Разрушить чужой мир, или месть Злой Королеве

      В большом белом особняке на Миффлин-стрит несмотря на темноту, накрывшую Сторибрук, не горел свет. Да и сам особняк изменился: в нём больше не звучали счастливые голоса семьи Свон-Миллс. Точнее сказать, в нём вообще почти не звучали теперь голоса.       К особняку медленно подъехал чёрный мерседес, принадлежащий мэру города и хозяйке дома по совместительству, Реджине Свон-Миллс. Брюнетка, как и её дом, сильно изменилась. Глаза утратили былой блеск, на губах больше не появлялась сногсшибательная улыбка, сама она осунулась и сильно похудела, походя теперь лишь на бледную тень себя прежней. Женщина медленно подошла к двери особняка и остановилась как вкопанная. Так происходило каждый раз, когда она возвращалась с работы поздно вечером. Наконец пересилив себя, Реджина отперла входную дверь и несмело шагнула в прихожую, не включая свет. Она теперь вообще почти не включала его.       Свон-Миллс, сбросив с ног туфли, медленно прошла на второй этаж, в одну из гостевых комнат, которую теперь считает своей спальней. Наскоро приняв душ и переодевшись, она упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. В очередной раз из глаз потекли слёзы. Сколько раз она обещала себе не плакать? И сколько раз она нарушала это обещание? Она сбилась со счёта. Да и считала ли она вообще?       В чём причина таких перемен в жизни женщины? Ответ очень прост и сложен одновременно. Если в двух словах: смерть любимых.

***

      Это произошло три недели и ещё 2 дня назад. С момента смерти Эммы и Генри Свон-Миллс прошло ровно 23 дня. Это случилось прямо здесь: на первом этаже дома номер 108 по Миффлин-стрит.       В тот день Реджина позвонила жене и сказала, что задержится на работе. Это было Эмме и их сыну Генри только на руку, ведь те хотели приготовить для брюнетки сюрприз в честь дня, когда тогда ещё просто Свон, приехала в их город и произошло знакомство биологической и приёмной матерей Генри Миллса. Ведь именно в тот день и зародилась из семья. Свое-Миллсы вовсю орудовали на кухне, стараясь сделать всё идеально. Получалось с трудом, но всё же получалось. Может возникнуть вопрос: а почему не помочь себе магией? Эмма ведь владеет ей. Да вот только был один нюанс: Свон-Миллс была беременна, седьмой месяц, и её магия была нестабильна, в силу чего, применять её было нельзя. Вообще. И этот аспект ещё окажет своё влияние на историю.       Мэр Сторибрука же в этот момент отнюдь не в офисе сидела, разбираясь с документами; нет, она, направившись в город, твёрдо решила найти подарок, достойный её супруги. Погода была чудесная, поэтому женщина шла пешком. В жизни их городка наконец, выдалось спокойное время, когда на них никто не нападал и не насылал очередное проклятие. Никого не похищали, не пытали и не убивали. Тихая и мирная жизнь в провинциальном городке. Саму Свон-Миллс уже не считали Злой Королевой, они поняли, что брюнетка изменилась. Почти все…       В этот самый момент, когда она остановилась, чтобы поговорить с Румпелем, с которым она смогла наконец наладить хорошие отношения, через чёрный вход её дома пробрался неизвестный. Он был полностью обтянут чёрным костюмом, на лице чёрная балаклава а на руках кожаные перчатки всё того же чёрного цвета. Неизвестный бесшумно пробирался по дому, идя на звуки голосов. — Генри, осторожнее, сейчас уро… — в эту же секунду с кухни раздался звук бьющейся посуды, — нишь… — Мам, я уберу, не утруждайся! — воскликнул парень, — Дорежь, пожалуйста. — Хорошо. Только не поранься. И… ты же понимаешь, что Джина нас по головке за разбитую тарелку не погладит? — Ну маааам. — несмотря на интонацию, подросток явно улыбался, — Тебе мама и слова не скажет. Не переживай. А я уж как-нибудь выкручусь. — Ну-ну. Смотри, пацан.       Когда незнакомец показался на кухне, женщина стояла к нему спиной и нарезала что-то на разделочной доске, а её сын выбрасывал последние осколки — Эй, вы кто ещё такой?! — крикнул Генри.       Ответом парню послужила выпущенная из пистолета пуля, угодившая ему прямо в середину лба. Вот так просто и без церемоний была отнята жизнь сына Спасительницы и Королевы. Обернувшаяся на вопрос сына Эмма громко закричала, смотря на то, как тело Генри медленно оседает на пол, оставляя кровавый след на кухонном шкафчике. Женщина не заметила, как по щекам потекли слёзы. Страх и ужас от произошедшего парализовал её, чем и воспользовался убийца. Новый крик сотряс воздух, когда меч злоумышленника вонзился в округлившийся живот Свон-Миллс, проходя её тело насквозь. Он выдернул окровавленное оружие из стремительно слабеющего тела и поставил женщину на колени.       Словно очнувшись, Спасительница попыталась использовать магию. Но та не слушалась её: не вышло ровным счётом ничего. Тогда она попыталась дотянуться до лежащего в считанных сантиметрах от неё ножа. Но убийца не дал ей этого сделать. Резко рванув блондинку за волосы вверх, он нанёс ещё один удар ей в живот, вырвав новый крик боли и отчаяния. — Я наконец-то смог отомстить этой сучке, — прошипел он в ухо Эммы, — Эта дрянь убила мою семью, пока меня не было дома. Жену, сына и ещё не рождённое дитя. Сейчас я сделаю тоже самое и с её семьёй. — он усмехнулся, — Все думают, что такой монстр, как она может измениться! Но я-то вижу её насквозь! — Не смей называть мою жену монстром, — совсем слабо прошептала Свон-Миллс, изо всех сил стараясь остаться в сознании. — Молчи, сука! — с этими словами убийца отпустил волосы женщины, отчего та упала колени, — Я-то думал, что ты Спасительница а ты…       Но свобода продлилась недолго. Спустя секунду, её голову вновь резко дёрнули вверх. В следующее же мгновение острейшая сталь отсекла её от остального тела. Мужчина отбросил обезглавленное тело, словно мешок мусора. Саму же голову он изловчился привязать к люстре прямо над кухонным столом. Проверив, что не оставляет за собой кровавых следов, злоумышленник погасил свет и незаметно скрылся из особняка, удивляясь, почему никто из соседей не кинулся на помощь. Ответ пришёл быстро. В такой час на этой улице ни одна семья не сидела дома. Ныне покойные Эмма и Генри Свон-Миллсы были счастливым для их убийцы исключением.

***

      Румпель помог ученице определиться с подарком и предложил пройтись до её особняка вдвоём, повспоминать былое, так сказать. Им ведь действительно было, р чём поговорить. — Ну, что скажешь? — Спасибо тебе. Я не против. — Рад слышать, дорогуша, — они шли по вечернему городу, изредка посмеиваясь. — А чего стоил тот твой закидон с Малифисентой? — Нашёл, что вспомнить! — говорили они, уже подойдя к ограде особняка. — Разве Эмма с Генри уже легли, Реджина? — Вроде не должны, но ты же знаешь, в каком Эмма положении. — Да, понимаю. Всё может быть. Ну ладно, хорошего вечера… Дорогуша, — усмехнулся Тёмный маг. — Да иди ты, Румпель, — усмехнулась Свон-Миллс в ответ, — Хотя нет. Не иди, пожалуйста. Какое-то у меня плохое предчувствие… — Я иду сразу за тобой, — настороженно сказал мужчина, потому что плохие предчувствия его ученицы имели не самое приятное свойство сбываться абсолютно всегда; они медленно вошли в особняк. — Эмма? Генри? — крикнула Королева, включая в прихожей свет. Ответа не последовало. — Я посмотрю наверху, — кивнул ей Румпель и почти бегом поднялся по лестнице.       Только этот подъём не имел смысла. Стоило ему ступить на самую последнюю ступень, как дом заполнил крик, полный ужаса. У Тёмного не оставалось сомнений в том, кому принадлежит этот вопль. Место, где находилась Реджина было на первом этаже, поэтому Голд, чтобы сохранить хотя бы несколько секунд, съехал вниз по перилам. Коснувшись пола, он пошёл на звуки рыданий. Увидев на полу кухни обезглавленное тело Спасительницы, над которым рыдала его бывшая ученица и подруга, а следом и саму голову на люстре, он немного опешил. А видеть ему приходилось всякое. — Где Генри? — спросил он севшим голосом.       Ответа в виде слов не последовало. Лишь дрожащая рука хозяйки дома указала направление. Теперь уже Голд упал на колени, еле сдерживая слёзы. Генри, его внук, последнее, что осталось у него от покойного сына… И парень был мёртв… На силу сохранив трезвость ума, он оттащил от тела супруги бывшую Злую Королеву, которая теперь рыдала в его объятиях от понимая, что её мир рухнул. Она потеряла всё. Жену, детей… Всё, что у неё было. Пытаясь хоть как-то успокоить её, попутно Голд вызвал полицию. Заместителем шерифа, ушедшей в декрет, а ныне и вовсе зверски убитой, был Дэвид. Он же её отец, Прекрасный Принц.       Никогда ещё в Сторибруке не проливалось такое количество слёз как в следующее утро, когда каждый узнал о произошедшем. Каждый скорбил о смерти Свон-Миллсов. Каждый помогал найти убийцу как мог, не зная, что тот покинул город сразу же после свершившейся мести…

***

      Реджина, лёжа на кровати понимала, что она не сможет найти того, кто лишил её семьи. Слишком уж много времени прошло. На краю сознания мелькала мысль, что преступник покинул Сторибрук навсегда. Резко поднявшись, видимо решив для себя что-то, она включила свет, корявым, сбивающимся почерком написала записку и сунула её себе в карман. Взмах руки–она на заднем дворе возле турника, где когда-то тренировалась жена, а в руках верёвка. Ещё взмах–верёвка из рук перемещается на перекладину турника, образовав петлю, а под ней небольшая табуретка.       Вдох, выдох… Кровь стучит в висках Реджины Свон-Миллс. — Генри, Эмма, доченька, я иду к вам… Совсем скоро мы встретимся и будем опять вместе…

***

      На следующее утро мэра Сторибрука найдут на заднем дворе собственного дома, повешенной на турнике и с предсмертной запиской в кармане, состоящей из нескольких слов…

Скоро мы воссоединимся…

      Никто не осмеливался назвать этот поступок слабостью со стороны бывшей Злой Королевы. Она так долго старалась искупить свою вину и заполучить такой далёкий и желанный хэппи-энд, и только благодаря Эмме и Генри смогла приблизиться к нему невероятно близко. И вот их внезапно отняти. Эмму, Герни, нерождённую ещё дочку. У неё отняли всё в один миг, уничтожив её мир до самого основания, как она сама когда-то поступала. Но Реджина сполна заплатила за свои грехи и действительно заслуживала счастья. Если не в этом мире, то в другом точно. Ведь за гранью жизни её уже ждали…