В очередной раз Найтмер нарушит своё обещание.
Исписанные бумаги грудой летят со стола на пол, освобождая место для наглого Киллера, что снова нашёптывал что-то до жути раздражающее.
И что самое забавное в этой ситуации? То, что Кошмару было
плевать на документы и на прерванную работу.
Бред правда? Вот и он так считал.
Руки блуждают по белоснежным костям, вырывая из подчиненного сладкие стоны, но вектора не слушаются и сами находят себе занятие, почему-то выбирая в качестве объекта изучения бёдра Киллера.
Иногда даже самому повелителю кошмаров было интересно наблюдать за поведением негативных отростков за спиной, и он всегда знал, почему им интересна та или иная вещь. Но сейчас Найтмер не понимал их стремления. А может и вовсе отказывался понимать.
Поцелуи теперь ощущаются как что-то естественное. И Кошмар лишний раз фыркнет, понимая, что в его голове они связаны с Киллером. Только с ним. Ходить на поводу ещё у кого-то принц негатива попросту не собирался.
Убийца обнимает за шею, но горячий шёпот из его уст не прекращается. И Найтмер понимает, что каждое до жути слащавое предложение эхом раздаётся у него в голове, а душа странным образом невольно отзывается.
Всё это комом встаёт в горле.
Кошмару
отвратительно это ощущать.
Непринятие
Он винит себя. Винит в том, что на мгновение дал слабину. Винит, что не смог вовремя остановиться. Винит, что нарушил данное себе обещание.
И ведь Киллеру никогда не узнать, что Найтмер никогда не собирался давать ему настоящего шанса для отношений, а первое слияние душ должно было стать последним.
Но где Кошмар теперь?.. Вновь потакает первому подчиненному и допускает мысль, что этот раз точно будет последним. Хотя что-то в глубине души с отвратительным смехом подсказывает ему, что слишком поздно для очередных обещаний. И Найтмер снова вынужден бессильно сжать челюсть.
Беспомощность
Эмоции Киллера - ядовитый вихрь. Он отравляет и вызывает зависимость, забирает здравый смысл и в то же время восхищает своей силой. Для остальных он разрушителен, но для Найтмера - послушный питомец.
Кошмар легко может отказать Киллеру и вновь отдалиться. Легко может остановить этот вихрь собственной ледяной пучиной, которой нет ни конца, ни края. Он
может это сделать. Но не может
решиться.
Возможно, воплощение негатива попросту привыкло к бушующей стихии и не видит причин избавляться от неё?
Да, скорее всего так и есть...
Самовнушение
Киллер откидывается спиной на деревянную поверхность и утягивает за собой Найтмера, не менее напористо целуя.
Белые пылающие зрачки не сходят с лица задумчивого босса, снова с жадностью исследуя любимые черты.
До слуха в который раз доносится признание в любви, а хватка на белых костях сама собой становится грубее.
Кошмар чувствует, как слова выжигаются на подкорке неспокойного и растерянного сознания.
Чувствует, но не может воспротивиться. Словно так должно быть, словно негативный в любом случае окажется в проигрышной ситуации.
Киллер всегда побеждает.
Всегда знает, какие подобрать слова, чтобы получить нужную реакцию.
Всегда добивается своего.
Найтмер увидел это в безумном взгляде ещё когда только встретил монстра в пыли его вселенной. Он увидел потенциал и не прогадал.
Но, видимо, был слишком хорошего мнения о приспешнике, раз тот позволил себе чувства по отношению к боссу.
Неизбежность
Пальцы цвета сахара нетерпеливо стягивают верхнюю одежду с графитовых плеч, следом снова какой-то пошлый лепет, на который Найтмер не обращает ровным счётом никакого внимания.
Голова начинает гудеть от раздумий, но Кошмар не останавливает поток тяжёлых мыслей.
Убежать от себя всё равно не получится.
Но может он ещё в силах остановиться? Может быть ещё возможно избежать..?.
А.. Чего избежать?
Найтмер на мгновение осекся, замирая на месте и заслуживая от Киллера непонимающий взгляд.
Бирюза прошлась по обеспокоенному личику, неозвученный вопрос убийцы так и застрял в воздухе.
Привел в движение лишь из ниоткуда появившийся порыв. Кошмар не успел даже осознать, что собирается сделать, как уже с трепетом прижимался губами к чужой душе, будто успокаивая.
Осознав, что именно он сделал, Найтмер широко распахнул глаз, в неверии уставившись на вспыхнувшее ярко-красным сердечко. Подняв взор ещё выше, Кошмар застал не менее красного Киллера, что зрачками по пять копеек смотрел в ответ.
Приговор
Хранитель вложил в это прикосновение магию.
Осознание молотом ударило по черепу, а Найтмер искренне понадеялся, что Киллер догадливо проигнорирует случившееся. Надежда даже в воплощении негатива умирает последней.
Но сегодня ей
суждено умереть...
— Мне уже бить тревогу или ты опять издеваешься?- нервно посмеялся убийца, пытаясь найти ответ в аквамариновой глади, что таила в себе бушующий шторм.
Может он просто сошел с ума?
Но Найтмер не смог ответить ни себе, ни Киллеру.
Молчание для второго оказалось более, чем очевидным ответом.
— Ты же знаешь, что необязательно формально закреплять свои права на меня? Я же никуда не денусь,- лицо всё ещё горело, голос подрагивал. Сердечко отбивало ускоренный ритм.
Но Найтмер вновь не ответил.
Он и сам понимал, в какую глубокую яму себя загнал своим несдержанным поступком.
Киллер теперь не отстанет.
Для монстров душа – очень личное. И когда один монстр напрямую влияет на душу другого своей магией не с намерением ранить – это яркий пример собственничества.
Найтмер точно сошёл с ума.
Одержимость
Принц кошмаров тихо выругался и взглядом предельно ясно намекнул Киллеру, что он не собирается ничего объяснять.
Было видно, что убийца хотел ещё о многом спросить, но лишь послушно, медленно кивнул и первым втянул в новый поцелуй.
Найтмер всегда был полон противоречий.
Пять сотен лет назад одна его часть разрывалась от бессилия, а другая упивалась собственной
мощью.
После первая жаждала стабильности, а вторая –
перемен.
Затем на смену им пришли умиротворение и смертная
скука.
Кошмар никогда не мог прийти к согласию с самим собой. Та часть, те воспоминания, то прошлое, что не принадлежало ему – всё это казалось чужим. И оно действительно было чужим. Но в то же время
Его...
Ему пришлось смириться с противоречиями, ведь он больше всего на свете хотел свободы. Ему с многим пришлось смириться, но жалеть он не станет. Лучше так, с ненавистью к несвойственным слабостям, чем снова быть взаперти.
Но что насчёт Киллера?
На самом деле противоречия были и насчет него тоже. Когда-то давно Найтмер даже опасался подчинённого и всегда был наготове, чтобы свернуть тонкую шейку.
Безэмоциональный, отчаявшийся, пустой. Киллеру было нечего терять и незачем быть у кого-то на коротком поводке. Он выбрался из четырёх окружавших его стен и запросто мог попробовать дать отпор боссу и сбежать, став хозяином своей жизни. Но убийца так и остался нечитаемым, ведь, в итоге, он выбрал остаться в подчинении.
Хотя возможно он просто чувствовал, что иной выбор приведет его к ликвидации.
Чертов везунчик.
Если бы Кошмар изначально убил Киллера, то не было бы всей той каши, что творилась в голове в настоящий момент.
Отчаяние
Но, вопреки размышлениям Найтмера, он сам продолжал покрывать кости подчинённого теплыми поцелуями, пока вектора вторили его потаённым желаниям, которые он до самого конца отказывался признать.
Кошмар ненавидит ложь. И он не привык врать самому себе. Но всю жизнь он продолжает специально заблуждаться и принимать за веру что-то противоположное действительности, чтобы не превратиться в ничтожество, полное лжи.
Вот только в последнее время его беспроигрышный жизненный принцип покрылся глубокими трещинами.
И причина этому –
Киллер.
Найтмер был растерян. Он впервые не знал, что ему делать.
Впервые не знал, почему не может поверить в свою неприязнь к подчиненному.
Впервые усомнился в том, что всегда прав.
Что-то не так.
И яблочная душа нежными импульсами в груди мягко намекала на ответ, что скрывался прямо перед ним.
Всему виной Киллер.
Найтмер не может заставить себя ненавидеть его, как весь мир.
Он не может ему отказать.
И он не может позволить ему уйти.
Не даст ему уйти.
«Даже если захочешь не сбежишь»,- вспоминаются слова Киллера, и Кошмар с горечью понимает, что их мысли совпали.
Найтмер мысленно разбито усмехается.
Принятие
—
Ненавижу,- произносит тихо принц негатива, но в голове как никогда ясно раздается прямо противоположное этому слово, даже от абсурдного звучания которого хочется пару раз грязно выругаться.
Впервые его противоречия успокоились и сошлись в одной точке.
Теперь Найтмер желает только одного.
Чтобы Киллер целиком и полностью был его. И только его.
Мешающие остатки одежды летят куда-то в сторону, пока убийца цепляется за Кошмара, будто утопающий. В глазах его столько желания, что Найтмер на мгновение и сам чувствует, что тонет в чужой похоти.
Но... Может всё не так плохо, как кажется? Может отношения – это как раз то новое, что так долго искал принц кошмаров?
От догадки, полной скрытой, глухой надежды, пробивает на внутренний смех.
Любовь – это точно не то, на что рассчитывал когда-либо хранитель. Она всегда была чужда ему и противна до безобразия.
На самом деле до сих пор противна. Липкое чувство благоговения от подчиненного всё ещё вызывает отторжение. Но мрачная душа бесстыдно тянется к этим эмоциям, будто способна переварить это позитивное нечто.
Будто ничего лучше нет. Какая дурость.
Слияние душ наравне со зрением ощущается будто сквозь мутную пелену. Единственное, что имеет чёткие очертания – Киллер перед ним. Покрасневший, с самодовольной ухмылкой на лице и кокетливостью во взгляде.
«
Черт бы побрал этого Киллера»,- недовольно подумает Найтмер и мстительно укусит, понимая, что подчиненный всё-таки смог поселиться в негативной душе, как того и хотел.
С первым толчком все сомнения задвигаются ещё дальше в пыльный угол.
А с каждым новым всё больше возрастает интерес.
Что если всё-таки дать эмоциям контроль?
Любопытство победило, и Найтмер перестал сдерживать свои ничем не обоснованные, странные порывы.
Щупальца сами собой обездвижили партнёра, выбивая из того рваный выдох, плавно перетекший в тягучий стон. На подчиненного с рычанием обрушивается поток неконтролируемых укусов и засосов, подкрепляемых почти механическими рывками, что сводили с ума. Кошмар словно дикий зверь метался от места к месту и обозначал «своё», а Киллер только сильнее тонул в нереальности происходящего.
—
Мой!- с жаром проронил на эмоциях Найтмер, а убийца даже не с первого раза понял, что босс что-то произнёс. Наспех белокостный вновь проиграл услышанное в голове и вдруг почувствовал, как душа пропустила удар.
— Давно,- фыркает сбито подопечный, не подавая виду, что внутри сходит с ума от счастья.
«Не это ли та одержимость, о которой предупреждал Найтмер?»
Но последние цельные мысли окончательно вылетают из головы, когда импульсы становятся ещё жёстче, а дышать становится невыносимо трудно.
Пожалуй, Киллер потребует ответ немного позже.
А до тех пор...
Найтмер ещё несколько раз подумает, что может быть всё не так уж и плохо.
