Мичико.

Интересовался ли кто-нибудь у птицы что она чувствует будучи запертой в клетке? Конечно нет. Она ведь не сможет дать ответа! Да и чью здравую голову посетит столь глупая мысль. К чему спрашивать «декор» в каком он состояние? Ведь он просто живое украшение для безжизненного помещения. Он придает интерес своей грацией и красотой вот и вся его задача. На него приятно смотреть, а если надоест, можно просто прикрыть клетку тканью убрав по дальше в кладовку. И хорошо ведь если Птахи заперты вдвоем. А что если птица совсем одна? Прыгает туда сюда, ест и спит. Порой подает голос давая понять, что еще жива. Со временем же, все равно сдохнет. От тоски и недостатка движений. А на замену ей придет другая. И так по очередности. Что же следует делать таким птицам? Которые остались одни. Ждать. Ждать захлебываясь от зависти к своим свободным собратьям. Пока они медленно гниют заживо, а весь их мир состоит из длинных железных полос. Ждать, когда им наконец откроют дверь к свободе. Но будет ли это той жизнью, к которой они уже привыкли будучи запетыми в клетке? Смогут ли они выжить тогда? А кого волнует. Хозяин же сделал доброе дело и совесть его теперь чиста. Что будет с животным дальше беспокоить не должно. Конечно, ведь они теперь на свободе. В совершенно другом мире, где долго не протянут. Такова их судьба. Чудо которое они так ждали, их же и погубит. Вот и Мичико однажды стала такой птицей запертой в маленькой «клетке». Огражденная четырьмя стенами. Ей так же оставалось украшать мрачное помещения своим одиночеством. Глаза ее стали тусклы, а под ними красовались глабокие тени усталости образующие синие мешки с зеленым отливом. Лицо бледное словно у трупа, таким бледным оно раньше было из-за макияжа гейши, сейчас же это ее лицо. Истощенное, настоящее лицо. Бедняга в какой-то момент попросту отказалась от еды ибо ничего не лезло в рот, но Мичико не хотела умерать или мучать себя. Ведь мазохизмом никогда не страдала. Так от чего же сейчас все было наоброт? Она уже не понимает. Вся ее жизнь на данный момент состояла из движений от стены до угла, от угла к другому, и так далее. Вообщем, это все, что оставалось да бы напрочь не лишиться своего рассудка. А ведь еще совсем недавно увлечением Мичико было написание писем мужу. На которое она тратила все свое время, считая это своей последней надеждой на спасение только надежда эта была слепа. Бумаги пропитаные слезами которые чуть подмывали текст, наполненный мольбами о помощи. А вскоре письмена и вовсе стали больше походить на мнолог. Жаль, что ни на одно письмо ответа так не поступило. Скорее всего, их сжигал «король» тиран. Который держал ее здесь, взаперти. Пока муж отсутсвует в командировке. Тогда она начинала думать, что возлюбленный просто забыл про нее или давно нашел кого-то на стороне оставив девушку со своим отцом. А спустя еще какое-то время Мичико все же окончательно начала лишаться своего рассудка. По особняку даже пустили слух о том как говорлива в последнее время девушка. Словно была уже не одна в этой комнате. Все начали предполагать что к ней через окно пробирается любовник с которым она тайком переговаривает. Вопросом было лишь то как он это делает? Комната Мичико находилась слишком высоко, и попасть туда через окно было весьма затруднительно. Но как говорится на что только не способны влюблённые люди. Могут и взлететь. Никто не решался доложить по подозрениях главе дома. Девушку могли выпирать до смерти, а влетело бы всему дому. А слух оказался правдой, но лишь от части. Мичико говорила сама с собой даже не осознавая это. Ведь гейша говорила с «публикой» смотрящей на нее из углов, она видела своего любимого мужа сидящего в центре помещения. Все это напоминало ей их первую встречу. Тот самый банкет. Где они встретились в первый раз, а позже поженились. ———— Банкет в честь прибытия иностранных гостей в Японию. Среди которых был красивый мужчина с глубокими глазами чей взор пленила грациозная танцовщица. В том доме ее называли « Красной бабочкой » и не спроста. Мичико действительно напоминала бабочку своими воздушными движениями. Она словно пархала на сцене. Красной же ее прозвали из-за больших вееров алого цвета, на концах которых красовались две красные вуалли, с которыми столь мастерски управлялась танцовщица. Да так что дух захватывало. После банкета они весь вечер провели наедине. Майлз —так звали мужчину. Пригласил девушку к себе в гостиную. Где они наслаждались компанией друг друга. Пригубив пару кувшинов вина они остались вместе на всю ночь. Именно тогда они и полюбили друг друга. Мужчина забрал танцовщицу на свою родину, в особняк, к отцу который был против их брака. Но его никто не слушал. Майлз настоял на своем, отстаивая честь своей жены. Заставляя Мичико еще больше полюбить себя. Вскоре он ошибся оставляя Мичико одну в семейном доме, на время командировки в Испании. — Почему же я не могу отправиться с тобой? — Я много раз объяснял тебе. Милая, не беспокойся. Хоть отец и груб, он ничего с тобой не сделает. Доверься мне. Дальше она спорить не стала. Проводив мужа к выходу. Стоило ему переступить порог дома как чувство беспокойства накрыло Мичико с головой. Девушка чувствовала на себе взгляд хозяина. Мерзкий и самодовольный взгляд. И трех дней все действительно было хорошо. Но стоило ослабить свою бдительность, как Мичико проснулась в маленьком комнате с закрытой дверью. ———— Майлз расплываяется в яркой улыбке предназначеной лишь ей одной. Все что делал мужчина, было для нее одной. Улыбка, аплодисменты, взгляд. Все для нее. А для кого ещё? Никого ведь больше нет. Не так ли? Гейша совершенно одинока. В этой комнате. И осознание этого факта пришло к ней мимолетно. Мужчина испарился вместе с другими лицами. Содрогаясь от этой мысли она вновь потеряла свою иллюзию. Мичико определенно сходит с ума. И что же сейчас является фальшью? Правая стена с тысячью глаз взор которых был обращен лишь на нее одну. Или та что слева? Мрачная. Украшеная неизвестным золотистым узором не имевшим особого смысла. Мичико не понимает как выглядит ее реальность. Но если ее реальностью все таки является комнатой со столом и стулом над которыми расположилось маленькое окно. То такой реальности она не хотела. Тогда уж лучше продолжать сходить с ума в своих мечтах. — Что мне делать.. Тонкая руку потянулась к лунному свету, а в окне появилось лицо. Это тут же привело ее в чувства заставив встать с пола и залезть на стол. Она прикоснулась рукой к стеклу. Глаза гейши загорелись и наполнились слезами. Наконец, она дождалась. Это был действительно ее возлюбленный. Ее муж. — Майлз.. — Произнесла она полушепотом не веря в происходящее. — Наконец. Мужчина улыбнулся ей поднося палец к своим губам в просьбе быть по тише. Мичико удивилась этому жесту, но промолчала. Человек за окном поднял руку сгибая пальцы к себе якобы подзывая девушку. Не долго думая она распахнула окно, медленно вылизая из него. А облик мужчины стал отдаляться. Она боялась упустить его протягивая руку вперед. Пока окончательно не сорвалась с подоконника. К сожалению « Красная бабочка » уже давно потеряла свою способность к полету. Разбиваясь о землю. Пара служанок подбежали к телу с которого текла кровь. В панике они принялись звать ее. Но Мичико уже не было до них дела. Ведь она наконец чувствовала столь желанную свободу. Наконец, она могла поспать. Только грудь ее горела от боли, а дышать становилось все сложнее. Почему же так? Не понимала она обращаясь к небесам. Веки становились все тяжелее медленно закрываясь. Рядом послышались тяжелые шаги. — Третий этаж! Господи! Господи! Что же нам делать. Господин Майлз.. Он.. — Все не унималась женщина сидевшая над телом. Старик подошел ближе раздражаясь от ее вида, а затем с взглядом полным безразличия окинул тело гейши. — Закопайте. Майлзу ни слова. Я изначально предупреждал сына, об этим браком. Ведь только мне решать с кем он будет продолжать род. Он не послушал. Вот к чему и привело. По делом ему. — Мужчина закуривал трубку продолжая ворчать. — Скажем что сбежала с другим мужчиной. Может в следующий раз найдет кого по лучше. Стрик откашлялся сплюнув в сторону трупа. Еще раз поглядел на девушку, и ушёл восвояси что-то сказав женщинам на последовательно. Они ужасе смотрящим ему в след. Мичико же уже не дышала, а спала. Теперь она станет свободной на долгие годы в своем сказачном сне