Давно не виделись, Лави

Ему действительно смешно. Возможно, прошёл уже час, а может и второй, но Старик до сих пор усердно водит его кругами по местности. За это время Четырнадцатый вдоволь насмотрелся на спину быстро идущего Карлика и свисающий с лысой головы хвост белых волос. Ной даже рад, что Лави унаследовал только цвет шевелюры от своего Горе-папаши. Наконец Книгочей остановился и повернулся к улыбающемуся Музыканту, его взгляд так и обжигал знанием того, о чём несколько секунд назад размышлял спутник. Не сказать, что это как-то трогало Кемпбелла, отнюдь, он наслаждался проявлением негативных эмоций на лице забавно накрашенного мужчины. Так как несомненно, этот Старик является причиной смерти Лави. И зачем скрывать своё истинное отношение к этому человеку? Да и ненависть их была взаимной, ведь именно из-за Ноя Младший Книгочей отрёкся от долга и последовал за ним. Слово «ненависть» прекрасно описывает его отношение. Честно, ему ничего не хочется менять, несмотря на беспокойные глаза Маны и опущенный взгляд Аллена. — Как я понимаю, мы дошли — уточнил, продолжая раздражающе улыбаться, Четырнадцатый. Не раз он слышал от других о том, что именно эта его улыбка вызывает жгучее раздражение у того, на кого она направлена. В ответ Старик хмыкнул, проговорил как добраться до могилы и, уходя, предупредил, что у него есть час. Неа же рассмеялся и направился дальше. Ещё чего, он здесь останется настолько, насколько сочтёт нужным. Слова какого-то Карлика ему не указ. Если с ним был бы Мана, то непременно шикнул на него и потребовал извиниться за грубость. Аллен бы отвернулся и сделал бы вид, что не знаком с ним, бубня, что спустя тридцать пять лет он всё такой же. Наконец добравшись, Кемпбелл потерял былой настрой. Цепким взглядом «юноша» осматривал явно запущенную, заросшую сорняками могилу, испытывая разжигаюшую ярость к Карлику. Даже после смерти сына он не удосужился позаботиться о его надгробии и приходить хоть иногда. Выдохнув, мысленно считая до десяти, как советовал ему Брат, чтобы избежать вспышки гнева, он некоторое время упёрся глазами на голый камень. 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9. 10. Давно не виделись, Лави — усмехнулся Неа, садясь напротив могилы, и затем шёпотом добавил, — Неделю назад я убил Графа. Война окончена. И выдохнул. Это окажется сложнее, чем он предполагал. Непривычно, несмотря на пронёсшиеся десятилетия, не увидеть в ответ мягкую улыбку на вечно бледном, немного уставшем лице друга. Но Четырнадцатый всё равно сделает то, что задумал, поэтому продолжает также шёпотом : — Спасибо. На самом деле именно с благодарности стоило начинать. Даже после смерти Ноя, Лави, путешествуя с бывшим солдатом продолжал строить планы о спасении Маны, с которым, кстати, не был знаком, и о возможных путях разъединения Аллена и Музыканта. И спустя тридцать пять лет его записи были сохранены и найдены ими в подходящий момент. Конечно, немного доработаны Кроссом. Наверняка, Очкарик выкраивал время для дум тогда, когда сопутешественник видел десятый сон. И естественно записывал всё в маленьком блокноте в темноте, портя и так плохое зрение. Придурок. — Только не зазнавайся. Это в первый и в последний раз как я благодарю тебя, чтоб ты знал — опомнился, нахмурившись, Неа. Конечно в ответ он не услышит чужой смех и поддакивание : «О, сам Четырнадцатый снизошёл, чтобы сказать пару приятных слов этому крестьянину». И искрившиеся озорством взгляд из-под глупых, больших очков. Ужасный выбор. Неужели никто об этом не говорил Лави? Серьёзно, мог бы и что-то по солиднее подобрать, подходящее по возрасту. Ведь кто в двадцать лет продолжит носить такие очки? Вспомнив лицо друга без аксессуара и с зачёсанной назад чёлкой, он немного смутился. Всё-таки, если признать, тот был весьма симпатичным молодым человеком. Кашлянув и отгоняя от себя наваждение, Четырнадцатый продолжил : — Потребовалось тридцать пять лет, чтобы этот кошмар закончился. Мана остался жив, и теперь он не подчиняется воле Адама. Не волнуйся, с Алленом всё будет хорошо, особенно под опекой Брата. А, ты же не знаешь. Так получилось, что я являюсь косвенным дядей для Аллена, соответственно Мана ему «Отец». И конечно, он сразу начал проявлять активную заботу своему сынишке, ты бы видел, как они выглядят со стороны. Он так и не познакомил Лави с Маной. — Я обо всём последовательно расскажу. Я останусь здесь до конца истории — ломано проговорил Неа, — После той встречи с Апокрифом, Аллен помолодел, забыл всё напрочь и вдобавок получил Чистую Силу. Эта дрянь находится у него в левой руке. Да, я недоволен, а как ещё мне реагировать! Я пробудился в теле какого-то седого подростка-экзорциста, теперь врага, и в тот момент Мариан, ну ты его знаешь, генерал-алкоголик, был «убит» Апокрифом. Только Тим остался на моей стороне. Кажется его голос срывается. — Как-то не получается последовательно — хмыкнул Кемпбелл, — Так вот. Аллен помолодел и встретил Ману, и впоследствии они сблизились, только ненадолго : Апокриф ходил поблизости. Из-за его вмешательства память, Суть Брата была серьёзно повреждена. Аллен же, глупое дитя, чувствовал вину и с тяжестью в сердце остался с ним. Но Мана «умер» из-за несчастного случая, а после был призван при помощи Графа. Тогда Аллен получил шрам на левый глаз. Почему-то Музыкант поднял руку и начал водить ею по лицу, рисуя контур шрама, будто перед ним стоял Лави и мог увидеть его результат махинаций. — Затем Кросс забрал Аллена и сделал его своим учеником, хотя это громко сказано, скорее мальчиком на побегушках. Единственное, что полезное приобрел племянник, так это навык мухлевать в покере. Неа улыбнулся, вспомнив лицо разгневанного Маны, стоило ему узнать как во время ученичества генерал-алкаш издевался над его бедным сыном. Запись того вечера до сих пор есть в Тиме. Надо будет как-нибудь ее пересмотреть или в какой-то момент ею шантажировать Мариана. — Конечно потом Аллен отправился к экзорцистам и начал выполнять миссии. Затем пробудился я, помог знаешь ли, а на меня зыркают со страхом. Ни слова благодарности до сих пор не услышал. Ещё этот Кросс стимулировал отчаяние Аллена словами о том, что я окончательно пробужусь и перебью всех его друзей. Клевета! Какое мне дело людей?! Делать мне нечего — начал возмущаться, активно размахивая руками, Кемпбелл. В ответ молчание. Цокнув, Четырнадцатый подуспокоился и отвёл взгляд в сторону : — В друзья к Аллену зачесался твой потомок. Рыжий такой, с зелёным цветом глаз, но лицом вылитый ты. Будто родные братья, честное слово. Ты и то так не похож на своего Папашу, как он на тебя. Неа надеялся, что Старик испытывает боль каждый раз, глядя на другого Лави. — Я понимаю почему ты молчал. Мне бы тоже не хотелось посвящать вас в свои предполагаемые сложные семейные отношения. Тебе в самом деле не повезло с Родителем — горько усмехнулся Музыкант и спросил, — Ты правда думал о собственной смерти?

Когда наступило спокойное время, в один вечер, Аллен поведал им подробности о Лави, хоть и пребывая немного в неловком состоянии и будучи неуверенным, можно ли подобное разглашать :

— Во время нашего путешествия он рассказывал мне множество историй. О том где успел побывать, исполняя роль ученика Книгочея, какие имена носил, интересные сказки разных народов, но всегда у него было печальное выражение лица. Будто ему хотелось рассказать обо всём не мне, а Отцу. Между ними так и осталась пропасть. Лави умер, считая себя неправильным, ненужным для своего Клана. Возможно, в глубине души он желал отправиться побыстрее на небеса, чтобы наконец родился правильный Книгочей.

Кемпбелл сжал руки в кулаки. После рассказанного Алленом ему хотелось убить Карлика и заодно воскресить друга и надавать тому по лицу, прокричав, что тот нужен хоть и не Книгочеям, но ему. Серьёзно, этот придурок столько времени прятал свою боль. И только Аллен, незнакомец для него, смог немного раскрыть Лави. Не он, тот, кто является ему другом и партнёром. Ах, да, стоит как-нибудь подразнить Старика фразочками наподобие : «Вы настолько замечательно воспитали сына, что мне пришлось долго умолять его о поцелуе». Неа поднёс ладонь к губам и прикоснулся, припоминая вкус чужих, затем облизнулся. И конечно, он унесёт за собой в могилу предысторию их первого поцелуя. Об этой стыдобе никто не должен узнать. — Ты придурок. Я был бы не против, если бы ты переехал жить в поместье и стал бы моим мужем. Только вряд ли бы ты смог продолжать сидеть допоздна, обнимаясь со своими книжками. В этот же момент Четырнадцатому хотелось шикнуть и съязвить : «Да, я ревную тебя к каким-то записям. Ты сам виноват. Видел себя? Что за синяки под глазами и когда в последний раз ты ел?». Ещё он бы обязательно потрепал беловолосую макушку и снял с лица очки, чтобы тому повадно не было. Затем бы долго всматривался, вызывая смущение у Очкарика, и расплёл ему волосы, играясь с некоторыми прядями. Выдохнув и прогоняя приятную картинку из головы, Кемпбелл опять перевёл тему : — Так вот. Спустя время после моего пробуждения Аллен сбежал из Чёрного Ордена из-за погони Апокрифа. Конечно за ним гнались его друзья и смогли убедить в совместном путешествии. Мариан, кстати, оказался жив, как и Тим, которого разрушил Апокриф. И вот наконец Аллен добрался до Книгочеев, выпил яд и всё вспомнил, по крайней мере ваше путешествие. Потом нам удалось договориться, мы нашли твои записи, благополучно разъединились, построили план как быть дальше. Результат тебе уже очевиден : мы победили. Вроде это всё, что он хотел рассказать. Однако мужчина всё продолжал сидеть напротив могилы, только уже ничего не говоря.