если ты, будучи младше, решил учить меня, то и я считаю своим долгом передать тебе часть своих знаний! – Чэн Сяоши медленно вел его к столу, который находился прямо под окном, рядом со стойкой. Когда Лу Гуан встретился с препятствием, он упал, садясь на предмет мебели. – Я смотрю, у тебя тут тоже дела обстоят очень… занимательно. Это что, стояк? Ты хотел сбежать с этим? Тебе понравилось насмехаться над моим бессилием перед посторонними, пока ты делал мне минет, а я не мог выдавить ни одного слова? Где этому научился, кстати? Пристыдившись от собственной реакции, Лу Гуан свел колени друг с другом, закрываясь от него ногами. Он не был готов озвучивать то, что ему понравилось делать это, самую малость. Его губы сжались, а глаза закрылись в попытке спрятаться, когда Чэн Сяоши силой раздвинул ноги и, издав “ого”, положил руку на образовавшийся бугорок. – Четко и ясно и, как всегда, по-честному! Вот уж не ожидал от тебя! – …Это нормальная реакция на твои вздохи. – Какие еще вздохи? Тебе просто понравилось дразнить меня. – …Ты решил в ответ подшутить и надо мной? Наклонившись к уху, Чэн Сяоши весело прошептал: – Конечно же нет, Гуан-Гуан… Я не так жесток, как ты. Я помогу тебе: в одиночку ты не справишься, будешь в слезах пытаться дрочить, но тебе будет мало, ведь ты будешь вспоминать мои “вздохи”, мечтая о том, чтобы я к тебе прикоснулся. – Я не…! – Лу Гуан моментально стал красным, его сердце быстро застучало, затылок онемел, когда Чэн Сяоши, сказав подобные слова, без предупреждения начал стягивать с него штаны. – Ты выдумываешь… Оказавшись без одежды, что скрывала его нижнюю половину тела, Лу Гуан ощутил холодок, который исходил от стола, однако совсем скоро его плавящая температура тела отдала тепло в холодную поверхность, отчего он сам словно начал плавиться и таять. Чэн Сяоши, отбросив ненужное на пол, наклонился обратно, располагаясь между ног, чтобы они не смогли снова оказаться вместе. Он, в первую очередь, посчитал необходимостью поцеловать губы, что совсем недавно держали во влажном плену его член. Несколько раз помяв их, он переместился ниже, на шею, чтобы вылизать и расцеловать ее, оставляя один укус. Лу Гуан схватился за край стола, чувствуя, как, пока тот целовал его шею, одежда Чэн Сяоши дотрагивалась до его члена, что изнывал от недостатка внимания. Это заставило его несколько раз, едва заметно, двинуться тазом вверх, чтобы потереться, хотя бы об одежду. Хмыкнув, Чэн Сяоши с громким звуком, словно специально, оставил последний засос на шее и приподнялся, чтобы осмотреть плоды своей работы. Однако стоило ему поднять глаза чуть выше, как он, очевидно, только сейчас, вспомнил, что они располагались буквально под окном на улицу. Через дорогу, с открытым ртом, мимо шел человек, смотря прямо на них, ведь оттуда все было прекрасно видно. Все, за исключением… самого Лу Гуана. Но несколько белых прядей волос говорили сами за себя. Чэн Сяоши, явно не осознавая, что это взаправду, посчитал, что ему показалось и, как ни в чем не бывало, снова всецело переключил внимание на то, что происходило перед ним. Он пододвинулся вплотную ко столу и, чтобы было удобнее сделать то, что он хотел, ему пришлось отказаться от новых поцелуев. Лу Гуан смотрел на него, часто дыша. Он не мог больше ждать, и Чэн Сяоши знал это. “Я не слишком сильно изменил прошлое? Если я сейчас не займусь с ним сексом, все будет в порядке? Стол выглядит жестким. Его спина может не выдержать… Если я лишь быстро помогу ему…” – обдумывал он, пока соединял их члены вместе, начиная размазывать вытекающие из них жидкости. – М… Чэн Сяоши… – похоже, что Лу Гуана всё устраивало. Он выгнул спину и отвернулся, чтобы скрыть выражение своего лица. Пока он дрочил им обоим, ему на глаза попала одна маленькая деталь, которой он поспешил поделиться, двигая теперь лишь несколькими пальцами, чтобы было видно, о чем он говорил: – Лу Гуан… Посмотри! Как мило! – Что… – повернув голову в сторону улыбающегося Чэн Сяоши, он глубоко дышал, стараясь привести себя в чувство, чтобы смысл сказанных слов дошел до мозга. – Твой… немного меньше моего! – прикрыв свободной рукой половину лица, которое слегка покраснело, он радостно констатировал факт: да, он был меньше… совсем чуть-чуть! Постаравшись встать так, чтобы сравнение было достаточно наглядным, Чэн Сяоши, не переставая двигать пальцами по всей длине, продолжил, показывая их Лу Гуану. – Посмотри, в сравнении с твоим, мой чуть-чуть потолще! И длина… Ох! От смеси смущения и злости, которые перемешались с возбуждением, что закладывало уши, Лу Гуан не смог долго слушать его грязные речи: он положил свою ладонь поверх руки Чэн Сяоши и начал двигать ею так, чтобы скорее снять напряжение. Хотя он хотел ощутить его внутри, гордость кричала иначе – не позволяй этому бесстыднику делать то, что ему вздумается, не после того, как он решил заигрывать в рабочее время, не боясь быть замеченным. Так, в помещении повисла тишина, которая прерывалась мокрыми звуками от трения и редкими вздохами Чэн Сяоши, от которых член Лу Гуана начинал вздрагивать не по его воле, а внизу было невероятно горячо, что заставило его непроизвольно развести ноги в стороны пошире, словно приглашая. Это была реакция, которую Лу Гуан не мог контролировать: иногда его тело само решало за него, чего он хочет, игнорируя то, что говорил ему разум. Лежа на столе, упираясь затылком и лопатками в жёсткую поверхность, он чувствовал наслаждение и боль от неудобного положения. Не замечая этого, Чэн Сяоши был слишком занят тем, что рассматривал их члены, иногда делая толчки в их руки, словно забывая, что он решил в этот раз не входить. Когда понял, что на пределе, он наклонился к Лу Гуану, хватая его обеими руками за талию и говоря на ухо: – Пожалуйста, продолжай двигать рукой. Я хочу кончить. Он начал толкаться в подставленную ладонь, представляя, что он внутри. Чэн Сяоши старался двигаться так, чтобы Лу Гуан также получил удовольствие, но, будучи неуверенным, что достаточно хорош в этом, он захватил чужие губы, стараясь компенсировать свои неумелые действия поцелуем. Пребывая на грани потери сознания от переизбытка эмоций, Лу Гуан, закрыв глаза, мог представить, что тот действительно двигается внутри него. Он хотел издать какой-то звук, но всё было поглощено без остатка им через поцелуй. Всё-таки, это было приятно… Лучше, чем делать в одиночку. Лу Гуан уже просто держал руку на их членах, не имея сил на что-то другое и, кое-как разорвав поцелуй, он шумно задышал в попытках вернуть кислород в лёгкие, что заставило Чэн Сяоши поднять печальный, томный взгляд, его глаза были на мокром месте. Он, несмотря на то, что поцелуй только что прервали, потянулся обратно к губам, в этот раз лишь сминая нижнюю губу Лу Гуана, игнорируя то, что он все еще старался выровнять дыхание. Ладонь, сжимающая их члены, стала мокрой, что улучшило их трение друг с другом. Чэн Сяоши, сглотнув, вернул свою руку туда же, двигая ей так быстро, как он мог. Через несколько секунд, отпуская искусанную губу, он смог добиться того, что Лу Гуан, простонав что-то похожее на “Сяоши…”, кончил первым, обвиваясь ногами вокруг его талии и, весь в поту, обессиленно лег на стол. Хотя ему было недостаточно обычного трения, ощущение того, как на его руку попала сперма Лу Гуана, оказало на него неописуемое влияние: он, снова целуя, в этот раз в щеки, смог кончить следом всего через несколько неуклюжих толчков. Отдышавшись и придя в себя, Чэн Сяоши снова посмотрел наверх, на окно, что нависало над ними во время всего процесса: из его головы совершенно вылетело, что их могли увидеть несколько человек, что живут по соседству через дорогу, однако никого из них это не волновало и, похоже, до сих пор не волнует. На самом-то деле, после этого вечера никто не упомянул о произошедшем, из чего напрашивался вывод, что их увидел незнакомец, которого они ни разу не встречали и, возможно, никогда не встретят… Лу Гуан закрыл глаза. Он взялся своей чистой рукой за руку Чэн Сяоши, переплетая их пальцы. Его ноги все еще покоились на чужой спине. – Хах… Что с тобой? – удивился Чэн Сяоши проявлению внезапной сентиментальности. – Я хочу спать… – Ну уж нет, сначала в душ! – вслух сказал он, в мыслях добавляя, что “мы обязательно должны сходить в душ вместе, иначе наша договоренность о том, что отныне мы будем заранее обсуждать места для секса и его возможные последствия, не появится, и будущее изменится!” – …Болит спина… Не смогу встать… Не дойду… Улыбка, которая начала появляться на лице Чэн Сяоши, исчезла без следа. Он вытаращил глаза на Лу Гуана, благодаря вселенную за то, что прямо сейчас тот не мог видеть выражение его лица. “Я специально не стал ничего особо делать, чтобы предотвратить боль в спине, но она все равно произошла?! Да вы шутите?!” – про себя прокричал он в отчаянии, мысленно схватившись за голову. Вслух же он спросил, случайно запнувшись на середине предложения: – Мне понести… тебя на руках? – Да. – Прости… после душа я сделаю тебе массаж спины… – Угу. Кое-как освободившись из плена рук и ног Лу Гуана, он смог поднять его на руки, неся в сторону ванной комнаты, где они снова обсудили знакомую Чэн Сяоши договоренность. Всё-таки, даже если поменять их местами, какие-то вещи остаются неизменными: как их необдуманные поступки, так и последствия, к которым они привели – в обоих случаях их настигла боль в спине. Хотя Лу Гуан так же обещал сделать массаж для Чэн Сяоши, еще одна деталь оказалась неизменной – только коснувшись головой подушки, он моментально провалился в сон, позабыв обо всем, крепко обнимая одеяло. Лишь в этот раз массаж удался, ведь Чэн Сяоши чувствовал себя виноватым и не смог бы уснуть, не убедившись, что тому больше не больно…

***

По возвращении в настоящее, его ждал неприятный сюрприз: Лу Гуан, успев обыскать всю фотостудию, в ожидании стоял посреди комнаты, возможно, уже догадавшись, куда делся его партнер. Когда он увидел Чэн Сяоши, появившегося из ниоткуда, на его лице отразилось беспокойство и злость. – Чэн Сяоши… Я же говорил тебе: не меняй прошлое! Почему ты не мог обсудить это со мной? Я не запрещаю тебе отправляться куда-то одному, особенно, если это что-то простое, что можно выполнить за несколько минут, однако отправляться в неизвестную фотографию, на неизвестное количество времени? Что, если из-за твоих необдуманных действий пропала бы фотостудия, я или ты сам?! – Л… Лу Гуан, я… – Я говорю всё это, потому что беспокоюсь о тебе! – перебил его Лу Гуан, закрывая его рот, не желая слушать. – Пожалуйста, в следующий раз… можешь обсудить это со мной? Мне неважно, если это будет очередная твоя грязная выходка или что-то глупое, просто покажи мне фотографию и скажи, что тебя беспокоит. Я всегда готов выслушать. “Я не хотел бы потерять тебя по такой глупой причине… Пожалуйста, говори со мной. Я не могу тебя потерять. Не после того, через что мы прошли вместе с тобой… Разговор – это меньшее, что я прошу у тебя, Чэн Сяоши… После стольких попыток, я итак получил больше, чем заслуживаю… Я получил твою любовь… Не подвергай себя опасности, не играй со смертью, словно твоя жизнь ничего не стоит… Все, что я прошу – несколько слов…” “Не умирай.”