Оранжевый очень тянет Красный

Воздух в комнате Райана, казавшийся мгновение назад таким тяжелым от невысказанного желания, теперь обернулся густой завесой неловкости. Невидимая, но осязаемая, она окутывала Дилана и Райана, делая каждый вздох, каждое движение тяжелым и неловким. Стук Леона в дверь стал спасением для Райана. Райан вздрогнул, словно от удара током, его щеки залились румянцем, а сердце забилось неистово, выдавая его смущение. Дилан, прикрывая глаза, глубоко вздохнул. Его идеальное лицо на мгновение исказилось гримасой досады, а затем вновь обрело привычную невозмутимость, но Райан видел, как напряглись его мышцы, как сжались губы – тонкая линия, выдающая скрытую бурю эмоций. «Ребята, вы там ещё долго?» – прозвучал голос Леона с неприкрытой раздражительностью – «Я хотел бы уснуть в СВОЕЙ кровати, а не под дверью…» Его фраза повисла в воздухе, намекая на непристойность, на то, что они здесь «застряли» из-за каких-то слишком личных и неприемлемых дел. Леон, конечно, не знал чем они занимались. По его мнению, они просто решали свои разногласия в дружбе. Дилан медленно поднялся с кровати Райана. Его взгляд скользнул по Чару. Это был взгляд, говорящий: "Что ж, раз так, тогда мы будем действовать по-другому". Он протянул руку, его пальцы, сильные и уверенные, обвились вокруг запястья Райана. Прикосновение было властным, но не грубым, скорее… заявляющим. Оно передавало Райану сообщение без слов: "Ты идёшь со мной". – Райан, сегодня ты спишь у нас с Нейтом, – сказал Дилан, и его голос действительно изменился. Он стал ниже обычного, более тяжелый и не оставлял места для возражений или дискуссий. Это было не предложение, а констатация факта, приказ, выраженный мягко, но непоколебимо. Райан почувствовал, как по его спине пробежали мурашки страха. Райан, ошеломлённый такой резкой, почти агрессивной сменой настроения Дилана, молча кивнул. Его мозг, казалось, отказывался обрабатывать информацию, переходя в режим пассивного наблюдателя. Он взял с тумбочки небольшой рюкзак, в который поспешно сбросил несколько вещей: зарядку для телефона и мягкую пижамку. Он чувствовал себя застигнутым врасплох, пойманным, но в то же время, как ни странно, он не испытывал никакого протеста. Что-то в голосе Дилана, в его уверенности, заставило его покорно подчиниться, словно это было единственно верное решение. Выходя из комнаты, Дилан бросил быстрый, обжигающий взгляд на Леона. И в этом взгляде Леон увидел что-то, что его раздражило до красноты, до белого каления. Это был не просто взгляд, а настоящий вызов, победоносная, хотя и скрытая, улыбка, замаскированная за маской спокойствия. В ней читалось: "Я получил то, что хотел, и ты ничего не смог с этим поделать. Он мой". Леон сжал кулаки, ногти впились в ладони, а вена на лбу запульсировала, словно там под кожей билось его собственное разъяренное сердце. Ему показалось, что это унизительно, что Дилан намеренно продемонстрировал свою власть, свою способность легко манипулировать ситуацией и, что самое главное, Райаном, которого Леон считал если не своей "собственностью", то, по крайней мере, нейтральной территорией, на которую Дилан не имел права претендовать так открыто. Дазай, наблюдавший за сценой со стороны, только пожал плечами, его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз мелькнула искорка любопытства. В комнате, где лежали Кори и Нейт, царила полумгла. Кори только что повернулся на бок, прижимаясь к Нейту, который уже почти заснул. Дилан, без лишних слов, поставил рюкзак Райана на пол у своей кровати и жестом показал ему, где можно сесть – на краю его кровати. Райан, чувствуя себя неловко, словно незваный гость на чужом празднике, присел, стараясь не производить шума. Кори и Нейт с улыбками наблюдали за ними, просыпаясь от шума. Нейт тихо хихикал, прикрыв рот рукой, наслаждаясь неловкостью ситуации, которая для него была лишь очередным забавным эпизодом в лагерной жизни. Кори, наоборот, задумался. Что-то в поведении Дилана заставило его насторожиться, вызвав смутное беспокойство. Он посмотрел на Нейта, затем снова на Дилана и Райана. Властный жест, недвусмысленный приказ, покорность Райана – всё это складывалось в картину, которая никак не давала Кори покоя. Кори не мог отряхнуть от себя чувство неуютности, которое нарастало с каждой секундой. Его мучила мысль: не слишком ли властно ведет себя Дилан? Не переходит ли он грань? Абьюз? Эта мысль, словно ядовитый плющ, начала оплетать его сознание. Он сбросил с себя эти мысли, отмахиваясь от них, как от назойливых мух. Ведь они знакомы столько лет! Дилан не мог быть абьюзером! Он же не такой! Или мог? Голос сомнения был настойчив. Мысли Кори кружились вихрем, он с трудом сосредотачивался на разговоре с Нейтом, который, не обращая внимания на вновь прибывших, весело рассказывал какую-то историю о своих школьных приключениях. Райан и Дилан сидели молча, уставившись в экраны своих телефонов, словно там был ключ к разгадке всех их проблем. Неловкость висела в воздухе, тяжёлым и липким туманом, почти осязаемым. Они не знали, как начать разговор, как сломать лёд, возникший между ними после столь бурного и публичного "перемещения". Райан чувствовал себя не в своей тарелке, словно он попал в незнакомую и недружелюбную среду, хотя вокруг были друзья. Он отчаянно желал, чтобы земля раскрылась и проглотила его, лишь бы прекратилось это мучительное молчание, полное недосказанности. Между тем, Нейт и Кори снова забыли о том, что в комнате ещё два человека. Они заговорили о своих делах, о планах на следующую неделю, о новой видеоигре, которая вышла на прошлой неделе. Их голоса не были громкими, но они заполняли комнату, заглушая неловкое молчание между Райаном и Диланом. Райан с завистью посмотрел на них, на их легкость и естественность в общении, на то, как они дополняли друг друга, создавая свою собственную, нерушимую реальность. Он завидовал их отношениям отчасти, их спокойствию, их способности быть просто собой, которых ему так не хватало в этот момент. Прошло несколько часов. Кори и Нейт постепенно затихли. Их голоса сначала стали более приглушенными, потом перешли в тихое бормотание, а затем и вовсе стихли. Райан, прислушиваясь, различил ровное, спокойное дыхание, свидетельствующее об их глубоком сне. Они лежали на своей кровати, обнявшись, как два котенка, их позы были расслабленными и безмятежными. Лунный свет, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, мягко освещал их лица, придавая им невинный вид. В их сплетении не было ни капли неловкости, лишь чистое, инстинктивное желание быть ближе. Тишина, наступившая в комнате, была иной. Теперь это не была неловкая, звенящая тишина публичного смущения, а скорее плотная, обволакивающая тишина ночи, когда весь мир замирает. Она была наполнена шорохами простыней, легкими вздохами спящих друзей и, самое главное, стуком сердца Райана, который теперь казался еще громче. Дилан все еще сидел рядом, погруженный в свой телефон, но Райан чувствовал его присутствие, его тепло, его легкий запах, который теперь казался еще более отчетливым в тишине. Наконец, Дилан, словно почувствовав, что атмосфера изменилась, медленно опустил телефон на прикроватную тумбочку. Райан, наблюдавший за ним краем глаза, почувствовал, как его тело напряглось в ожидании. Дилан медленно повернул голову и посмотрел на Райана. – Ну что, – прошептал Дилан, его голос был настолько тихим, что Райану пришлось напрячь слух, – будешь сидеть там всю ночь? Райан молчал, не зная, что ответить. Его губы не слушались, а мысли путались. Дилан слегка улыбнулся. Он протянул руку, и на этот раз его жест был приглашающим, а не властным. Он нежно похлопал по своей кровати рядом с собой. – Иди сюда, – прошептал он. – Места хватит. Райан колебался всего долю секунды. Егосердце рвалось к Дилану, к этому теплу. Он медленно двинулся с края кровати, где сидел до этого, и осторожно лег рядом с Диланом, стараясь быть максимально незаметным, чтобы не разбудить Нейта и Кори. Простыни были прохладными, но тело Дилана излучало приятное тепло. Они лежали рядом, на одной кровати, лицом к потолку, между ними оставалось небольшое, но заметное расстояние. Наступила новая тишина, неловкая, но теперь более интимная. Каждый из них чувствовал присутствие другого, их дыхание смешивалось в воздухе. Райан был слишком взволнован, чтобы спать. Он закрыл глаза, но картинки последних часов крутились в его голове: властный взгляд Дилана, его низкий голос, ощущение его руки на запястье. Все это было слишком много. Дилан, словно почувствовав его беспокойство, слегка повернулся. Его рука медленно, почти нерешительно, потянулась к Райану и легла ему на плечо. Несильно, просто касаясь. – Расслабься, – прошептал Дилан, и его голос был удивительно мягким, успокаивающим. – Всё в порядке. Райан медленно выдохнул. Прикосновение Дилана было таким простым, но таким сильным. Оно словно растворяло всю его тревогу, весь его страх. Он медленно повернулся на бок, лицом к Дилану. В полумраке комнаты он мог различить очертания его лица, его закрытые глаза. Дилан не двигался. Его рука оставалась на плече Райана, словно невидимая защита. Райан почувствовал, как Дилан медленно, почти незаметно, придвинулся ближе, сокращая расстояние между ними. Теперь они лежали совсем близко, почти касаясь друг друга. Тепло его тела проникало сквозь ткань пижамы, обволакивая Райана. Райан закрыл глаза. Он был измотан, но в то же время чувствовал себя странно умиротворенным. Он больше не боролся с мыслями, не пытался что-то анализировать. Он просто существовал в этом моменте, в этой тишине, в этом тепле, рядом с Диланом. Он чувствовал его дыхание, слышал его сердцебиение, которое теперь казалось синхронным с его собственным. Это было так близко, так интимно, так… правильно. Последнее, что Райан ощутил перед тем, как погрузиться в глубокий сон, было легкое движение. Рука Дилана, которая до этого лежала на его плече, скользнула вниз, нежно обнимая его за талию, притягивая еще ближе. И хотя это было едва ощутимо. И этой ночью, впервые за долгое время, он чувствовал себя по-настоящему спокойно, без навязчивых мыслей. *** Мягкий, рассветный свет, еще не успевший набрать силу, медленно просачивался сквозь щели штор. Где-то вдалеке, за пределами стен домика, уже начинала просыпаться лагерная жизнь: слышалось ленивое карканье ворон, далекий, приглушенный гомон проснувшихся раньше других птиц, а затем – едва различимый скрип дверей, открывающихся в соседних комнатах. Воздух в комнате был прохладным, но под толстым одеялом царило уютное, почти блаженное тепло. Дилан проснулся первым. Не резко, не от будильника, а постепенно, словно выныривая из глубин спокойного, безмятежного сна. Его сознание мягко скользило по ощущениям: тепло простыней, приятная тяжесть одеяла, и… что-то еще. Что-то мягкое, податливое и невероятно уютное, прижавшееся к нему. Он медленно открыл глаза, моргая, фокусируя зрение. Первое, что осознал – это Райан. Райан, который лежал спиной к нему, уютно прижавшись, словно маленький котенок, и обхватив его руку своей. Расстояние между ними было не просто минимальным – его почти не существовало. Тепло тела Райана прижималось к его собственному, его дыхание, легкое и ровное, ощущалось на его шее. Дилан почувствовал, как по его коже пробежали мурашки, не от холода, а от неожиданной, интимной близости. По его щекам медленно разлился жар. Он покраснел. Райан спал, обняв его руку и рука дилана, словно по своей воле, все еще нежно обнимала Райана за талию, прижимая его еще крепче. Это было неосознанное, инстинктивное движение. Он осторожно, боясь спугнуть этот момент, чуть наклонил голову и вдохнул запах волос Райана – легкий, чистый, с еле уловимым ароматом шампуня. Он мог бы лежать так вечно, просто чувствуя тепло Райана, его дыхание, его спокойный сон. Но реальность лагерной жизни неумолимо напоминала о себе. Подъем будет через полтора часа, и им нужно быть готовыми. С глубоким, почти сожалеющим вздохом, Дилан начал осторожно выводить свою руку из-под Райана. Каждое движение было выверено до миллиметра, словно он разминировал бомбу. Медленно, дюйм за дюймом, его пальцы высвобождались из объятий. Райан лишь слегка шевельнулся, издал тихий, сонный вздох, но не проснулся. Это было облегчением для Дилана, но и немного разочарованием – ему хотелось увидеть, как Райан просыпается рядом с ним. Осторожно поднявшись с кровати, Дилан почувствовал легкий утренний холодок на коже. Он тихо ступил босыми ногами на прохладный пол, стараясь не скрипеть половицами. Краем глаза он взглянул на часы на прикроватной тумбочке: 6:50. Ещё рано, но для него, после такой ночи, сна уже не было ни в одном глазу. Энергия бурлила внутри. Тихонько, словно тень, Дилан подошел к своему рюкзаку, достал зубную щетку и тюбик зубной пасты. Он бросил последний взгляд на спящего Райана, чье лицо в полумраке казалось особенно беззащитным и милым. Губы Дилана изогнулись в мягкой, почти невидимой улыбке. Затем он бесшумно выскользнул из комнаты, направляясь в общую туалетную комнату, расположенную в начале коридора, недалеко от Комнаты ребят. Холодная вода из-под крана приятно взбодрила.Мятная свежесть зубной пасты освежала дыхание. Дилан умылся. Он посмотрел в зеркало: глаза блестели ярче обычного, на щеках еще оставался легкий румянец. «Спокойно, Дилан, – прошептал он себе. Через несколько минут, с чувством свежести и легкой эйфории, Дилан вернулся в комнату. Райан все еще спал, свернувшись калачиком.Его волосы разметались по подушке. Комната по-прежнему была погружена в полумрак, лишь немного светлее, чем раньше. Дилан почувствовал, что спать ему уже совершенно не хочется. Его мозг работал на полную мощность, прокручивая сценарии предстоящего дня. Пока Дилан, стараясь не шуметь, переодевался в свежую одежду – чистые джинсы и футболку, – на соседней кровати послышалось сонное шевеление. Кори. Он потянулся, кряхтя, и приоткрыл глаза, которые тут же прищурились от света. Он повернул голову к Дилану, который стоял у шкафа. едва слышным шепотом: – Доброе утро, Дилан, – пробормотал Кори, медленно моргая. – Сколько время? Дилан, поправляя на себе футболкв, взглянул на наручные часы. – 7 ровно, – так же шепотом ответил он, чтобы не разбудить Нейта, который все еще крепко спал, прижавшись к Кори. Кори, услышав ответ, сонно откинул голову назад, снова прижимаясь к теплому телу Нейта. Он издал глубокий, удовлетворенный вздох, словно принял самое важное решение в своей жизни – поспать еще немного. Его рука инстинктивно обняла Нейта, и они снова превратились в единый, уютный клубок, погруженный в мир сладких сновидений. Дилан улыбнулся, глядя на них. Их близость была такой естественной, такой привычной, что вызывала у него почти зависть. Закончив с переодеванием, Дилан тихонько подошел к своей кровати. Он снова осторожно лег, стараясь не нарушить покой Райана, который дремал рядом с ним, на его "территории". Вид спящего Райана вызывал в Дилане приступ нежности. Он был его "любимка", его маленький секрет, его уязвимость и его сила. Дилан протянул руку и нежно, почти невесомо, поправил прядь волос, упавшую на лицо Райана. Затем, чтобы занять себя и дать Райану поспать, он взял телефон. Экран телефона мягко осветил лицо Дилана. Он стал листать ленту различных соцсетей, просматривая мемы, новости, сообщения друзей. Пальцы машинально скользили по экрану, но мысли его были далеки от происходящего на экране. Он все еще чувствовал тепло Райана рядом, его ровное дыхание. Вся его сущность была сосредоточена на этом присутствии. И вдруг, совершенно неожиданно, экран телефона ярко вспыхнул. На нем высветилось: "Папа" и глупая фотография, где они с отцом пытаются сделать хороший снимок. Сердце Дилана пропустило удар. Звонок от отца в такое раннее утро – это было необычно. Сразу возникло пару вопросов. Лимо не просыпался так рано, а уж тем более не звонил просто узнать как дела в такое время. Не раздумывая ни секунды, чтобы не разбудить Райана, Кори и Нейта громким звонком или своим разговором, Дилан резко вскочил с кровати. бросив быстрый взгляд на спящих друзей, бесшумно, почти на цыпочках, выбежал из комнаты. Дверь за ним тихонько закрылась, оставляя за собой мирное утреннее затишье у спящих. Он направился в самый конец коридора, где было окно с видом на лес, чтобы разговор был максимально конфиденциальным и никому не помешал. Что же могло быть настолько срочным, чтобы Лимо звонил так рано? Дилан почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Оказавшись в утреннем коридоре, где царил еще более гулкий полумрак, чем в комнате, Дилан почувствовал, как прохладный воздух щекочет его кожу. Он отошел подальше от дверей комнат, к большому окну в конце коридора, откуда открывался вид на покрытый утренней дымкой лес. Лес казался загадочным, словно таил в себе какие-то древние секреты. Телефон в его руке слегка вибрировал, настойчиво напоминая о важности звонка. Он поднес телефон к уху. – Алло? – произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более спокойно. Он ожидал, чтт разговор будет не из приятных. На той стороне послышался знакомый, глубокий голос отца. – Алло, сынок, – голос Лимо был немного глухим, словно он только что проснулся или был чем-то обеспокоен. – Что случилось, пап? – не выдержал Дилан, переходя сразу к сути. Необычное время звонка, этот хрипловатый тон – все это не предвещало ничего хорошего. Лимо кашлянул. звук был сухим и коротким, словно он прочищал горло от накопившихся эмоций. Затем, к полному удивлению Дилана, он произнес, и в его голосе прозвучала искренняя, неприкрытая грусть: – Я просто… соскучился по тебе, Дилан. Очень. Дилан замер. Он ожидал чего угодно – проблем на работе, каких-то технических неполадок, даже просто просьбы о помощи с чем-то. Но то, что его отец рано утром вдруг призналсяв банальной тоске – это было неожиданно. Он сначала удивился, его брови поползли вверх, а затем, осознав искренность этих слов, издал короткий, тихий смешок. – Я тоже по тебе скучаю, пап, – ответил Дилан, и его голос, до этого напряженный, стал мягче.Он прислонился плечом к холодному подоконнику, глядя на просыпающийся лес. Несколько мгновений они молчали, наслаждаясь этим редким моментом отцовско-сыновней нежности. Они еще немного поболтали о том, как у Дилана дела в лагере, о его друзьях, о планах на ближайшее будущее. Лимо задавал вопросы,а Дилан отвечал. Разговор протекал легко и непринужденно, и Дилан почти забыл о раннем часе звонка. И тут, когда Дилан уже расслабился, Лимо, словно вспомнив о чем-то важном, сменил тон. Он задал вопрос, который заставил Дилана внутренне сжаться: – Ну как там с Райаном? Не ругаетесь? Вопрос был произнесен с легкой озабоченностью, но для Дилана он прозвучал как гром среди ясного неба. Он почувствовал, как к его щекам приливает жар, почти такой же сильный, как и несколько минут назад, когда он проснулся. Смущение охватило его с новой силой. – Все… все хорошо, пап, – пробормотал Дилан, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более уверенно, хотя сердце в груди колотилось как сумасшедшее. Он избегал прямого ответа, не желая вдаваться в подробности их сложных отношений, которые успели перейти на новый уровень. Лимо выдохнул, и этот выдох был слышен даже через телефон, словно отец сбрасывал с себя невидимый груз. – Фух, ну и слава богу, – сказал он,– А то мне сегодня такой сон снился… Дилан напрягся. Лимо, гениальный робототехник, рациональный до мозга костей в своей профессии, был с странной, почти мистической верой в знаки, сны, предчувствия. Он мог создать сложнейшего робота, но при этом свято верил в силу вещих снов. – Мне приснилось, что ты… ты будто бы стал таким… абьюзером-манипулятором, – произнес Лимо, и в его голосе прозвучало искреннее недоумение. – А Райан… он был такой несчастный, словно жертва. Запуганный. Я проснулся в холодном поту. Дилан почувствовал, как по его спине пробежал холодок, и на мгновение ему стало по-нанастоящему жутко. Эти слова, произнесенные его отцом, словно эхо, отдались в его сознании, попав точно в цель. Он тихонько посмеялся – нервный, сухой смешок. Но затем смех оборвался.Он задумался. Его мозг, привыкший к быстрому анализу и принятию решений, начал прокручивать события вчерашнего вечера. Сначала он отмахнулся от этого, как от бреда. Абьюзер? Манипулятор? Он? Но потом… Он вспомнил. Вспомнил взгляд Райана. Тот испуганный взгляд, с которым Райан вчера смотрел на него, пока Дилан "вытаскивал" его из комнаты, словно пленника, под недоуменные и возмущенные взгляды Леона и Дазая. Он вспомнил, как Райан молча подчинился, как взял вещи, как шел за ним, не задавая вопросов. Вспомнил, как он, Дилан, произнес те властные слова: "Сегодня ты спишь у нас с Нейтом в комнате", и тот низкий, грубый тон, который не оставлял Райану выбора. И этот победоносный взгляд, брошенный Леону, – разве это не была чистая, неприкрытая демонстрация силы? Сердце Дилана сжалось от внезапного, острого чувства стыда. Он всегда считал себя справедливым, честным, хотя и напористым. Но слова отца, вкупе с собственными воспоминаниями, били точно в цель. Не слишком ли он вчера перегнул палку? Неужели он действительно выглядел как… абьюзер? Он, который хотел только защитить Райана, быть рядом с ним, оберегать его? Неужели его желание близости, его ревность, его стремление контролировать ситуацию приняли такую уродливую форму? – Эй, Дилан, ты там что, завис? – Голос Лимо выдернул его из глубоких размышлений. – Чего замолчал-то? Дилан вздрогнул, словно его поймали на месте преступления. – А, ничего, пап, – быстро отмахнулся он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более непринужденно. – Просто задумался о кое-чем… о проекте одном. Он попытался отшутиться, но в его голосе чувствовалось напряжение, которое, возможно, не укрылось от чуткого уха отца. Лимо, однако, не стал давить. Он привык к внезапным погружениям Дилана в свои мысли. Прошло еще минут десять. Они обсудили несколько вещей и людей. Дилан, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей, активно участвовал в беседе, задавал вопросы, шутил и отвечал. Но на заднем плане сознания все равно маячила тень отцовского сна и его собственных вчерашних поступков. Наконец, Дилан понял, что время поджимает. – Ладно, пап, мне пора, – сказал он, взглянув на часы. Время уже приближалось к семи пятнадцати. – Скоро подъем, и мне надо быть в комнате. Лимо вздохнул. – Хорошо, сынок. Береги себя. Передавай всем привет, особенно… ну, ты понял. – Он сделал короткую паузу, словно подбирая слова. – Я люблю тебя, Дилан. И еще раз – очень скучаю. Дилан почувствовал тепло в груди. Несмотря на все тревоги, эти слова отца были очень важны. – Я тоже тебя люблю, пап, – ответил он, его голос смягчился. – И я по тебе скучаю. Пока. Он медленно опустил телефон, разговор был окончен. Но его последствия только начинались. Дилан медленно зашел в комнату. Каждый его шаг был обдуман, словно он боялся разрушить что-то хрупкое. Утренний свет уже стал чуть ярче, и теперь комната была наполнена мягким золотистым сиянием. Он обдумывал свои вчерашние поступки, каждый жест, каждое слово. Слова отца, этот кошмарный сон, который так точно отразил его поведение, заставили его увидеть себя со стороны. Внезапно ему почему-то резко стало стыдно. Стыд обрушился на него, как холодный душ, заставив его поежиться. Он почувствовал себя не героем, который защищает свою любовь, а скорее эгоистом, который собственнически "забрал" Райана, не спросив его мнения, не обратив внимания на его смущение. Его взгляд упал на кровать. Там, на его кровати, сидел сонный Чар. Он сидел, сонно потирая глаза. Его пижама была наполовину расстегнута, открывая небольшой участок белоснежной кожи на груди. Волосы были растрепаны, а лицо слегка примято от сна, что придавало ему совершенно милый вид. Райан, видимо, только что проснулся, и его взгляд был еще затуманен сном. Он поднял голову, и их глаза встретились. В его глазах не было ни страха, ни упрека – только легкое недоумение и сонливость. Он выглядел таким невинным, таким чистым. И в этот момент Дилан осознал всю тяжесть своих вчерашних действий. Он не хотел быть абьюзером. Он не хотел быть манипулятором. Он просто хотел быть рядом с Райаном, защищать его. Но, кажется, он переусердствовал. Дилан почувствовал, как ком подкатывает к горлу. Как теперь на это смотреть? Как ему исправить то, что он, возможно, испортил? Его сердце снова забилось быстрее, но на этот раз не от нежности, а от тревоги и искреннего раскаяния. Он стоял посреди комнаты, не зная, что сказать, как объяснить себя. Вчерашний триумф обернулся горьким вкусом вины. И сейчас, глядя на сонного, беззащитного Райана, Дилан понял, что ему придется очень постараться, чтобы доказать, что он достоин его доверия. Как минимум, доказать себе, что он достоин доверия к себе. Райан посмотрел на Дилана недоумевающем взглядом. – Доброе утро, – пробормотал Райан, его голос был еще хриплым и немного растрепанным от сна. Дилан слегка вздрогнул, ведь Райан первый начал диалог. Обеспокоенность на его лице слегка смягчилась, уступая место улыбке.Он медленно подошел к кровати, на которой сидел Райан, и, преодолев внутреннее колебание, сел рядом, совсем близко, так что их колени едва соприкасались. От него исходило приятное тепло и свежий, бодрящий аромат. – Доброе утро, – ответил Дилан. Он смотрел на Райана, и в его глазах читалась смесь облегчения от того, что Райан не выглядит сердитым, нежности от его сонного вида и, возможно, легкой вины, о которой Райан пока не подозревал. Райан, чувствуя себя абсолютно спокойно и уютно рядом с Диланом, не раздумывая, прижался к нему. Его голова опустилась на его плечо, найдя там идеальное, комфортное место. Он ощущал твердость мускулов Дилана под своей щекой, легкое шуршание ткани его футболки, которую тот, видимо, только что надел. По телу разлилось приятное тепло, и Райан тихонько, почти неслышно, вздохнул от удовольствия, его сонливость еще не до конца отступила. Улыбка на его губах стала еще шире. – Ты где был? – промурлыкал Райан. Дилан осторожно обнял Райана одной рукой, прижимая его к себе. Его взгляд скользнул по золотистому свету, пробивающемуся в комнату, и затем вернулся к лицу Райана. – Папа звонил. – начал дилан, – Папа Передавал всем привет. Скучает, говорит. При упоминании Лимо, Райан вдруг встрепенулся. Его сонливость моментально улетучилась. Конечно! Он же совсем забыл написать своему отцу с вчера! – Ох, точно! – воскликнул Райан, резко оторвавшись от плеча Дилана.Он быстро потянулся за своим телефоном, который лежал на тумбочке, рядом с его рюкзаком. Пока Райан, слегка смущенный своей забывчивостью, лихорадочно искал телефон, Дилан наблюдал за ним. Его собственное сознание, освеженное утренним разговором с отцом и его сном, было наполнено новыми мыслями. Он вспомнил то чувство стыда, то жгучее раскаяние, которое охватило его после звонка Лимо. Абьюзер-манипулятор… Жертва… Эти слова, словно клеймо, жгли его. Но сейчас, глядя на сонного, слегка взъерошенного Райана, который так доверчиво прижался к нему всего мгновение назад, Дилан принял решение. Он не будет гнести себя этой виной. Он не будет грустить. Он примет это как свою ошибку и начнет исправляться. Волнение и тревога, которые сковывали его с самого утра, ушли, сменившись тихой, но твердой решимостью. Он не позволит себе стать тем, кого описал его отец. Он будет действовать иначе. Он будет достоин Райана, и не будет больше пользоваться его нерешительностью или наивностью. Он просто наблюдал, как Чар сосредоточенно набирает сообщение отцу: «Доброе утро, Пап. Прости что не написал вчера,занят был и забыл потом.Надеюсь Кори тебе писал.». Пальцы Райана, такие тонкие и изящные, быстро скользили по экрану. Райан отправил сообщение и убрал телефон обратно на тумбочку. Он потянулся, разминая затекшие мышцы, и только тогда почувствовал легкий утренний холодок на груди. Он машинально опустил взгляд, чтобы поправить свою пижаму, и его глаза, наконец, расширились от ужаса, когда он осознал, что она наполовину растегнута и половина его голого тела была видна. Несколько пуговиц не были застегнуты, открывая взгляду белую кожу его груди и живота. Он ахнул, словно ему перекрыли дыхание, и его лицо мгновенно вспыхнуло ярко-красным, словно раскаленный уголек. Щеки горели, алая краска разлилась по шее, и даже мочки ушей стали пунцовыми. Он чувствовал, как пылает всё его тело от невыносимого стыда и смущения. Он попытался застегнуть пижаму, его пальцы вдруг стали неуклюжими и дрожащими, но прежде чем он успел хотя бы дотянуться до первой пуговицы, Дилан среагировал. Словно хищник, Дилан в одно мгновение схватил его руку, остановив отчаянную попытку Райана прикрыться. Его хватка была лёгкой и нежной. А затем, Дилан повалил Райана на кровать. Райан, застигнутый врасплох и до сих пор смущенный до предела, не успел сопротивляться. Он мягко приземлился на подушки, а Дилан навис над ним, опираясь на локти, так что их тела почти не соприкасались, но их лица были всего в паре дюймов друг от друга. Их губы почти соприкасались, и Райан мог чувствовать теплое, мятное дыхание Дилана на своей коже. В этот момент мир сузился до двух пар глаз, смотрящих друг на друга с невероятной интенсивностью Медленная, соблазнительная улыбка тронула его губы, а его голос, низкий и хриплый, прошептал слова, которые заставили сердце Райана затрепетать, а кровь прилить к лицу с новой силой: – Мне нравится смотреть на тебя в таком виде, ты такой милый. Каждое слово было произнесено с такой искренностью, таким восхищением, что Райан почувствовал, как его уже и так алое лицо вспыхивает еще сильнее. Он был абсолютно беспомощен, попав в ловушку взгляда Дилана, его тело было словно парализовано смесью стыда и возбуждения. И тут рука Дилана, та, что не держала запястье Райана, медленно, почти невесомо, заскользнула между пуговицами пижамы, в отверстие, которое так неловко зияло. Его холодные пальцы коснулись белоснежной, гладкой кожи Райана. Райан резко вдохнул, не издав ни звука, но его тело дрогнуло от этого прикосновения. Дилан наклонился еще ближе. Его взгляд был прикован к приоткрытым губам Райана, полным предвкушения. Он закрыл глаза, поддаваясь искушению, ожидая неизбежного. Всего миллиметр, еще полмиллиметра… И их губы соприкоснутся. Момент застыл, растянувшись до бесконечности. "Кхм-кхм!" Громкий, нарочито преувеличенный кашель, раздавшийся с соседней кровати, разорвал тишину, словно выстрел. За ним последовал голос Кори, полный язвительной издевки, приправленной легкой, но очень заметной насмешкой. – Не мешаем, надеюсь? – спросил он, и в его тоне было столько сарказма, столько неприкрытого удовольствия от прерванной сцены, что у Дилана сжались челюсти. Дилан резко, словно отдернутый невидимой нитью, повернулся в сторону Кори и Нейтана. Те двое, словно ниндзя, каким-то образом умудрились за несколько секунд оказаться в сидячем положении, и теперь смотрели на них с широкими, ехидными улыбками. В глазах Нейтана плясали веселые искорки, он едва сдерживал смех, прикрывая рот ладонью. Кори же просто наслаждался моментом. Райан, моментально опомнившись от шока и обрушившегося на него стыда, использовал этот миг, когда Дилан отвлекся. Содрогаясь от смущения, он с неимоверной скоростью вывернулся из-под Дилана, его движения были резкими и неуклюжими. Он схватил свой рюкзак, из которого наполовину торчала одежда,и, бормоча что-то невнятное, вроде "Я… мне… в душ!" – скорее, просто издавая нечленораздельные звуки от паники – буквально вылетел из комнаты. Его ноги несли его прочь, прочь от этого унизительного момента, от любопытных, насмешливых взглядов Кори и Нейтана, от жгучего стыда и желания, которое едва не поглотило его. Дверь захлопнулась за ним с легким стуком, оставляя Дилана одного на кровати, с растрепанными волосами и выражением досады, граничащей с яростью, на лице. Дилан медленно сел, его рука все еще была вытянута в направлении, куда убежал Райан. Он провел ладонью по лицу, глубоко вздохнув. Вся его решимость "исправляться" и "не гнести себя" полетела к черту за долю секунды. Смущение Райана, его поспешное бегство – всё это было болезненным напоминанием о его собственных ошибках. Дилан ссутулился. Он посмотрел на закрытую дверь, представляя, как Райан, должно быть, сейчас переживает, как он сгорает от стыда и, возможно, обиды. Чувство вины снова кольнуло его, теперь еще сильнее, чем утром. Он почти… почти добился своего, почти перешел эту грань, и тут эти двое, как всегда, появились не вовремя. Он тяжело вздохнул, откидываясь на подушки. Он знал, что ему придется найти Райана и поговорить. Но что он скажет? Утро, которое началось с такой нежности закончилось полным хаосом и неловкостью. Райан вернулся спустя 5 минут. Он успел переодеться и умыться. Кори и Нейтан не спеша тоже пошли в душ. Между ними не было неловкости, будто они всю жизнь вместе. Дилан лежал на кровати, а Райан, пользуюясь моментом, что никого в комнате нет этой парочки, подошёл к Дилану. Он лёг так, чтоб его лицо было на против лица Дилана. Он улыбался, пока Дилан не понимал, что Чар задумал. Райан сел на пояс Дилана и наклонился к нему. – Что ты делаешь? - Дилан был в замешательстве от резких действий партнера. Райан в свою очередь лишь ехидно улыбнулся и поцеловал Дилана. – Мы не успели утром сделать это, Из-за Кори и нейта. Вот я и решил, закончить то, что начали. – Райан хоть и был смущен от их позы и действий, но старался не показывать виду. Глаза Дилана сузились от удивления. Он мягко улыбнулся и коснулся своих губ. Ему было радостно осознавать, что Райан не ненавидит его, что он не боится быть мягким с ним и что он тоже способен на интимные вещи, как и Дилан. Райан слез Дилана, а тот в свою очередь взял райана в объятья. В этот момент зашла вожатая продолжение следует..