Till the end.

Холодно. На улице льет дождь, тарабаня по крыше. Казалось бы, обычная пасмурная осенняя погода, но есть в ней что-то... Что-то тоскливое. Возможно потому, что шелест листьев под ногами превратился в хлюпанье луж, а возможно потому, что солнце скрылось за тучами. Грохотом по комнате прозвенел гром. Ветер поднялся до такой степени, что сами деревья не выдерживают его напора. Парализованный серыми облаками мир терял свою яркость. В окнах квартир люди прятались от непогоды, но даже в этом укрытии ощущалось легкое подавление. Лежа на кровати с раскрытым окном, Руслан молча смотрел в потолок. Его подушка, лицо и часть шеи находятся в мокром состоянии, но его лицо не отражает дискомфорта. Мгновения казались вечностью. За окном бушевал ветер, напоминая о тех днях, когда жизнь была ярче, а события - насыщеннее. Руслан вспомнил, как когда-то с энтузиазмом планировал каждый шаг, мечтая о полосатом коте и старом, вятхлом домике в деревне на окраине Сибири. Конечно все это шутки, но что-то в этих странных шутках напоминало ему реальность сегодняшних дней. Он поднялся, чтобы закрыть окно, но остановился, ловя последние отдышки свежего ветра, медленно проникавшего в его комнату. Каждая капля, кажется, говорила ему о чем-то важном, о том, что жизнь не поддается забытью, даже когда кажется, что она заканчивается. Руслан было почувствовал, как улыбка мелькает на его лице, но чужое прикосновение со спины заставило кровь застынуть в жилах. — Все ещё скучаешь? — Тихо шепчет родной до боли голос. Тихое, спокойное дыхание у области ушей заставляет кареглазого закрыть глаза и опереться локтями о подоконник. Погода, подобна настроению юноши, резко усилила свой порыв недовольства. Ветер поднялся с неминуемой силой. Капельки дождя, которые ранее казались просто водой, словно пулями летели к окну Тушенцова, проникая под ребра. Внезапно, словно в ответ на вопрос, раздался гром, заставив Руслана вздрогнуть. Ветер, казалось, усилил свою мощь, и капли дождя стали падать еще интенсивнее, пытаясь пробиться сквозь соседние стекла. В комнате стало еще темнее, и юноша почувствовал, как его сердце бьется быстрее. Он не мог отвести глаз от окна, словно ожидая чего-то, что должно было случиться и к сожалению это случилось. — Не скучаю, — тихо ответил он, не отрываясь от окна. Его голос был едва слышен, почти неуловим, пока глаза в отражении напротив вырисовывали знакомый силуэт. — Ты всегда знал, что я здесь, — продолжал кто-то, не отрывая взгляда от затылка Тушенцова — Ты всегда знал, что я никогда не уйду. Тьма стала невыносимой, но Руслан не мог пошевелиться. Силуэт обрастает мясом, приобретая свою сущность. Рыжие локоны, голубые, пронзительные глаза, бледная кожа, веснушки... — Заткнись. — Сквозь стиснутые зубы требует Руслан. — Заткнись я сказал! Дыхание юноши сбилось. В надежде найти покой он закрыл глаза, вдыхая запах сырости. Дождевая вода стекает по чертам его лица, словно его пытались разбудить от долгого сна, показать, что все страхи напрасны, что все это просто галлюцинации и бред, который он надумал сам себе, но вновь и вновь голос повторял одну фразу: «Ты всегда знал, что я никогда не уйду.» «Ты всегда знал, что я никогда не уйду.» «Ты всегда знал, что я никогда не уйду.» «Ты всегда знал, что я никогда не уйду.» В попытках побороть свои порывы, Тушенцов обернулся, чувствуя бледный силуэт перед собой. Он стоит неподвижно, как статуя, не сводя взгляда с кареглазого. Руслан медленно открыл веки, и на мгновение его мысли заволокло туманом. Ветер все сильнее гремел за окном, будто подчеркивая напряженность момента. Силуэт, наконец, шагнул ближе, и юноша почувствовал знакомый холод, наплывающий на него, густой и вязкий, как ночная тьма. Каждое слово, произнесенное противным голосом, звучало, как скрежет по коже. — Ты не можешь избавиться от меня, Руслан, — произнесла фигура, и в ее голосе ощущалась легкая ирония, которая заставила кровь юноши закипеть. — Мы связаны навсегда, куда бы ты ни ушел. Он сжал кулаки, пытаясь нарушить зловещую связь, но самые глубокие страхи настигали его в этом мрачном мире. «Смирись» «Ты не в силах бежать от себя» Руслан почувствовал, как его уверенность, как свет в комнате, угасает с каждой секундой. — Я не боюсь тебя, — наконец произнес он. Он даже сам не верил в свои слова. С каждой фразой его решимость таяла, оставляя лишь смятение. В то время как дождь продолжал яростно бить в стекла, он знал, что внутренняя борьба между здравостью ума и соблазном возрастает. — Мы вместе навсегда, помнишь? — Рокочет рыжеволосый, проходясь руками по шее кареглазого, оставляя ожеги на влажной от дождя коже. – Ты сам этого хотел, не так ли? Давление на слабую психику Руслана проходит слишком сильно. Слезы непроизвольно текут по его щекам, смешиваясь с другими жидкостями на его коже. Собственное тело предает его, дрожь пробегала от макушки до кончиков пальцев. — Я не хотел этого, — прошептал он, но голос, казалось, растворялся в гуле дождя, оставляя только непрекращающуюся пустоту. — Конечно, не хотел, — зловеще усмехнулся парень, его глаза сверкнули как молнии. — Но мы оба знаем, что уже слишком поздно. Связь, которую ты пытаешься разорвать, лишь крепнет от твоего сопротивления. Каждый твой страх — это наше общее прошлое, о котором ты не можешь забыть. Тушенцов закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на чем-то ином, чем на этом темном присутствии, что ловило его в тисках, но чем больше он думал, тем сильнее болела его голова, сужались сосуды, тряслись колени. — Не пытайся убежать, — прошептал рыжеволосый, нависая над ним. — Мы — часть друг друга. И я всегда буду рядом. Ты навсегда заложник собственных теней. Юноша чувствовал, как вены его натягиваются, словно струны, готовые лопнуть. Словно само пространство вокруг него раздвигалось, и он задыхался под тяжестью слов, которые брошены в лицо, как острые ножи. В голове звучали отголоски их общего прошлого, незабываемые моменты, запечатленные в мрачных тенях. Он знал, что бежать бесполезно, ведь эта связь крепче любой цепи. — Ты не понимаешь, — стиснув зубы, произнес шатен, пытаясь дать отпор. — Я не хочу быть частью всего этого. Это ты выбираешь страдать, зная, что не оставляешь мне выбора. Рыжеволосый лишь усмехнулся, наклоняясь ближе, и его дыхание стало холодным туманом на мокрой коже. — И ты не можешь избавиться от меня, даже если этого сильно хочешь. Я — твоё тёмное отражение. Ты сам создал меня. Слёзы продолжали течь, не в силах остановить этот поток. Руслан вновь закрыл глаза, надеясь, что темнота позабудет его, но знал, что ответы лежат в его собственной душе, и от них не уйти, не отбросить в пыльный ящик. — Ты ошибаешься, — холодно произнес Руслан, зная, что его голос дрожал от потока эмоций. — Я не создавал тебя. Это ты играешь на моих эмоциях. Я для тебя— никто. — Как ты можешь так говорить? — усмехнулся голубоглазый — Я — твоя часть, и ты не сможешь отрицать это, даже если пройдешь через тысячи жизней. Твои страхи — это моя сила. Ты не сможешь мне потыкать, даже прекрасно осознавая, что я - всего лишь оболочка твоего мёртвого возлюбленного. Сердце на мгновение остановилось. Глаза молодого человека широко раскрылись, когда среди этих темных, мрачных комков сознания он нашел то, что скрывалось долгие годы. Память начинает возвращаться, а тело неметь. В непредвиденных ситуациях Руслан всегда мечтал о том, чтобы его застрелили. Однако сейчас от перенапряжения его организм перестал слушаться и непроизвольно он упал на пол, ударяясь головой о подоконник. Силуэт тает на его глазах вместе с его здравым рассудком. Тело немеет, а душевные терзания вылезают наружу, оставляя за собой тонкую нить следов. Следов прошлого. И эта дымка уходит в сторону окна, растворяясь среди воздуха. *** — Я хочу тебя отпустить. Без тебя я не видел смысла жить, но я понимаю, что с тобой я уже ничего не построю. — Руслан смотрит вниз прямо на могилу Данилы. Она покрылась тонким слоем снега. Мороз проедает кожу Тушенцова, оставляя красные следы. — Я бы хотел быть с тобой до самого конца, но... Ветер усилился. Снег сыпется хлопьями, падая на могилу уже давно мертвого возлюбленного. — Было безумием создавать сущность, которая заменит тебя... Все, что соединяет вас - оболочка. Внутри он гнилой. Совсем не такой как ты. И самое страшное, что я его создал сам из собственного горя и тоске по тебе. Говорить с могилой покажется безумным. Тушенцов говорил себе об этом сам, но чем реще снежинки хлестали по его лицу, тем сильнее его сознание начинает понимать, что построить счастье с тем, кого нет не получится. Как бы сильно он не бегал от своей привязанности и любви. С этим осознанием, кареглазый ощутил что-то... Руки.. Такие теплые, согревающие его тело. Тихий, родной голос, шепчет ему короткие слова, от которых его сердце замирает. «Я тебя отпускаю и ты меня отпусти. Я буду рядом, в каждых твоих шагах, переживаниях, страданиях. Я буду твоим хранителем, мелким напоминаем, которое не мозолит глаза. Мы может и не вместе, но пока моя душа тут, я буду оберегать. До самого конца.»